Усталые руки программиста кормят
6 сентября 2025 г., 21:40
Своды Безночного Города давили на него тяжелее, чем каменные глыбы. Воздух был спертым, пропитанным запахом страха, безумия и металлического привкуса крови, которую он так отчаянно пытался не проливать. Вэнь Чжао чувствовал себя выжатым лимоном, брошенным в самый эпицентре адского карнавала.
Каждый день – это была изощренная пляска на лезвии меча. Он мастерски отшивал патрули под предлогом «сверхсекретных заданий от самого главы секты Вэнь», которые на деле заключались в том, чтобы сидеть в заброшенной кладовой и чертить свои чертовы талисманы. Он притворялся больным, когда нужно было участвовать в карательных рейдах. Он симулировал ярость и разочарование, когда его «подчиненные» умудрялись «упустить» пленных или «случайно» испортить орудия пыток.
Он стал величайшим актером этого проклятого театра, и его изможденная душа кричала от усталости.
Где-то там, за стенами, участники 'Аннигиляции Солнца', подпитанные его же данными, неумолимо приближались. Он слышал отголоски их побед – сначала далекие, как гром за горами, а теперь все более четкие. Скоро они будут здесь. Скоро все решится.
А он сидел в своей клетке и продолжал свое тихое саботажное дело. Его пальцы, привыкшие к клавиатуре, теперь до мозолей терлись о ручку кисти, выводя закорючки на тонкой рисовой бумаге. Талисманы маскировки. Талисманы кратковременного невидимого прохода. Талисманы мгновенной передачи малых предметов.
Он отправлял пленников Вэнь Цин в Илин при помощи талисманов. Тихо, без лишних слов. Не Вэнь Чжао – спаситель людей, а просто «Источник». Анонимный призрак в машине клана Вэнь, чья личность должна была остаться тайной. Мысль о том, что молва может узнать – «Вэнь Чжао, мясник, вдруг занялся благотворительностью» – вызывала у него новый приступ истерического смеха, граничащего с помешательством. Нет уж, спасибо.
Вэнь Цин и Вэнь Нин не скрывались. Они делали свое дело открыто – лечили, спасали, проявляли сострадание, которого так не хватало этому месту. В конце-концов они были далеко, а линия фронта почти отрезала Илин от основной территории Вэнь.Он надеялся, что их имена станут их пропуском в будущее, что победители увидят разницу между слепыми исполнителями и теми, кто творил добро наперекор системе. Он цеплялся за эту надежду, как утопающий за соломинку.
Что до других – простых солдат, таких же винтиков в этой кровавой мясорубке, – его надежда была призрачной. Он понимал логику мести. Понимал, что на войне редко вдаются в подробности. «Они всего лишь выполняли приказы» – эта фраза редко кого спасала. Но он все равно пытался. Каждый талисман, каждая схема, каждая кроха информации – это был его крошечный бунт против несправедливости вселенной, бросившей его сюда.
Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза. За ними плясали огненные круги от постоянного недосыпа и перенапряжения. Он был пуст. Выжжен. Каждая клеточка его тела кричала одно-единственное слово, понятное на любом языке: «Заебался».
