Эпилог
6 сентября 2025 г., 22:21
Спустя несколько месяцев после падения Безночного Города в мире культивации воцарилось шаткое, но многообещающее спокойствие. Последствия войны еще давали о себе знать — в виде сожженных земель, осиротевших детей и призраков, что не могли найти покой. Но жизнь, упрямая штука, брала свое.
Вэнь Чжао не убили. После его истеричного, шокирующе откровенного монолога и последующей просьбы о «быстрой и безболезненной смерти» воцарилась такая оглушительная, неловкая тишина, что даже Цзян Чэн не решился тут же пронзить его Цзыдянем, хоть и ненавидел этого человека всей душой.
Просто не видел в нем того самого ублюдка.
В итоге его… приняли на работу. Неофициально. Под строжайшим наблюдением и с парой дюжин ограничивающих талисманов, вшитых в его одежду. Он стал чем-то вроде «специального технического консультанта при межсектантском совете по демилитаризации наследия клана Вэнь». Проще говоря, он жил в самой скромной и хорошо охраняемой хижине на отрогах горы Цинхэ Не и день за днем разбирал, каталогизировал и — что самое главное — нейтрализовывал самые опасные и изощренные разработки своего «папочки».
Его главными надзирателями и, как ни странно, самыми частыми гостями стали Не Минцзюэ и Вэй Усянь.
Не Минцзюэ приходил с мрачным видом, скрестив руки на груди, и молча наблюдал, как Вэнь Чжао чертит схемы и ворчит себе под нос о «спагетти-коде», «уязвимостях нулевого дня» и «кривых костылях». Иногда он хмуро спрашивал: «А это?» — тыча пальцем в какой-нибудь особо зловещий артефакт. Вэнь Чжао, не отрываясь от работы, бормотал что-то вроде: «О, это? Это типа бэкдор в духовную сеть Вэнь. Хотели всех подслушивать. Криво сделан, к счастью. Дилетанты». Не Минцзюэ фыркал и удалялся, оставляя на столе пару пиалок с приличным вином. Это было максимально похоже на благодарность.
Вэй Усянь же прилетал как ураган, с визгом, смехом и бутылкой самого отвратительного дешевого пойла, какое только можно было найти.
Сначала общение было сложное, все же предыдущий владелец тела знатно поднасрал и Вэй Усяню, и тем людям, что тот так любил.
Но Вэнь Чжао спасало то, что общего с настоящим Вэнь Чжао и ним было только лицо и некоторые воспоминания.
Так что после долгих виновливаний, они сделали вывод, что Вэй Усянь и Цзян Чэн технически один раз убили Вэнь Чжао. Так что их можно было считать отомщенными.
Вэй Усянь приходил максимально часто, заваливался на циновку, хватал свитки и начинал забрасывать Вэнь Чжао вопросами: «А это как работает? А почему тут не вот так? А если попробовать вшить сюда поток обиженной энергии?». Их диалоги напоминали беседу двух сумасшедших гениев, говорящих на разных языках, но почему-то понимающих друг друга с полуслова.
– Смотри, – Вэнь Чжао тыкал в свой чертеж, – тут у них цикл бесконечный замучен, если входящий параметр null. Идиоты.
–О-о-о! – глаза Вэй Усяня загорались. – Так это же можно использовать! Подсунуть «нулевого» демона, и вся их система зависнет!
–…Ты гений, – с уважением говорил Вэнь Чжао. – Мрачный и ебанутый, но гений.
Иногда, после третьей бутылки, Вэй Усянь затихал и смотрел на Вэнь Чжао задумчиво. –А ведь ты мог бы и не помогать, – как-то раз сказал он. — Ну, нам с Цзян Чэном.
Вэнь Чжао фыркнул.
– Да иди ты. Мне спать хотелось. А с вами, драматичными идиотами, никакого покоя нет. Все вы там «ах, я пожертвую собой молча», «ах, я потеряю ядро молча». Скучно. Надоело. Решил всё испортить. А то бы началась трагикомедия.
Вэй Усянь рассмеялся, и в его смехе не было ни капли злобы.
Цзян Чэн предпочитал держаться от хижины подальше (ожидаемо). Слишком много воспоминаний было связано с человеком в ней. Но как-то раз он прислал гонца с коробкой идеально нарезанных острых бобов куркумы. Без единой записки. Вэнь Чжао оценил этот жест как высшую форму признания.
Что до Вэнь Цин и Вэнь Нин… Их оставили в покое. Более того, Вэнь Цин стала главным врачом в восстанавливающемся Пирсе Лотоса, а её брат, хоть и с трудом, но начал находить свой путь.
Они изредка переписывались с Вэнь Чжао короткими, сдержанными, но теплыми письмами. В конце каждого Вэнь Цин приписывала: «Не вздумай сломать талисманы наблюдения. Иначе мои иглы найдут тебя быстрее, чем твоё глупое «ну и ладно». А ещё обещала навестить и привезти своего адского энергетического варева, на которое Вэнь Чжао подсел.
Однажды вечером Вэнь Чжао сидел на пороге своей хижины, глядя, как солнце садится за горы. Воздух был чист и свеж. Издалека доносился смех Вэй Усяня и спокойный голос Лань Ванцзи, который конечно же ходил за своим 'каждый день' хвостиком. Видимо осознавая, почему Вэй Усянь темный заклинатель, Лань Чжань испытал какую-то форму прозрения
Наверное в этом мире они сойдутся бытрее. Ну, как говорится, кролики им свидетели.
Где-то кричали торговцы. Мир жил.
Он глубоко вздохнул. Вторая жизнь в теле главного злодея обернулась не пыткой, а… странной, условной и слегка абсурдной победой. Он был жив. Он был (относительно) нужен. И он больше не был так чертовски уставшим.
– Ну что ж, – пробормотал он сам себе, заходя внутрь и принимаясь за новый свиток. – Посмотрим, что тут у нас за кринжовый баг очередной папаша оставил. Надо же как-то отрабатывать свои грехи и бесплатную еду.
И впервые за долгое время уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Не счастливой, не веселой, но… спокойной. Эпилог вышел не таким уж и плохим.
