Willful Neglect

      Двойной Чёрный отправляют на очередную миссию. Чуе достаточно услышать лишь общую информацию о целях операции, чтобы понять, что Мори ожидает от него применения Порчи.       Только вот никто и представить не мог, что в списке непредвиденных обстоятельств окажется огромная бомба.       Хотя Дазаю как будто бы и плевать на это, он выглядит вполне уверенным в том, что они со всем справятся.       У Дазая, как и всегда, в гениальной голове быстро рождается план. Не идеальный, но вполне рабочий. Приходится правда сражаться с огромной толпой эсперов, чтобы деактивировать большущую бомбу, способную разнести четверть Йокогамы, в том числе и территорию Портовой Мафии. Деактивировать бомбу – это самая лёгкая часть плана. Что действительно сложно, так это добраться до неё.       Чуя отказался брать с собой кого-то из подчинённых. Всё равно помощи от них было бы мало, только погибли бы почём зря. Все эсперы Мафии уже заняты тем, что разбираются с остатками вражеской организации по всему городу, там же и Чёрные Ящерицы, и следующее поколение Двойного Чёрного.       Ещё с тех пор, как Дазай был в Мафии, он до последнего старался избежать применения Порчи, оставляя этот вариант на самый крайний случай.       Поэтому Чуя не удивляется, когда на его предложение использовать Порчу, Дазай отмахивается:       – В этом нет никакой необходимости, Чуя. Нужно только продумать план получше, я этим займусь.       – У нас меньше часа, – возражает Чуя, рассматривая бомбу издалека, осторожно выглядывая из их укрытия. – Мы не справимся с ними всеми за это время, какую бы идеальную стратегию ты сейчас не придумал.       – Просто доверься мне, – отвечает Дазай. – И делай, как я скажу.       – Как послушная псина, да? – Тянет Чуя, окидывая Дазая взглядом полуприкрытых глаз, гордо расправляя плечи и опираясь руками в бока.       Дазай ухмыляется и подцепляет пальцем чокер на его шее: – Именно так.       Чуя шлёпает Дазая по руке.       Поначалу всё складывается неплохо. Дазай подбирает выигрышную стратегию под каждого эспера, который попадается им на пути. Будто у него в голове целая картотека планов на все случаи жизни. Ничего удивительного. Чуе даже кажется, что они и правда успеют, правда смогут победить и без использования Порчи.       Но оказывается, что помимо бомбы, среди непредвиденных обстоятельств значится ещё и стрёмное существо, которое вдруг притащила на поле боя вражеская организация. Какой-то огромный генно-модифицированный мутант вроде Лавкрафта, ещё и способность Дазая на него не действует. Как и гравитация Чуи.       Кровь отливает от лица Дазая и он пялится на монстра, пытаясь отдышаться после того, как пришлось немного пробежаться. Эта тварь хотя бы не слишком быстрая, так что удаётся проскочить мимо, Чуе правда пришлось врезаться в него со спины, чтобы оттолкнуть с траектории удара одной из конечностей монстра. Потом Чуя обхватил Дазая за талию, чтобы помочь подняться на ноги и вернуться в укрытие. Если верить таймеру на бомбе, у них осталось не больше двадцати пяти минут.       Никогда раньше Дазай не реагировал вот так, когда что-то шло не по плану. Даже когда казалось, что ситуация абсолютно безвыходная, он просто смеялся и говорил что-то вроде: «О, самое время сдаться и красиво умереть».       – Что ж, думаю других вариантов у нас не осталось, а? – Кидает взгляд на Дазая Чуя.       В последние пару месяцев мысль о том, чтобы использовать Порчу, начала вызывать тошнотворную тревогу. Потому что последствия применения Порчи с каждым разом влияли на Чую всё хуже, в последний раз было особенно хуёво.       Чуя теперь знает, что перед любой миссией Двойного Чёрного, особенно если предполагается использование Порчи, полезно бывает подготовить дома всё необходимое.       Перед выходом из квартиры, Чуя оставляет на полу у кровати сумку-холодильник со льдом и миску с водой и тряпкой на случай жара, а рядом ведро, если его будет тошнить. Ещё салфетки, если вдруг будет кашель с кровью или если кровь пойдёт носом. На прикроватной тумбочке – обезболивающие и графин воды. А в холодильнике на всякий случай лежит какая-то не слишком тяжелая для желудка еда, не совсем правда понятно, на какой случай. Потому что обычно после Порчи Чуя лежит несколько дней не в состоянии добраться до этого самого холодильника. А если на дорогу до холодильника сил и хватает, то на остальное уже не остаётся и приходится есть холодное, потому что разогреть еду кажется непосильной задачей. Сегодняшний день не исключение, Чуя подготовил всё необходимое дома, пока Дазай был на работе в Агентстве.       Чуя так сильно не хочет проходить через последствия Порчи снова, он не готов, но кому какая разница, если нужно спасти Йокогаму с Портовой Мафией заодно?       Вот уродливая тварь. Вот бомба за спиной у твари. И нет никаких других вариантов решить проблему. Чуя тяжело вздыхает и начинает стаскивать перчатки.       – Нет. Голос Дазая звучит так резко и уверенно, а его руки так крепко хватают Чую за запястья, что тот в абсолютном шоке.       Такое поведение Дазая сильно выбивается из привычного сценария.       Чуя в ахуе пялится на него.       – По другому через них не пробраться. Дазай, послушай, я пока разберусь тут с этим мусором, а ты незаметно проберёшься к бомбе. Только будь осторожен, ладно?       – Никакой Порчи. Просто… просто дай мне минуту подумать. Я что-нибудь придумаю.       – Дазай…       – Просто заткнись хоть на минуту, – срывается Дазай. Он всё ещё крепко держит Чую за запястья, смотрит в одну точку, поверхностно дышит всё ещё не в силах отдышаться после того, как пришлось быстро убегать от твари после безуспешной попытки её обнулить. Он опирается на стену за спиной и от этого находится на одном уровне с Чуей.       Чуя вздыхает, закатывая глаза. Ладно, будет ему минута, хотя сейчас каждая секунда на вес золота.       – Придумал что-то? Больше некуда время тянуть, двадцать четыре минуты осталось, если не меньше. В ответ Дазай вцепляется в запястья Чуи ещё крепче. Становится больно. Чуя не подаёт виду.       А потом он замечает, что Дазая трясёт. Снова. Как было в медпункте в Агентстве.       – Дазай? – Зовёт Чуя, взволнованно хмуря брови. Желудок скручивает тревогой. Если что и способно напугать его до чёртиков, так это вот такое состояние Дазая. Чуя обхватывает ладонями его лицо:       – Эй, что..       – Я не могу думать, – шепчет Дазай, в его широко распахнутых глазах столько стресса. – Я не могу думать.       И это говорит Дазай. Тот самый Дазай, который всегда продумывает всё на десять шагов вперёд.       – Всё хорошо, – Чуя отнимает одну ладонь от щеки Дазая, чтобы ласково погладить его волосы. – Эй, всё в порядке.       – Не в порядке, – цедит сквозь зубы Дазай. – Я ведь поклялся, что сделаю всё для того, чтобы тебе больше никогда не пришлось использовать Порчу.       Чуя хмурится.       Дазай моргает, беспорядочно перескакивая взглядом по всему, что их окружает, словно в попытках прийти в себя, зацепиться, заземлиться за что-то. Чуе хороша знакома картинка перед его глазами. Он видел это потерянное выражение и на своём лице в зеркале, и на лицах других. Так выглядят люди, которые тонут с головой в каких-то ужасающих воспоминаниях.       Их миссии всегда сопровождались риском, Чуя как и всегда был готов к использованию Порчи, даже несмотря на то, что в прошлый раз это чуть не закончилось плачевно. Только вот Чуя и представить себе не мог, что случившееся заденет Дазая настолько сильно, что тот решит больше никогда не позволять Чуе использовать Порчу. Даже сам Чуя не задумывался о таком варианте.       – У нас нет другого выбора.       – Нет, Чуя, пожалуйста… – Едва выдыхает Дазай и выражение на его лице ещё хуже, чем было пару секунд назад.       Чтобы Дазай о чём-то просил? Блять, что происходит вообще? У Чуи в груди ощущение, будто в сердце вонзается острый нож.       Следующие слова этот нож будто проворачивают:       – Прости, Осаму, прости меня. Но люди, в том числе мои подчинённые, погибнут, если я не…       Он кидает взгляд на бомбу, до взрыва у них есть ещё примерно двадцать две минуты. Тварь устроила полный беспорядок, разогнав почти всех эсперов, кроме нескольких, что остались охранять эту гадину. Похоже, основной силой противника оказалась тварь, эсперы нужны были только в качестве приманки. Но все равно было бы хорошо поймать парочку.       – Ты же спасёшь меня, правда? Ты ведь всегда меня спасаешь, – тихо спрашивает Чуя, лёгким касанием поглаживая щёку Дазая.       У Дазая на лице будто написано, что проблема не в этом.       Но он неровно выдыхает и, чуть пошатываясь, встаёт, опираясь на плечо Чуи.       – Десять минут, – говорит он, – через десять минут я деактивирую бомбу и вернусь тебя обнулить.       Этого времени должно хватить. Не похоже, чтобы тварь могла регенерировать как Лавкрафт.       Чуя хватает Дазая за затылок и тянет к себе, врезаясь в его губы поцелуем с такой силой, что Дазай отшатывается назад. Чуя так довольно усмехается, когда отпускает Дазая, что узел тревожности в его груди чуть ослабляется.       – Не опаздывай, – бросает Чуя на ходу, уже отталкивая Дазая от себя. В следующую секунду его уже нет рядом и Дазаю остаётся только смотреть вслед.       Чуя медленно шагает в сторону твари, стаскивая с пальцев перчатки. Воздух вокруг него аж дрожит от усиленной гравитацией тяжести малейших частиц.       – О, дарители тёмной немилости… не тревожьте меня вновь.

***

      Миссия проходит успешно.       Дазаю удаётся деактивировать бомбу, а Чуя расправляется с тварью всего за семь минут. Только вот пока Дазай пробирался к бомбе по кучам обломков и мусора, что образовались в процессе боя, он подвернул ногу. Но это не помешало ему деактивировать взрывчатку и добраться до Чуи всего через две минуты после этого.       Он подбирается к Чуе со спины и притягивает его к себе в крепкие объятия, обхватив поперек живота. Леденящие душу вопли и истеричный смех тут же затихают.       – А теперь отдыхай, Чуя, – говорит Дазай, прижимая его ещё ближе к себе. Красные завитки узоров на коже затухают и исчезают, словно уползая назад теми же маршрутами, по которым появились.       Чуя валится на Дазая всем весом, а Дазай ловит его и опускает на землю, едва не падая в процессе от того, что приходится держать равновесие практически на одной ноге.       У Чуи кровь течёт из носа и из уголков рта. Но глаза и уши в порядке, без следов крови, а значит можно надеяться, что в этот раз всё не так плохо, как обычно. По большей части именно продолжительность нахождения в состоянии Порчи влияет на то, насколько плохими будут последствия. Но не только. Ещё довольно сильно всё зависит от того, сколько сил успел потратить Чуя, сколько усилий приложил, поэтому совсем уж прямой пропорциональной зависимости нет. Сложно предсказать последствия, а Дазай терпеть не может непредсказуемость.       Дазай наклоняется над Чуей и подкладывает ему под голову его сложенное пальто. Так хочется положить Чую к себе на колени, как он всегда делал раньше, пару лет назад, но из-за растянутой лодыжки сделать это было бы сложно.       – Ты ранен? – Хрипит Чуя, бросая взгляд на то, как Дазай неудобно сидит, стараясь не опираться на ногу.       – Ногу подвернул, – тихо выдыхает Дазай в ничтожное пространство между их лицами. – Не переживай. Насколько плохо Чуя себя чувствует? По шкале от одного до десяти.       Чуя делает вдох и с удивлением отмечает, что всё не так уж и плохо. Способность Йосано творит чудеса, раз его тело удалось настолько хорошо привести в порядок.       – Эм… Пять наверное.       – Это получше, чем привычное «семь». – Облегчённо улыбается Дазай.       – Даже не отключился до сих пор. Это ведь хорошо, правда? – Предложения удаётся произносить полностью, даже не разбивая их на отдельные вымученные слова и отрывистые фразы. Хотя голос слабый, хриплый.       – Мгм, – соглашается Дазай, успокаивающе запуская пальцы в его волосы.

***

      Дазай достаёт из кармана платок и начинает вытирать кровь с лица Чуи, осторожно оттирая подсыхающие пятна под носом, на подбородке и на шее. Чуя смотрит на Дазая уставшим, но полным нежности взглядом. Он тянется рукой к Дазаю и кладёт ладонь ему на щёку.       Дазай смотрит сверху вниз на Чую и улыбается. Они оба наслаждаются этим разделённым на двоих моментом, этим комфортом от присутствия и прикосновений друг друга. Такая привычная тишина между напарниками, способными узнать друг друга только лишь по звуку дыхания. Теперь эта тишина наполнена чуть более глубокими и весомыми чувствами, но в целом ощущается так же, как и годы назад.       Приятно чувствовать прикосновения рук Дазая на своей коже, хоть и возникает ощущение, что это ненадолго, что этим нужно успеть насладиться, пока есть возможность. Эти касания успокаивают противное, тяжелое и темное ощущение, что всегда оставляет после себя Арахабаки где-то под рёбрами, где-то глубоко в груди.       Приятно избавиться от этой тьмы.       Если уж говорить начистоту, Чуя просто терпеть не может оставаться один после применения Порчи. Ненавидит просыпаться в одиночестве. Но эта правда заставляет его чувствовать себя слабым.       Чуя сглатывает и внимательно всматривается полуприкрытыми глазами в лицо Дазая – у него такая мягкая кожа на лице. К этому можно привыкнуть. Чуя уже начинает привыкать.       Ради тебя я останусь.       Может Дазай и останется, если его попросить. Нужно только попросить.       О, зато Чуя может напрягать меня, я правильно понял?       – Тебе уже пора, – шепчет Чуя, хоть сердце недовольно сжимается в груди, а взгляд всё никак не удаётся оторвать от Дазая, – отправляться домой. Уже довольно поздно.       Он ведь ещё и ногу подвернул, ему будет сложнее добираться домой. Так что, чем быстрее начнёт свой путь, тем лучше.       Чуя много раз прокручивал в голове воспоминание о тех словах. Сначала эти воспоминания приносили много злости и стыда. Но потом эмоции немного утихли, Чуя обдумал ситуацию ещё раз и понял, что Дазай был прав.       Если Чуя не хочет никому навязываться, то не стоит лезть и к Дазаю с просьбами отвезти его домой или на точку сбора Мафии. У него просто завышенные ожидания по старой памяти. За время их совместной работы он слишком уж привык полагаться на заботу Дазая. А после недавнего воссоединения Двойного Чёрного с чего-то решил, что всё будет по-старому. Но после того разговора кое-то осознал.       На миссии с Лавкрафтом Дазай был ранен. А во время остальных миссий скорее всего был таким же уставшим как и подчинённые Чуи, которых он не хотел беспокоить. Да и как объяснил сам Дазай, он совсем не доверяет Мори, поэтому не хочет лишний раз приближаться к Мафии. Чуя не знает подробностей, но знает, что между этими двумя всегда была напряженная атмосфера. Так что вполне логично, что Дазай не хотел рисковать.       Чуя так сильно любит этого мудака, что был бы рад просто знать, что тот отдыхает себе спокойно или, что маловероятно, спит в удобной и мягкой постели.       Теперь он хотя бы знает, что перед уходом Дазай внимательно проверит всё и убедится в том, что поблизости нет врагов. Эсперы наверняка уже давно эвакуировались, вряд ли они планировали оставаться в эпицентре запланированного ими взрыва. А теперь тут всё настолько разрушено, что вряд ли в ближайшее время кто-то из них вернётся. Но Дазай все равно проследит за тем, чтобы Чуя остался в безопасности.       – Я останусь, – шёпотом отвечает Дазай с лёгкой улыбкой. Он отнимает от своей щеки руку Чуи и целует его в центр ладони.

***

      Чуя выпускает смешок, от которого неприятно тянет синяк в уголке рта:       – Уверен? На этому полу пиздец как неудобно, ещё и холодно…       Улыбка Дазая вдруг становится не такой яркой.       Земля на поляне, по которой тянется длинный след из крови. Безжизненная бледная рука и навсегда застывшие неестественно изогнутые пальцы. Чуя был таким холодным в его объятиях.       – Уверен, – тихо отвечает Дазай.       – Тебе нет никакого смысла оставаться тут, можешь идти. Всё равно ты мне ничем не поможешь со своей травмированной ногой, – пытается возразить Чуя.       – Мы можем кому-то позвонить, – предлагает Дазай таким тоном, будто хочет добавить «и не надо быть идиотом и отказываться от помощи».       Чуя в ответ качает головой:       – Не стоит. Я уверен, что все сейчас заняты тем, что разбираются с остатками этой организации. Послушай… ты можешь проверить всё, что ты обычно проверяешь перед уходом, и идти домой.       Пока Чуя произносит эти слова, то замечает как его медленно настигает усталость и сонливость.       – Почему ты так говоришь?       Ненадолго повисает тишина.       – Помнишь, что ты сказал? Тогда, когда я последний раз просил тебя отвезти меня домой?       О, зато Чуя может напрягать меня, я правильно понял?       Дазай помнит, и это только малая часть того множества слов, о которых он жалеет, и которые он успел обдумать за те долгие месяцы, когда Чуи не было.       – Ты был прав. Если я не хотел никому надоедать, то почему вдруг решил, что ты должен мне помогать?       «Потому что мы напарники» проносится у Дазая в голове. Но произнести это вслух не получается, в горло будто залили суперклей. Получается только тяжело сглотнуть.       Чуя раздраженно цокает языком.       – Да ну тебя, идиот. Я это говорю не для того, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Ты тогда был прав. И тебе не нужно оставаться тут со мной, ясно? В этом нет смысла.       Дазай вспоминает то, что Чуя был покрыт собственной кровью с ног до головы. Вспоминает, как когда-то он говорил: «Я ненавижу, когда остаюсь один» и «Я не боюсь умирать, просто не хотелось бы умирать в одиночестве, знаешь?». Думает о том, что Чуя в итоге всё же остался перед смертью один и медленно умирал в темноте, испуганный и замёрзший, а в голове его крутились какие-то такие мысли, что оставили в уголках его уже остекленевших глаз дорожки слёз. Вспоминает слова Коё: «Он всегда говорил, что ничего для тебя не значит».       Он любил тебя. Он был по уши в тебя влюблён.       Всё это кружится в голове беспорядочным хороводом мыслей и воспоминаний. Каждый день Дазай думает об этом всём и не может забыть.       – Не обязательно должен быть смысл, – говорит Дазай. Хотел бы он знать это раньше, в той, другой реальности. – Я люблю Чую и мне не нужен никакой смысл, чтобы оставаться рядом. – Он с горечью и совсем без радости смеётся. – Кому же надоедать своими просьбами, если не тем, кто тебя любит?       От этих слов Чуя аж приходит в себя из своего сонного состояния и замирает на месте на несколько секунд.       Потом его губы начинают растягиваться в намёке на улыбку, которая отражается и в его уставших синих глазах.       – Ох, вот уж в чём ты хорошо разбираешься, так это в том, чтобы надоедать, да? – Чуя не произносит нужные слова вслух, но в этом и нет необходимости. Дазай и так прекрасно всё видит в том, как Чуя улыбается, как смотрит на него. И конечно же, он знает правду из того, что тогда сказала ему Коё. – Готов поспорить, что в этом своём агентстве ты уже всем надоел так же сильно как и мне.       Вот так он и говорит это в ответ, хоть и совсем не прямым текстом. Я тоже тебя люблю.       – Конечно, – гордо улыбается Дазай. – Но Чуе я все равно надоедаю больше остальных.       Дазай стряхивает с плеч свой плащ и ложиться рядом с Чуей, стараясь не сильно активно двигать поврежденной ногой. Он пытается укрыть их двоих своим плащом, но Чуя лежит слишком далеко, поэтому укрыты они получаются не полностью. Чуя двигается чуть ближе и морщится.       – Всё хорошо? Что-то болит?       – Нет, просто затекло всё. Как я и говорил, тут пиздецки неудобный пол.       – Вот как.       Дазай обхватывает Чую двумя руками и тащит ближе к себе. Чуя сначала не понимает, что он пытается сделать, но потом помогает и неловко забирается на Дазая. Одна его рука оказывается зажата между их грудными клетками, другая лежит у Дазая на ключицах. Дазай обнимает его и прижимает к себе, теперь легко удаётся укрыть их обоих плащом, чтобы было немного теплее.       – Так лучше? – Спрашивает Дазай, пытаясь наклонить голову так, чтобы увидеть лицо Чуи, и поглаживает его по укрытой бежевой тканью спине.       – Лучше… но теперь тебе будет пиздецки неудобно, разве нет? – Спрашивает Чуя и чувствует, как у него снова начинает идти носом кровь. Такое бывает, каждый раз после использования Порчи у него ещё несколько дней в случайные моменты времени кровь идёт из носа. Сначала Чуя почувствовал какую-то легкую щекотку под носом, а потом увидел, как кровь впитывается в жилетку Дазая, потянулся рукой к своему лицу проверить: – Вот блять.       – Чуя такой миниатюрный, что я даже не чувствую его веса на себе, – отмахивается от него Дазай и вытирает кровь у него под носом своими бинтами. (Чуя бурчит себе под нос что-то вроде «гадость». Дазая никак не беспокоит необходимость контактировать с кровью Чуи, они ведь были партнёрами столько лет, чего он там не видел. Что его беспокоит, так это сам факт кровотечения. Он ведь держал в руках труп Чуи, покрытый кровью полностью, он видел столько Чуиной крови, что это зрелище навсегда оставило на нём отпечаток.)       Чуя неслышно смеётся, это заметно только по тому, как трясутся его плечи:       – Ты отвратительный. Смотри не пожалей завтра о своём решении.       Если уж говорить начистоту, то Чуя не настолько лёгкий, чтобы не чувствовать его веса. Но Дазая всё устраивает целиком и полностью. Это так приятно заземляет – чувствовать как Чуя лежит на нём. Немного тяжело дышать, но Дазай ведь в своей жизни немало практиковался выдерживать отсутствие кислорода (ему иногда даже нравилось). Дазая успокаивает то, как сложно дышать от лежащего на нём Чуи, это особенно уместно после того, что Чуе пришлось сегодня использовать Порчу.       – Эй, Чуя?       – М-м-м? – Сонно отзывается Чуя.       – Надоедай мне. Останься со мной и беспокой меня своими просьбами столько, сколько тебе нужно.       – Ты тоже, – после небольшой паузы звучит голос Чуи, приглушённый тканью жилетки на груди Дазая. – Не умирай, понял? – Чуя имеет в виду его суицидальные наклонности. Пытается донести мысль: приходи ко мне за помощью, заёбывай меня, только не дай мне потерять тебя. Они оба по-своему медленно умирают: гениальный разум, пытающийся убить сам себя и бог, что пытается уничтожить тело, в котором живёт. Так что Чуе кажется уместным ответить Дазаю его же словами.       Дазай думает о том, что горе прекрасно справляется с задачей научить любить близких людей. Он слушает дыхание Чуи в тишине (живой живой живой): на вдохе он посвистывает, а на выдохе едва слышно похрапывает, потому что всё ещё лежит уткнувшись лицом в жилетку Дазая.       Подвох только в том, что обычно слишком поздно. Можно применить в жизни знания о том, как любить других людей. Но уже не тех, кого потерял.       Дазаю очень повезло, что он смог обратить время вспять.       Он и подумать не мог, что у него получится. Груз этого поступка тяжелый, осознать его едва выходит и это ужасно пугает.       Дазай неудобно сгибает шею, чтобы посмотреть на Чую и заправляет ему за ухо прядь рыжих волос. Но этот груз стоит того, чтобы нести его. Абсолютно точно стоит.