Как попаданец в второсортных злодеев историю менял

Вэнь Чжао старательно играл свою роль гребанного истеричного ублюдка, жалуясь как папин сынок Вэнь Жоханю на то, как он чудом выжил, как Вэнь Чжулю и его драгоценная возлюбленное (имя которой он уже забыл) были жестоко убиты и какая, черт возьми, у него травма по этому поводу. Вэнь Жохань, чьи мозги и так уже текли из ушей из-за железа инь, глубокомысленно покивал с красными глазами, что-то рыча под нос, после чего заботливо отправил своего малыша к Вэнь Цин, которая как раз приехала из Илина, чтобы обследовать ебнутого наглухо дядю, который во все тяжкие ударился в исследование темного пути. "Самое оно"— подумал Вэнь Чжао — "Хоть один адекватный человек в этом балагане." Правда, стоя перед дверями покоев Вэнь Цин, Вэнь Чжао почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха перед ней – хотя её иглы были легендарны, – а от осознания полного абсурда того, что он сейчас собирался сделать. Он глубоко вдохнул, вживившись в образ избалованного, напуганного и слегка тронутого умом недоросля, и распахнул дверь без стука. Вэнь Цин сидела за столом, разбирая свитки с медицинскими трактатами. Она подняла на него холодный, безразличный взгляд, в котором промелькнула легкая брезгливость. – Двоюродный брат, – её голос был ровным и колким, как лезвие. – Тебя выпустили. Что тебе нужно? – Цин-цзе! – заголосил он, нарочито плаксиво и громко, падая на стул напротив нее. – Ты не представляешь, через что я прошел! Это был ужас! Кошмар! Он запустил пальцы в волосы, делая вид, что дрожит. –Вэнь Чжулю... и та женщина, как её там... все мертвы! Я видел! Я чувствовал дыхание самой смерти! – Он сделал паузу, делая большие глаза, полные наигранного ужаса. – И знаешь, что я понял, будучи на грани? Всё! Абсолютно всё стало мне ясно! Как будто пелена упала с глаз! Вэнь Цин медленно опустила свиток. Её взгляд стал пристальным и оценивающим. Она изучала его – его истерику, его широко раскрытые глаза. Она видела сумасшедших, и сейчас её двоюродный брат вел себя как один из них. – О чем ты несешь, Вэнь Чжао? – спросила она холодно. – Я знаю! – почти взвизгнул он, понижая голос до драматического шепота. – Я знаю, что это твой братец, Вэнь Нин, спас Цзян Ваньиня. Да-да, того самого, который потом устроил мне эту кровавую баню вместе с этим психом Вэй Усянем! Имя Вэй Усяня заставило её слегка вздрогнуть. Это была информация, которой знать он не мог. – А знаешь, почему Вэй Усянь стал темным культиватором? – он продолжил, не давая ей опомниться, его голос стал язвительным и обвиняющим. – Потому что у него нет золотого ядра! Совсем! И знаешь, куда оно делось? – Он ткнул пальцем в её сторону. – Ты пересадила его бессознательному Цзян Ваньиню! Да-да, наша праведная врач Вэнь Цин сделала операцию, не попросив разрешения! Осуждаю, сестрица, осуждаю! Лицо Вэнь Цин побелело. Её пальцы судорожно сжали край стола. Это была невозможная тайна. Абсолютная. – Ты... ты сошел с ума, – выдохнула она, но в её глазах читался уже не скепсис, а чистый, неподдельный ужас. – Сумасшедший? – он захохотал, и в этом смехе уже не было наигранности – была лишь горькая истерика человека, зашедшего в тупик. – Это только начало, дорогая! Знаешь, что будет дальше? Нам конец! Полный и абсолютный! Весь наш клан! Папочка с его манией величия, ты, я, Нин, все эти идиоты вокруг! Все умрем! От великого клана Вэнь останется один-единственный трёхлетний спиногрыз, которого ещё даже не зачали! И знаешь, что с ним будет? Он станет Ланем! Представляешь? Наш, вэньский, станет ледяным ланьским засранцем! Ты можешь в это поверить? МЫ ВСЕ УМРЕМ, А ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫЖИВШИЙ СТАНЕТ ПРЕДСТАВИТЕЛЕМ ТОГО САМОГО КЛАНА, КОТОРЫЙ МЫ ТЕРРОРИЗИРУЕМ! Он кричал, его лицо было искажено гримасой, в которой смешались ужас, отчаяние и дикое, неконтролируемое веселье от всего этого абсурда. Он не просто играл роль сумасшедшего. В этот момент он им и был – загнанным в угол попаданцем, выплескивающим наружу всю свою ярость и отчаяние через призму безумного пророчества. Вэнь Цин отпрянула назад. Она смотрела на него, как на призрака. Её профессиональное хладнокровие дало трещину. Перед ней был не просто её мерзкий двоюродный брат. Перед ней было что-то иное, что-то, что видело кошмары и принесло их с собой в этот мир. Она молчала. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, наполненным невысказанным ужасом и признанием того, что слова этого безумца... отзывались жуткой правдой. *** — В общем — деловито замечает Вэнь Чжао, сняв маску истерички— Мы становимся шпионами и заодно спасаем как можно больше людей. Проигрываем войну и со словами 'ну вообще-то мы помогали' искренне просим прощения за всех идиотов, которые у нас в клане и возможно остаёмся живы. А ещё по ходу действия надо как-то убить Цзинь Гуаншаня. Он захочет убить нас всех, чтобы забрать все, что папуля надыбал о темном совершенствовании, чтобы получить власть. Как план? Вэнь Цин замерла. Её лицо, ещё секунду назад бледное от ужаса, постепенно стало каменным. Врач в ней отступил перед необходимостью холодного, клинического расчета. Она медленно обвела взглядом комнату, будто проверяя, нет ли подслушивающих, затем её острый, как игла, взгляд вернулся к Вэнь Чжао. – Ты предлагаешь государственную измену, – произнесла она категорически, без колебаний. –И самоубийство. Если дядя заподозрит неладное, наша смерть будет долгой и художественной. Она замолчала, переваривая его безумный план. Цинизм её «двоюродного брата» был ошеломляющим, но... в нём была чудовищная логика. Логика утопающего, хватающегося не за соломинку, а за горло другого утопающего, чтобы выжить. – Цзинь Гуаншань... – она произнесла это имя с лёгким презрением. – Да. Это в его духе. Паразит, который жиреет на чужих войнах. – Она снова посмотрела на Вэнь Чжао, её взгляд стал аналитическим, оценивающим. – Убить его... Сложно. Он трус и редко появляется без охраны. Но... если бы у противников Вэнь была информация о его планах, о его двойной игре... они сделали бы эту работу за нас. Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Стратег в ней просыпался, подавляя шок и отвращение. – План... не лишен определённого безумия, – наконец выдохнула она, и в её голосе послышались первые нотки нерешительного согласия. – Но он единственный, где у нас есть призрачный шанс не быть распятыми победителями. Мы передаём планы отрядов, маршруты, слабые места... Всё, что знаем. Только так мы сможем «помогать», не вызывая подозрений. И да, мы должны будем искренне просить прощения. На коленях. Она резко встала и подошла к окну, глядя на мрачные башни Безночного Города. – Но учти, Вэнь Чжао, – её голос стал тихим и ледяным. – Если это ловушка, если ты пытаешься выведать мою лояльность, чтобы доложить дяде... я лично вгоню тебе в горло десяток игл прежде, чем умру. Понятно? Она обернулась, и в её глазах горел холодный огонь решимости. Доктор сделала свой выбор. Она выбрала шанс на выживание для себя и своего брата – даже если это означало предать сумасшедшего тирана и объединиться с другим, ещё более отвратительным.