Катализатор

Мэт забрал Питера в половину седьмого. Дорога до поместья Корнелиуса Вуда занимала не меньше часа, так что они приехали на благотворительный вечер с культурным опозданием. Питер плохо помнил, о чём они говорили по дороге, потому что все мысли занимал Тони. То, что произошло вчера в машине… Он не мог этого забыть. И потому, как бы не старался слушать — выходило у него скверно. Хотя, судя по Мэту, тот не сильно расстроился. Глаза у него всё равно продолжали сверкать неуёмным энтузиазмом. Оказавшись на месте, Мэт сказал Питеру, что ему нужно ненадолго удалиться, чтобы переговорить со своим коллегой о какой-то новой статье, которая точно станет сенсацией следующей недели. Отпустив Новака со спокойной душой полчаса назад, Питер лениво лавировал из одного конца зала в другой, пожимая уже вторую сотню рук. Гарольд точно будет им доволен. Людей было полно. Настоящая тьма людей. Разношёрстная толпа обтекала его, словно ручей обтекает скалу. С классической музыкой постарались: она была не в пример лучше всего того, что ему приходилось слышать на других приёмах. А их, за годы существования «Parker Industries», было уже не сосчитать. Зал пестрел помпезностью и наигранным, высокопарным смехом. Сливки общества купались во внимании друг друга. Большую часть из присутствующих Питер знал лично. Недалеко от живого оркестра стоял Гэвин Майерс, сорокалетний глава «Atom-Tech». Тони называл его «золотой уткой» из-за странной формы губ. Его причёска была настолько безупречной, что Питер всерьёз задумался — а не парик ли это. Он говорил с Мэрри Доусон, которая была генеральным директором «NewEra». Эта женщина нравилась Питеру. У неё был голос, способный заставить молчать целый совет директоров. Её серьги в виде двух толстых золотых колец нелепо оттягивали уши, делая их на размер больше. Чуть дальше, у стойки с устрицами, Питер заметил Клейтона Джонса. Этот шестидесятилетний седеющий бугай был бывшим министром по инновациям. Ещё до его отставки Питер имел удовольствие поработать с ним. Сейчас Джонс предоставлял услуги консультанта начинающим бизнесменам. Рядом со сценой Питер увидел улыбающуюся Диану Вуд, жену Корнелиуса Вуда. Может, и на пригласительных значилось его имя, но все в этом элитарном гадюшнике знали: у этой хрупкой на вид женщины твёрдый кулак — она едва ли не сама тянула весь бизнес, что у них был с Корнелиусом. Питер почувствовал, как в нём зашевелилось раздражение. Большая часть этих людей были как витрина, за которой не продавалось ничего стоящего. Красивый фасад с пустым нутром. Питер сделал глоток шампанского, прислоняясь к стене. Прошло не больше часа, но он уже изрядно выдохся. — Ты выглядишь так, будто хочешь провалиться сквозь землю, — раздался весёлый голос Мэта, который вернулся после беседы с кем-то из «Forbes». Питер повернулся к нему, отсалютовав бокалом: — Прикидываю в уме, скольких бы я спас, если бы у них случился сердечный приступ, — он небрежно оттолкнулся от стены, возле которой поглядывал на гостей, и одним большим глотком осушил остатки шампанского. Мэт округлил глаза, неуверенно улыбаясь. Питер окинул толпу флегматичным взглядом, не до конца понимая, что он там делал и как быстро его жизнь успела превратиться в «это». Затем он развернулся и медленно поплёлся в сторону барной стойки, улавливая смешок Мэта за спиной. — Не знал, что ты любишь чёрный юмор. — Ты многое обо мне не знаешь. По пути Питер успел поздороваться с парочкой гостей, попутно перебрасываясь несколькими фразами с людьми, которых он раньше не знал, но теперь был представлен. Было бы грубо уйти с подобного вечера и не обзавестись дюжиной новых знакомств. — Может, поделишься? — Мэт сел рядом с ним, махнув бармену пальцами, чтобы он сделал то, что заказал себе Питер. — Прости? — Ну… — Мэт неловко почесал затылок. — Чего я ещё о тебе не знаю? Питер вздохнул и вопросительно посмотрел на него, складывая руки на барной стойке. Судя по всему, у Мэта было ещё что сказать. — Знаешь, в узких кругах про тебя ходят разные слухи, — обронил Мэт, вальяжно опираясь одним локтем на спинку барного стула и разворачиваясь к нему. — По поводу твоей личной жизни. Мэт был невероятно талантливым журналистом. Он умел выводить людей на чистую воду, благодаря своему умению подстраиваться под обстоятельства. Можно было бы принять его любопытство за попытку сблизиться, но Питер не повёлся. Талант Мэта смог бы сыграть на него, если бы Питер был проницательным хоть на толику меньше обычного. Он сразу почувствовал неладное. — Да? И что же про меня болтают? — театрально нахмурился Питер, делая глоток виски. — Говорят, что ты и Тони Старк вмест… Питер почувствовал, как виски пошло не в то горло. Он резко закашлялся, стуча кулаком по груди. Глотку обожгло. — Вот же… — обеспокоенно отозвался Мэт, ложа руку ему на спину. — Ты в порядке, Питер? — Да, да, — хрипло отмахнулся тот, стараясь привести лёгкие в порядок. — Тебе просто удалось меня удивить. — Правда? — по-акульи улыбнулся Мэт. — Прости, не хотел ставить тебя в неловкое положение. — Нет, — отрицательно помотал головой Питер, — не в этом дело. Я с мистером Старком даже не знаком. Его голос не дрогнул. — Но ты проходил у него стажировку до поступления в MIT, — скептично отметил Мэт. Питер напрягся. — Как и треть молодёжи, присутствующей здесь, — он обвёл рукой полный зал. — Набором занималась и продолжает заниматься мисс Поттс. Я, кажется, её где-то видел. Могу представить, если ты… — Да, но вас часто видели вместе на одной машине. В интернете гуляет пара таких фото. И ты… Ты бываешь в Башне Мстителей, где, как всем известно, и живёт Старк после развода с Пеппер Поттс. — Мэт, я понятия не имею, чего ты хочешь добиться и зачем, но я уже сказал… Питер не успел договорить. Мэт выловил из внутреннего кармана пиджака свой мобильник. Что-то нажав, он положил телефон на барную стойку и развернул экраном к Питеру. В горле тут же пересохло. — Что ты скажешь на это? — плотоядно ухмыльнулся Мэт. Судя по всему, фотографии были сделаны вчера: одежда, что виднелась на Питере, сейчас почивала в его корзине для белья; костюм Тони он узнал сразу же, да и в глаза бросился перебинтованный кулак. Это было возле его многоквартирного дома. Где прятался папарацци, было сложно представить, но на фото было чётко видно их обоих, когда Питер широко открыл дверь. Когда он покидал машину, Тони неотрывно смотрел ему вслед. Нет, Мэт всё же собирал информацию для статьи. Питер отставил бокал, разворачиваясь к нему полубоком. Ледяная ярость прошлась от пяток до загривка. — Твой босс? — холодно спросил он. — Или твоя собственная инициатива? — Что? — опешил Мэт. — Питер, я… Было плохой идеей прийти на этот вечер. Знал ведь, что нужно было сразу ехать к Тони, который написал ему короткое «Всё готово» и больше ничего. Хорошо хоть, что Питер предупредил, что будет поздно. Тони никогда не ложился раньше трёх, так что он оставил сообщение Питера без ответа, давая понять, что не против. — Это всё спекуляции и фотошоп. Мы с Тони Старком не знакомы, — всё так же холодно отозвался он. — Но я… — Правда? Два голоса раздались сразу. Питеру понадобилась секунда, чтобы понять кому принадлежит тот легкомысленно-непринуждённый тон, что прозвучал из-за спины. Питер почувствовал, как каждая мышца в теле натягивается стальными жгутами. Сердце на миг коротнуло, а затем забилось барабанной очередью, как на бразильском карнавале. Он чертовски скучал по нему. — Мистер Старк, какая честь!.. — зачастил Мэт, соскальзывая со стула и протягивая руку. Тони обошёл Питера, который снова развернулся на стуле и вперил взгляд в бутылки на полке. Оказывается, после вчерашнего, он слегка побаивался на него смотреть. Тони встал между ним и Мэтом. — Я бы, возможно, ответил взаимностью, если бы знал ваше имя, — равнодушно пробормотал Тони, и Питер почувствовал жар на своей спине от его взгляда. — Но, честно признаться, мне сейчас не до этого. Без обид. Мэт сделал вид, что совсем не заметил пренебрежительного отношения, и убрал протянутую руку. То ли действительно так фанател от Тони Старка, то ли работа обязывала. Питер был склонен ко второму варианту. — Мэт Новак — репортёр из «The Quantum Observer». Питер увидел в зеркале между бутылок, как Тони проигнорировал Мэта, продолжая сверлить его спину взглядом. — У нас дела, — без обиняков сказал он спустя пару секунд. Питер обернулся, бросая на Тони испепеляющий взгляд. — Какая встреча, мистер Старк, — сухо сказал он. — Рад, наконец, познакомиться. Тони закатил глаза. Питер бегло осмотрел его и заметил, что бинта больше не было: костяшки почти зажили. Мэт, кажется, начал всё понимать, смотря на их безмолвные баталии в течение десяти секунд. Он потянул руку в карман, где по очертаниям Питер сумел разглядеть диктофон. Стало вмиг премерзко. По крайней мере раньше Мэт подобным не занимался. Разочарование в нём отдавало горечью. — Мне нет до писак никакого дела, — отозвался Тони и непринуждённо взял со стола бокал, из которого пил Питер. В этом жесте не было бы ничего странного, сделай он это в мастерской, где были только они. Но сейчас, когда Мэт мотал на ус всё, что мог, поведение Тони было слишком компрометирующим. Тони сделал глоток, а затем вперил в Питера твёрдый взгляд: — Представление пора заканчивать. Питер нахмурился: — Это плохая идея. Мэт, почувствовав приближение разрывной статьи, заговорил: — Я пишу о влиянии технологических гигантов на молодых предпринимателей, мистер Старк, — продолжил Мэт, пытаясь сохранить профессиональный тон, хотя было видно, что он слегка дрожит от волнения. Тони перевёл на Мэта оценивающий взгляд, словно говорил: «Я ожидал большего». — И, как мне кажется, ваше мнение о Питере Паркере было бы крайне ценным для моей публикации. Я имею в виду несмотря на то, что «Parker Industries» является его детищем, многие считают, что без вашего незримого участия Питер бы не смог достичь таких высот. Тони медленно повернул голову к Питеру, и на долю секунды их взгляды встретились, когда он удивлённо вскинул бровь в немом вопросе. Они оба знали, что Питер всего добился сам. В глазах Тони читалась смесь раздражения и чего-то ещё — нежного и тёплого, но скрытого под маской сарказма. Тони снова посмотрел на Мэта и издал короткий, почти беззвучный смешок. — Знаете, мистер Норвуд… — Новак, — хмуро поправил Мэт. — Вы только что сформулировали то, о чём думают люди, обделённые самым примитивным качеством. Логикой, — Тони отсалютовал покрасневшему Мэту, делая глоток из бокала Питера. А затем задумался: — Питер Паркер — тень Тони Старка. Очень оригинально. Прямо открытие года. Мэт попытался что-то возразить, но Тони поднял руку, останавливая его. — Хорошенько подумайте о том, что скажете следующим. — Вы же не можете отрицать, что ваше влияние очевидно. Столь молодой возраст и уже компания, приносящая доход в сотни миллионов долларов? — прищурился Мэт. — Даже вы, несмотря на свой удивительный интеллект, являетесь лишь продолжителем того, что начал великий Говард Старк. Я имею в виду, как ещё объяснить тот факт, что он… — Ах, да, — перебил Тони, отставляя бокал и пряча одну руку в кармане брюк, — вы хотите, чтобы я подтвердил, что мы тайно встречаемся каждую среду в моей секретной подземной лаборатории, чтобы обсудить, как захватить мир? Или, может, вы предпочитаете версию, где я его потерянная кузина? Похищенный нацистами отец? Нет, подождите, это уже было в «Индиане Джонсе». — Тони почесал бровь. Его отношение к Мэту было видно по презрительно прищуренным глазам. — Придумайте что-нибудь новенькое, мистер Норварк. — Новак, — уныло поправил Мэт. — Тони, — не удержался Питер. Мэт среагировал получше овчарки из подразделения К-9, тут же избавляясь от мрачной физиономии: — Так вы всё-таки знакомы, — елейная улыбка так и росла на его лице, пока он продолжал говорить. — Какой удивительно острый ум, — отозвался Тони. — Смотрите не порежьтесь. Мэт замялся, и кончики его ушей покраснели. Несмотря на попытки оставаться равнодушным, его задели слова Тони. — Мне правда обязательно это делать или мы, наконец, поговорим? — снова повернувшись к Питеру, поинтересовался Тони. — Ты неплохо справляешься, — повёл плечами Питер. — Мне здорово облегчает жизнь то, что у большинства репортёров, — он посмотрел на Мэта острым взглядом, — по паре извилин. Да и те — прямые. — Прошу прощения, но я… — начал было петушиться Мэт, но Питер его прервал, покачав головой. — Тебе стоит найти кого-нибудь ещё для своей статьи. Хорошего вечера. Мэт ещё секунду пострелял в них обоих хмурым взглядом, а затем резко схватил свой виски и умчался в закат. — Знаешь, это было грубо, — Питер лениво елозил дном стакана по барной стойке. — Значит, я отлично справился, — Тони расстегнул пуговицу на пиджаке. Он махнул бармену и сел на место Мэта. — Привет, Арчи, — добродушно сказал Тони мужчине с шейкером по ту сторону барной стойки. Бармену было глубоко за шестьдесят, но он смотрелся здесь как нельзя кстати. — Сделай в лучшем виде. Тони протянул ему сотню, а затем похлопал по плечу, словно они были старыми приятелями. — Как пожелаете, мистер Старк. От Питера не укрылось то, насколько отношение Тони к бармену контрастировало с тем, как он минуту назад общался с Мэтом. — Ты ведь знаешь, что он напишет об этом, — сказал Питер, смотря на него из-за плеча. — Не удивлюсь, если он переметнется к конкурентам и станет работать на «The Daily Bugle». Говорят, те куда проворнее копаются в грязном белье. Он это так просто не оставит. Спустя минуту бокал был у Тони. — Могу себе представить, — он сделал глоток и показал большой палец официанту. — Но я бы не стал тем, кем я есть, если бы мне было дело до того, что про меня пишут. — То есть история про Хэппи в килте, Беркли и ультралевых магистранток ни что иное, как инсинуации против тебя? Тони фыркнул. — У всех бывают чёрные деньки. Питер дёрнул уголком рта, а затем опустил взгляд на свой бокал. — Что ты здесь делаешь? — То же, что и ты. Отбываю наказание. «За злостное хулиганство и подстрекательство Морган к играм, которые могут лишить её бровей». Пеппер настоящая Мегера, когда злится. Несмотря на ворчание Тони, Питер знал, что он несерьёзно так думал про Пеппер. Тихий смех сам собой сорвался с губ. — Веселишься? — Ага, — улыбнулся Питер. — Я знаю, что ты не любишь такие вечеринки. — Нет, Питер, — помотал головой Тони, — я люблю вечеринки. Просто некоторым лучше держать язык за зубами, иначе их фразы, тщательно проработанные мной, развернутся и укусят их за любопытный зад. — Ты знал… — выдохнул Питер. — Что он собирался сделать статью про нас? — Тони хмыкнул. — Как только я услышал ваш разговор в лифте, то сразу начал под него копать. — Но как ты… — Питер рассеянно перебирал в памяти тот день. — Я же не называл его фамилии. — Имени мне было достаточно, — ровно сказал Тони. Питер сжал переносицу. — Тебя вообще приглашали? — В этом городе есть три человека, приглашение которым не требуется. Это губернатор, мэр и я. Не делай вид, что удивлён. — И мыслей не было. Тони чуть прищурился и склонил голову к плечу, не отрывая от Питера своего взгляда. Он выглядел заинтригованным, азартным, внимательным. Но на самом дне знакомых карих глаз суетилось очевидное беспокойство, от которого Питеру стало не хорошо. Он сглотнул и увёл взгляд в сторону. — Ты знаешь, что мы должны сделать, Пит. Нельзя затягивать с этим. Голос Тони был едва различим, но он умудрился прозвучать громче всего, что когда-либо слышал Питер. Он был полон нежности. — Да. Знаю. — Тогда не объяснишь, что мы здесь всё ещё делаем? — Я… Питер повернулся к Тони, но оборвал себя на полуслове. Тёплая рука легла ему на щёку, и все, у кого присутствовали глаза, способны были рассмотреть в этом жесте романтический подтекст. Но он… Его ведь там не было, да? — Что ты делаешь? — прошептал Питер, когда Тони погладил выемку под скулой. — Люди же смотрят. Питер не хотел ему говорить о том, что дело было не в людях, а в том, что он чувствовал, когда Тони так ласкал его лицо, и когда он смотрел с нежностью, и когда вёл себя так, словно… — Я же сказал, спектакль пора прекращать. — Я не понимаю… Спектакль. Не по-настоящему. Обман. Иллюзия. Тело одеревенело на краткий миг, когда дереализация снова начала пережёвывать его мозг. — Питер? Он знал, что должно было произойти. Это было слишком знакомо. Питер не понял, как сорвался со стула и, протискиваясь через толпу, выбежал прочь из зала, пока у него ещё были силы передвигаться. Сердце зачастило, и все звуки враз притихли, кроме пульсирующих волн в его ушах. Краски смазались, превращаясь в изображённый на холсте хвост матёрой кометы. В груди стало тесно, словно кто-то засунул по одному кулаку на лёгкое и сжал их до звуков лопающихся пузырьков. Перед глазами снова возник Титан и захлёбывающийся в крови Тони. Неприветливый смрад забивался в ноздри, царапая слизистую до кровавых язв. Фиолетовое марево словно насмехалось над его неспособностью сделать хоть что-то. Кажется, холод, что обжёг спину, принадлежал стене в уборной, куда он ввалился с обезумевшим взглядом. Перед ним кто-то расступился. На горло словно накинули петлю, пока Питер, сквозь приливы мучительных воспоминаний, не понял, что это была всего лишь треклятая бабочка. Пытаясь содрать её дрожащими пальцами, он опустился на пол и обхватил себя за колени. — Пошли вон! Живо! — знакомый голос звучал как ледяной ветер. Словно человек, которому принадлежал этот самый голос, не мог выразить свой страх не иначе как через гнев. — Тони… — Всё хорошо. Всё хорошо… Питер, всё хорошо… — Нет, — Питер прикрыл глаза и замотал головой, не отрываясь от его лба. — Нет!.. Я не смогу без тебя… Я не смогу без тебя… — Всё хорошо. Питер! Ты должен послушать меня! Всё хорошо! Я здесь. Ну же!.. Эта пытка никогда не заканчивалась. Она лишь тормозила на время, набиралась сил и снова вгрызалась в него, превращая душевную боль в физическую. Тони был мёртв. И Питер его не спас. Чтобы почувствовать хоть что-то, чтобы понять, что у него есть хоть капля контроля над собственным телом, Питер запустил пальцы в волосы, сжимая корни. Прикусил щеку, чувствуя железо и соль. Белые вспышки боли затанцевали перед глазами. — Ты вырвешь себе волосы, если не прекратишь, — кто-то крепко обхватил его запястья. — Питер, пожалуйста! Посмотри на меня! Просто открой глаза! Отчаяние было такой силы, что хотелось просто выдохнуть и больше не дышать. Что угодно, кроме чувства вины размером со Вселенную. Что угодно, кроме скорби, и тоски, и муки. Он должен был сделать больше. Он должен был стараться лучше. И тогда… Тогда Тони был бы жив, тогда бы он… Чужое дыхание. Сначала он почувствовал, как тёплые отдушки виски опаляют его искусанные губы. Почувствовал мягкость и трепет, когда чьи-то руки обхватили его по обе стороны лица, вытирая слёзы. Почувствовал, как чужое тело прижимается к нему, убеждая расслабиться, отпустить колени, в которые он снова вцепился до судорог в пальцах. А затем… Затем был поцелуй. И миру хватило всего секунды, чтобы опустить завесу и избавить Питера от той самой иллюзии, в которой он едва не сошёл с ума. Снова. Губы были мягкие. Боже, какие же они были мягкие… Такие правильные, идеально подходящие. И да, они чуть подрагивали, скользя вдоль сжатых губ Питера, убеждая их раскрыться, чтобы коснуться глубже и сильнее. Они были молчаливыми, но так много говорили. Так много даровали, так много привносили, что дышать становилось легче и сердце больше не стремилось проломить грудину. Это был… Чёрт, Тони его целовал. Точно он. Питер ни с чем бы не спутал этот запах, ведь так? — Прости, — спустя пару секунд прошептал Тони, прижимаясь щекой к его щеке. — Я такой дурак, Питер. Бога ради, найди в себе силы простить меня. — За что ты… за что ты извиняешься? Тони прижался губами к его уху и сказал: — Я люблю тебя так давно, что уже даже и не помню сколько. Прости меня. Я всё испортил. На короткий миг создалось впечатление, что его оглушило. Питер задержал дыхание, абсолютно уверенный в том, что если он попробует сделать вдох, то и эта реальность рассыпется вокруг него, словно карточный домик. Тони прижался губами к его щеке в каком-то инстинктивным порыве, а затем медленно отстранился, укладывая руку на затылок Питера. Пальцы начали перебирать волосы. — Я не должен был позволить страху овладеть собой. Я хотел верить, что держаться вдали будет правильным. Я так боялся причинить тебе вред, что лишь сделал больнее. Было ощущение, что это всё не правда, но тепло Тони, жар его кожи, его взгляд и касания… Нет. Это точно была правда. — Ты любишь меня, — тупо повторил Питер, чувствуя всё и сразу: злость, сомнения, недоумение и то, как наполнялась его грудь какой-то сладкой тяжестью. — Кажется, я так и сказал. — Нет, — замотал головой Питер. — Ты. Ты любишь меня. — Пит… — Ты можешь… можешь повторить это? — он почувствовал, как его глаза наполняются слезами. — Ещё раз? Всего раз… Я знаю, ты ненавидишь сантименты, но, пожалуйста… Тони взял руку Питера и поцеловал центр ладони: — Я люблю тебя, — сказал он. — Хочешь верь, хочешь нет, но это так. У меня, кстати, был серьёзный экзистенциальный кризис, когда я понял, что к чему. Хорошо, что ты тогда тусовался в том питомнике для умников. Питер, всё ещё пребывающей в состоянии шока, рассеянно покачал головой. — Это… лучший научный университет страны, — сглотнул он. — И ты там тоже учился, если не забыл. — Правда? А я думал, гениями рождаются. Питер не выдержал и вздохнул: — Твоё раздутое самомнение не выдержал бы ни один роддом. — Какая жалость. Если бы кто-то попросил Питера описать его чувства в тот момент, он не смог бы назвать что-то одно. Его буквально наполняло всё, что давал ему Тони: честность, заботу, иронию и любовь. Он отчаянно хотел верить, что всё, услышанное им сейчас, было сказано не из жалости. Но он почему-то был уверен в том, что Тони с ним бы так не поступил. Желания злиться не было. Он просто… Питер просто был счастлив. Хотя, если так подумать, Питер и сам мог догадаться. Но как же люди бывают слепы в своём отчаянии… Тони лишь говорил о том, что они не могут быть вместе, а не то, что он не хотел. Достаточно было вспомнить, как он реагировал, когда Питер делал шаг навстречу: в госпитале, в лифте, в машине. Тело Тони было честнее его речей. — Поехали домой, малыш, — Тони бодро встал, застёгивая пиджак, и протянул ему руку. — Не терпится снова меня спасти? — слабо поддразнил Питер, держась за Тони, чтобы подняться с пола. — Не стану отрицать, — сверкнул глазами Тони. — Но толпа желающих отлить по ту сторону двери, наверное, здорово на нас взъелась. Питер устало вздохнул и пригладил волосы. Судя по взгляду Тони, он сделал только хуже, и практически сразу перестал теребить пряди. — Мэт сделает себе имя на этом, ты в курсе? — Питер сжал переносицу. — «Тони Старк и Питер Паркер после непродолжительного разговора на благотворительном вечере решили скрыться в уборной, чтобы предаться плотским утехам на виду у…» Не успел Питер закончить, как Тони закатил глаза, обхватил его сзади шеи и бестактно (совершенно фантастически) поцеловал, крепко прижимая к себе. Его язык на секунду скользнул в рот Питера, но лишь для того, чтобы поддразнить, а затем так же быстро исчезнуть. Это было… Вау. Теперь так будет всегда? Отпустив губы, Тони потёрся кончиком носа о его нос, а затем невозмутимо отстранился и зашагал к выходу. Питер, слегка ошеломлённый, неуверенно засеменил следом. Когда они покинули уборную, то, к их общему удивлению, никого не встретили. Питер был уверен, что Мэт уже которую минуту подряд караулит под дверью, чтобы по крупицам собрать весь компромат. Его отсутствие казалось странным. Единственное, что хотел Питер, это просто покинуть благотворительной вечер и отправиться в пентхаус Тони. Оказавшись среди гостей, они уверенным шагом начали миновать толпу, изредка ощущая на себе пристальные взгляды. Выход находился с другой стороны банкетного зала, поэтому — хочешь не хочешь — но им всё равно бы пришлось продираться через толпу. Тони перед ним, изредка пожимающий руку кому-то в толпе, вдруг остановился и больше не сделал и шага. Питер не понимающе сократил расстояние, пока не стал бок о бок с ним и не увидел ухмыляющуюся миссис МакКинзи. — Мне пришлось пихнуть его в фонтан, мальчики, — подмигнув, женщина сделала глоток своего Беллини. Питер не понимающе округлил глаза и метнул взгляд в центр зала, где стоял до безобразия безвкусный фонтан. Рядом с ним болтала какая-то немолодая пара, но больше — никого. Присмотревшись, Питер увидел пару капель на полу и снова перевёл взгляд на миссис МакКинзи. — О чём ты, Роза? — нахмурился Тони, бегло глянув на фонтан. — Того пройдоху с диктофоном, который весь вечер крутился возле твоего Питера, — она заговорщицки улыбнулась. — Я столкнула парнишку в фонтан. — Простите? — ошарашено прохрипел Питер, не веря своим ушам. Миссис МакКинзи подмигнула ему. — Не стоит извиняться, дорогой, — небрежно сказала она, а затем вдруг нахмурилась и заговорила ледяным голосом: — Тот юноша был совершенно невоспитан. Хотел было метнуться следом за вами, как любопытный пекинес, но мне пришлось использовать свою старушечью хрупкость и случайно подвернуть голень. А он удачно оказался рядом. Да вот беда — не выдержал моих ста десяти фунтов, представляете? Что за мужчины пошли?.. Питер и Тони переглянулись. — Миссис МакКинзи, вы пихнули Мэта, чтобы он не пошёл за нами? — настороженно переспросил Питер, не до конца понимая, что здесь происходит. — Ты выглядел скверно, дорогой, — она с мягкой улыбкой погладила его по плечу рукой в белой перчатке. — Мне показалось, что тебе и Тони нужна минутка. Питер и Тони снова переглянулись между собой. — Но зачем? — снова подал голос Питер. — Как зачем? — озадаченно нахмурилась она. — Когда двум голубкам нужно побыть наедине, нечего всяким борзописцам ломиться в дверь. И знаешь, Тони, — сказала миссис МакКинзи, глянув сначала на него, а потом на Питера: — Питер мне нравится куда больше остальных твоих избранниц. Чего только стоит этот аристократичный профиль. Питер неуверенно прокашлялся, прикрывая рот кулаком. Он понятия не имел, когда она… Ну, конечно. Тони и его рука на лице Питера у барной стойки. Мимо этой зоркой кошки ничего не могло скрыться. — С ногой всё в порядке, я надеюсь? — спросил Тони ровным голосом, но и Питер, и миссис МакКинзи услышали намёк на веселье. Несмотря на глубокий возраст, шпилька на её ногах была не меньше четырёх дюймов. Стояла она весьма уверенно. — О, — с признательностью выдохнула женщина, прижимая ладонь к груди, — не стоит беспокоиться, душенька. Поверьте, тому пареньку пришлось явно похуже. Видели бы вы его: мокрый и злой, как тощая выдра. Ох. Я такая неловкая! — Спасибо, Роза, — улыбнулся Тони, и Питер почувствовал его руку на своей пояснице. — Ты всегда была умнее всех этих толстосумов. Мы благодарны тебе. — Ну что ты. Не стоит, я… — Миссис МакКинзи, — перебил её Питер совершенно искренним голосом, — это правда. Спасибо. Вы здорово нас выручили. Представить трудно, чтобы написал Мэт, если бы смог наткнуться на… нас. — Ох, мой дорогой, — с сочувствием выдохнула женщина. — Боюсь, что к завтрашнему утру все уже будут знать о вас. Этот паренёк, может, и глуповат, раз сразу метнулся за вами, но вот остальные… — она бегло оглядела людей, кивая подбородком на журналистов, не отрывающих от них троих взгляды. — Остальные обошли здесь почти всех гостей, по зёрнышкам выстраивая историю вашей любви. Вы бы удивились. Я такого наслышалась!.. — она посмотрела на Тони и покачала головой. — На что только горазда людская фантазия, когда за ней стоит потаённая зависть. Нажил же ты себе врагов, Тони! Тони на это лишь фыркнул, крепче прижимая Питера к себе. — Плевать. — Плевать? — переспросил Питер, глянув на него. — Я думал, мы уже выяснили, что мне всё равно на писак. — Но… — Тебя это волнует? — нахмурился Тони. Миссис МакКинзи не отрывала от них взгляд, полный умиления. Того и гляди прижмёт руки к груди и заплачет от прилива чувств. — Нет, — тут же замотал головой Питер, оглаживая лацканы его пиджака. — Боже, нет, конечно. — Отлично, — сказал Тони. — Роза, прошу простить, но нам пора. Если станет скучно, я слышал, что Джош Локвуд изменяет жене с её отцом. Представляешь, какой можно учинить скандал? Он подмигнул ей, на что та заговорщицки улыбнулась Тони из-под бокала. — Ты всегда мне нравился больше своего отца, дорогуша. — Правда, миссис МакКинзи? — весело спросил Питер, поддев Тони локтем. — Интересно, почему. — Да, дорогой, — улыбнулась женщина. — Я понимаю, почему ты так на него смотришь, Питер. Будь у меня шанс, я бы сама не переставала щупать его упругую задницу! Питер захохотал при взгляде на безэмоциональное лицо Тони, и миссис МакКинзи присоединилась к нему. Пара недовольных гостей посмотрела на них, но ничего не сказала. Тони закатил глаза. — Ну, ладно, — наконец, отсмеявшись, сказала женщина. — Идите. Нечего тут весь вечер торчать со старухой, когда можно здорово покувыркаться. Ох, где мои годы?.. Последние её слова Питер едва услышал, потому что она уже скрылась в толпе. Но предпоследнюю фразу он разобрал отчётливо. И едва удержался от того, чтобы сразу же не представить себе… Вышли они через чёрный выход, где уже стояла машина Тони. На улице накрапывал мелкий дождь. Они почти не разговаривали, пока ехали, лишь изредка перекидывались парочкой ничего не значащих фраз. Оба испытывали глубокую признательность к этой славной женщине. Рука Тони всю дорогу лежала на ноге Питера. Он то сжимал её, то мягко поглаживал, делая вид, что в этом не было чего-то необычного. Просто ласка, знак внимания к партнёру, но… Чёрт. Тони лишь час назад сказал ему, что влюблён. Когда они успели перейти… К этому? Оказавшись в пентхаусе, Питер первым делом направился к бару Тони. Он был на взводе. Хотел бы он соврать и сказать, что это было из-за открывшейся перед ним правды, но всё дело было в очках, что лежали на кофейном столике в его огромной гостиной. Питер стал спиной к Тони и упёрся основаниями ладоней в кухонный островок. Уронил голову между плеч и тяжело вздохнул. Стакан с виски стоял прямо перед ним, но он не сделал и глотка, несмотря на сухость во рту. Нервы захлёстывали его. Мысли врезались друг в друга, сбивали с ног, пихались и царапали череп изнутри. — Эй, — чужое дыхание обожгло Питеру ухо, когда Тони прижался грудью к его спине. — Порядок? Мысли разбежались, как крысы с тонущего корабля. Стало так тепло и спокойно, что Питер неосознанно обомлел. Тони обнял его за живот, расстегнув пиджак. Его руки мягко и неспеша скользили то вверх до самой груди, то вниз до штанов, снимая скопившееся напряжение. Питер почувствовал, как бёдра Тони прижались к нему сзади, и его нос прочертил дорожку от уха до вздрогнувшей шеи. Тони вжался лицом в его бьющуюся жилку и, сделав глубокий вдох, замер. — Так приятно, — прошептал Питер, запрокидывая руку назад, чтобы погладить Тони по голове. — Ты вкусно пахнешь. Тони опустил руки вниз и начал чертить пальцами круги на его тазовых косточках, крепче прижимая Питера к себе. Губы на шее распахнулись и язык Тони скользнул вдоль линии, где проходила сонная артерия. Грудь сдавило, и Питер даже не понял, как задержал дыхание, чуть запрокидывая голову ему на плечо. Было так хорошо: чувствовать его заботу, его близость, его желание. — О чём думаешь? — О тебе, — рвано выдохнул Питер, сильнее откидываясь на стоящего позади Тони. — Всегда лишь о тебе. И это была чистая правда. Тони замер, а затем мягко отпрянул, чтобы развернуть Питера к себе и обхватить его лицо в кольцо своих рук. Его взгляд был острым, как бритва. — Тебе нельзя мне говорить такие вещи, малыш. — Почему? — ошеломлённо прошептал Питер, когда почувствовал, как Тони плотнее прижимается к нему внизу. — Потому что это всё, что мне нужно, — Тони опустил большие пальцы на губы Питера, и его рот призывно распахнулся. — Твоя беспрекословная любовь — всё, чего я эгоистично хотел, хочу и буду хотеть. А я этого не заслужил. — Не начинай, — процедил Питер, найдя в себе силы на слабую вспышку раздражения. — Не начинай этого снова, прошу. Тони на секунду замер, а затем коротко кивнул и, обхватив Питера за затылок, прижался губами к его губам в каком-то настоящем, почти божественном откровении. Он чуть наклонил голову Питера, чтобы углубить поцелуй, и скользнул языком внутрь, забирая весь контроль на себя. Вторая рука Тони легла на талию, и он так правильно сжал пальцы, что Питер застонал, ощущая пах Тони напротив своего бедра. Через секунду губы исчезли, и Питер не сразу понял, что Тони уже шагал в сторону кофейного столика, что стоял в гостиной. — Какого?.. — пробубнил он, чувствуя тяжёлый узел внизу живота. Пришлось пару раз сглотнуть и растереть лицо, чтобы чуть успокоиться. — Серьёзно, Тони? Это чертовски грубо, ты знал? — Иди сюда, — Тони даже не развернулся, махнув ему пальцами. — У нас ещё есть дела. Питер раздражённо поправил пиджак, а затем психанул и снял его, оставляя на кухонном островке. Было чертовски жарко после того, что Тони провернул минуту назад. Рубашка, всё ещё прикрывающая его тело, не особо спасала ситуацию. Распустив пару пуговиц у горловины, Питер пошёл к Тони, который уже стоял рядом с панорамными окнами, держа в руках очки. Он что-то настраивал. — Мы будем делать это здесь? — Питер остановился напротив Тони, складывая руки на груди. От него не укрылся беглый взгляд Тони на его бицепсы. — Не в симуляционной… — Нет нужды. Здесь нам никто не помешает. — Думаешь, это хорошая идея? — Пятница уверена в успехе на девяносто семь процентов. — Девяносто семь? — Она называет это осторожным оптимизмом, — повёл плечами Тони. — По её мнению оценочная трезвость позволяет всегда быть готовым к неожиданностям. Питер фыркнул. — Удивительно, что твоё детище более предусмотрительно, чем ты сам. — Когнитивная архитектура, — сказал Тони. — Она совершенствуется. — Что насчёт трёх процентов? Тони как можно безразличнее посмотрел на Питера из-под бровей. — Мелочь. Для тебя нет никаких рисков. — А для тебя? — насторожился Питер. Ответа не было. — Тони. Раздался шумный выдох. — Возможно, пара кое-каких нюансов. — Что? — Питер обхватил его за подбородок, чтобы тот поднял голову от очков и посмотрел на него. Тони выглядел раздражённо. — Что ещё за нюансы? — Возможно, я забуду о том, как меня спасли. Питер округлил глаза, медленно опуская руку: — Прости? — Забуду, что сделал Стрэндж своим философским камнем. Но это не страшно, потому что я — это я. Мы уверены, что у меня не может быть панических атак из-за видений собственной смерти, когда я жив и здоров. — Но почему? Почему это должно произойти? — Твоя нервная система более активна, чем моя, из-за того, что сделал с тобой Химик. Она просто переборет мою и навяжет мне новые воспоминания. Однако я успею передать тебе свои — и твои кошмары закончатся. Дело в шляпе. Питер задержал дыхание, с неверием смотря на Тони. — Нет, — он отрицательно замотал головой, а затем сделал шаг назад. — Ни за что. Дождёмся Стрэнджа, и я попрошу его передать мне свои воспоминания. Уверен, что у магов в голове всё работает чуть иначе, чем у нас. Для него не будет никаких рисков. — Этому не бывать, Питер. Питер потёр лицо ладонями, сдерживая возмущения. — Именно! — запротестовал он. — Этому не бывать, Тони. Я не позволю тебе рисковать. — Это и риском то назвать тяжело. Поверь, мои мозги проходили и не через такое. — Серьёзно? Думаешь твоё сознания переживёт расхождение с реальностью и собственными воспоминаниями? — Питер шумно выпустил воздух, а затем прищурился и зло процедил: — Ты когда-нибудь слышал о синдроме Котара? Его ещё иногда называют синдромом ходячего трупа. Тони, чья линия губ побледнела, промолчал, а затем устало сжал переносицу. — Значит, слышал, — укоризненно выпалил Питер, едва сдержавшись, чтобы не ткнуть в него пальцем. — Вот почему Пятница хотела отложить процедуру. Не из-за того, что мы были не стабильны. Она просто обязана была тебе рассказать об этом, чёрт побери! — Я не боюсь, — упрямо сказал Тони и сделал шаг к нему. Питер отступил, сердито сверкая глазами. — Послушай, всё, что я делал всю свою жизнь, это заботился о тех, кто мне дорог, — Тони развёл руками, словно не понимал, почему он вообще должен оправдываться. — Мне не в первой рисковать. И если я знаю, что после этого ты сможешь нормально жить, то тогда плевать. Питер не мог поверить своим ушам. — Тони, — как можно спокойнее сказал он, складывая руки лодочкой у лица, — я хочу нормально жить с тобой. Это всё, что мне нужно. Я почти привык к тому, что творится в моей голове. Всё нормально. Мы обойдёмся без ненужных рисков. Тони не согласился. — Пятница настояла на протоколе экстренного прерывания. Когда происходит синхронизация воспоминаний, нельзя так просто вырубить МОРГ, не навредив участникам. Когда ты делал это один — рисков не было, потому что твоя нервная система не находилась в слиянии с чужой. Поэтому мы и придумали этот план. Вернее, Пятница это сделала. Если что-то пойдёт не так, она прекратит процедуру, и мы оба останемся невредимы. И тогда дождёмся Стрэнджа. Вместе. Питер поджал губы, а затем посмотрел вверх: — Пятница? — Всё, что сказал мистер Старк, правда, — ровным голосом отозвалась она. — Протокол? — Он исправен. Питер отвернулся, запуская пальцы в волосы. Он упрямо пытался дышать. Мысли метались, как птицы в клетке, рисуя ужасные картинки того, что могло случиться с Тони, если они… Если его разум, разум Питера, ему навредит. Питер знал, что Тони не из тех, кто бросается словами. Если он сказал, что готов — значит, решение уже было принято. И всё равно… Питер боялся. Так боялся… Это был замкнутый круг, где один без конца спасал другого. Обречённые на риск ради проблеска успеха. Питер сжал кулаки, а затем медленно выдохнул и повернулся. Он знал, что его лицо ничего не выражало, но это не могло обмануть Тони. Тот протянул одну пару очков Питеру, не говоря ни слова. Питер взял их, стараясь дышать ровнее. — Готов? — спросил Тони. — Нет, — честно ответил Питер, держа пальцами дужки. — Но давай уже покончим с этим. Они надели очки одновременно. Питер почувствовал, как Тони встал за ним, обняв его за талию. Шум его размеренного дыхания был едва различим среди бешено пульсирующего тока крови. Питер едва удержался от того, чтобы снова не откинуться на него в поисках ласки. Но сейчас было не время. — Приготовься, — прошептал Тони, целуя шею Питера. — И помни, что я рядом. Мир вокруг дрогнул, и Питер рефлекторно положил свои руки поверх рук Тони. Пространство потемнело, словно кто-то приглушил свет, оставив только мягкое сияние. А затем всё началось. Титан. Пыль, кровь, металлический привкус в воздухе. Всё было почти так, как он помнил, за исключением того, что теперь сам не являлся источником воспоминания. Но судя по тому, что он видел — и Тони тоже. Он будто… Питер будто смотрел на всё со стороны. Но как?.. — Мы с Пятницей, — тихо сказал Тони ему на ухо, крепче прижимая к себе, — слегка переделали воспоминания. Решили, что тебе будет лучше смотреть на всё, не будучи мной. Питер сглотнул, переплетая их пальцы на животе. Стоило ему моргнуть, как он увидел самого себя, бегущего к Тони с Титана. Питер из воспоминаний устремился к нему, спотыкаясь на каждой кочке и срывая голос. Раненный Тони лежал у обломков: его броня была в трещинах, половина отсутствовала вовсе, генератор работал с перебоями. Лицо было бледное, как холст, покрытое пылью и каплями спёкшейся крови. Тони едва дышал, и каждый его вдох был прерывистым, хриплым и надломленным. Питер из настоящего вздрогнул, крепко цепляясь в руки Тони. — Тише, — успокаивающе прошептал Тони ему на ухо, почувствовав его страх. — Всё хорошо. Не бойся сжать мои пальцы сильнее. Я здесь. Питер плакал. В воспоминании и сейчас. Даже если бы захотел сдержаться, не смог бы. Он чувствовал, как слёзы текут по щекам, а руки Тони обнимают его, напоминая о своём присутствии. Было страшно и больно, потому что Питер не знал другого финала, кроме того, где Тони погибает. — Нет, нет, нет… — пробормотал Питер из воспоминаний, не зная куда деть руки. Наконец, он понял, и крепко-крепко надавил на рану Тони. — Мистер Старк! Господи, нет! Стрэндж! Кто-нибудь! — Эй, Паучок… — голос Тони из воспоминаний был похож на скрипучую дверь. — Всё в порядке… — он сглотнул, прикрывая глаза. — Я в порядке… — Смотрите на меня, пожалуйста, — умолял Питер, ближе склонившись к нему. — Пожалуйста… Вы же знаете правила. Не отрубаться. Нельзя терять сознание, помните? А для этого вам нужно держать глаза открытыми, мистер Старк. Питер из воспоминаний со всей силы давил на рану. Не сложно было представить, как каждый его сустав ныл от напряжения. Он, должно быть, чувствовал, как пульс под его пальцами становился всё слабее, а человек напротив — холоднее. — Тони, я не могу, — прошептал Питер из настоящего, проглатывая слёзы. — Я знаю, как всё закончится. Я не… не хочу, пожалуйста. Мозг в его голове словно начал скалиться и лаять, не желая принимать альтернативную версию событий. — Всё хорошо, малыш, слышишь? — Тони расслабил одну руку на его животе. — Положи палец мне на лучевую артерию и следи за моим пульсом. Питер так и сделал. Сердце Тони билось ровно. — Не уходите, — продолжал плакать Питер из воспоминаний. Его голос дрожал, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. — Пожалуйста… Я не справлюсь без вас. Вы не имеете права уходить, мистер Старк! Он продолжал звать Стрэнджа, не убирая рук с раны. Тони, ослабленный из-за потери крови, попытался улыбнуться, но его губы дрогнули, оставив на лице тень былой уверенности. Глаза, обычно яркие и будто подсвеченные изнутри, теперь стремительно тускнели, как остывающие звёзды. — Ты… справишься, Питер, — прохрипел он, с нежностью смотря на своего ученика. — Ты… уже справился. — Нет! — Питер всхлипнул, пока его слёзы, горячие и острые, смешивались с красной пылью Титана. — Не говорите так. Только не сейчас. Смотрите на меня, — Питер храбро сжал губы. — Смотри на меня, Тони! Он прильнул к нему, положил голову на грудь и слушал, как бьётся сердце: слабо и редко. Но у Тони из настоящего пульс был твёрдый и яркий, и это было отрезвляюще. И в этот момент воздух над Титаном разорвался, как старое одеяло. Звук был тихий, будто кто-то провёл пальцем по краю хрустального бокала. Питер из воспоминаний резко поднял голову от груди Тони, и увидел, как в паре шагов от них открылся портал. Он был окаймлён золотыми кольцами, вращающимися в виде древних незнакомых рун. А затем Питер из настоящего и Питер из воспоминаний увидели Стрэнджа и Стражей, которых Танос откинул на пару миль куда-то на запад. Память всколыхнулась. Он начал вспоминать. — Тони… Что-то происходит. Тони за его спиной молчал. Питер, продолжающий давить на рану, смотрел на Стивена, как на спасителя: — Пожалуйста… сделайте что-нибудь. Стрэндж кивнул. Он опустился подле Тони, который всё ещё был в сознании, и внимательно оглядел его. — Рана нанесена магией… Оценив риски, он тут же приказал Питеру и Квиллу крепче обхватить Тони и помочь ему встать, чтобы они смогли миновать портал и попасть в Санктум Санкторум. Через мгновение открылся портал, и они оказались в личных покоях Стрэнджа. Питер не чувствовал запаха, но вспомнил как в ноздри забился ладан, пыль и сладковатый шлейф ванилина от старых книг. — Сюда его, — Стрэндж кивнул на кушетку. — Я сейчас вернусь. Питер, не выпуская Тони из рук, уложил его, продолжая бесцельно бормотать всякие глупости. В тот момент он искренне верил, что всё получится. И получилось ведь! Тони же сейчас стоял позади него. Живой. Стражи столпились где-то у входа, не говоря ни слова. Через секунду в дверях показался Стрэндж. Может, он и излучал силу, но уверенным его взгляд не был. Но тот Питер был слишком слеп, свято веря в то, что магу всё под силу. В его руках лежал камень размером с грецкий орех. Сквозь чёрный цвет магического артефакта в трещинках виднелись красно-рыжие искры. Питер был уверен, что в темноте он светился, как вулканическая лава в прорезях скалы. — Я попробую, — сказал Стрэндж, укладывая камень рядом с наногенератором. — Тони, я не знаю, будет ли больно. Так что придётся потерпеть. Тони лишь кивнул, не отпуская руки Питера. Они смотрели друг на друга. Питер из настоящего обомлел. Тот Тони не отрывал от него взгляд. Он смотрел на него так, как смотрел Тони из настоящего, совсем недавно признавшийся ему в любви. Почему Питер тогда этого не заметил? Почему тогда не прочёл этот взгляд? Стрэндж закрыл глаза, концентрируясь. Капли пота скатились по вискам. Он взмахнул пальцами, и вспыхнул яркий, почти слепящий свет, заставляя их прикрыть глаза предплечьем. Тони задёргался, стараясь сбросить артефакт. Питер инстинктивно обхватил его за плечи, чтобы удержать на месте. — Он не выживет без полного восстановления, — прошептал Стрэндж, на миг роняя руки. Свет потускнел. Питер сжал кулаки, сдерживая Тони от лишних движений. — Сделайте всё возможное. Он должен жить! Ты меня слышал?! Давай! Лечи его! Стрэндж, удивлённый его напором, кивнул. Он снова вытянул руки и начал бормотать заклинание на древнем языке, маневрируя пальцами, покрытыми ордой шрамов. Тони выгнулся, но Питер его не отпустил. — Я с тобой, — шептал он. — Я с тобой. В реальности руки Тони, крепко обнимавшие Питера за талию, вдруг ослабли, а затем исчезли. Питер почувствовал это не сразу, но было ощущение, словно земля ушла из-под ног. Как будто сердце замерло в груди. Его якорь исчез. Но Питер… Питер уже всё вспомнил. Память вернулась полностью. — Что… Что происходит? Тони? — Внимание, — голос Пятницы прозвучал напряжённо. — Нейронная активность выходит за пределы допустимых значений. Запускаю протокол экстренного прерывания. Мир вокруг задрожал. Санктум Санкторум начал исчезать. Тони на кушетке расстворяться. И последнее из воспоминаний Тони, что Питер увидел, было то, как Стрэндж сказал, что всё будет хорошо. Он улыбнулся, а Тони провалился в сон. Очки погасли. Питер сорвал их с лица, сердце колотилось где-то в глотке. Лёгкие заполошно хватали воздух. Свет в пентхаусе вернулся. — Тони! Питер обернулся, но за спиной никого не было. Вместо этого, Тони сидел на диване сбоку от него — бледный и с закрытыми глазами. Между пальцами были зажаты очки. Одна рука судорожно давила на грудь. — Тони! — Питер тут же бросился к нему, упал на колени и схватил за плечи. — Открой глаза, слышишь? Пожалуйста… Секунда. Две. Три. А затем Тони вдохнул, и его глаза открылись. Коньячные и ясные, как никогда. Он посмотрел на Питера, стараясь до конца сфокусировать взгляд, а затем улыбнулся. — Ну и… — хрипло выдохнул он. — Давай больше не повторять этот аттракцион, идёт? — Ты не… — едва не задыхался Питер, обеспокоено смотря на Тони. — Ты?.. — Стал ли я сумасшедшим, думающим, что на самом деле мёртв? — спросил Тони, склоняя голову сначала к правому, затем к левому плечу. Его глаза блеснули знакомыми огоньками, когда он прекратил разминать шею и посмотрел на Питера: — Как я мог забыть тот день, когда ты достаточно обнаглел, чтобы назвать меня по имени? Питер замер, словно искал какой-то подвох, а потом хрипло рассмеялся, утыкаясь лбом в его колено. Смех вырвался из груди каким-то неудержимым потоком: он был диким и полон облегчения. Рука Тони опустилась на его волосы и мягко погладила. — Так ты… ты в порядке? — с неверием переспросил Питер, поднимая взгляд. — Что ты помнишь? — Я даже лучше, чем ты думаешь, — Тони коснулся его щеки. — Помню ту побрякушку Стрэнджа, ослепляющий свет, пронзительную боль, пока мои шрамы затягивались. Я всё помню. А ты? Ты вспомнил, Питер? Питер кивнул, слабо улыбнувшись. — Я вспомнил, как Стрэндж спас тебя. Я вспомнил всё. Он замолчал, чувствуя, как слёзы снова подступают. — Я больше не сомневаюсь, — прошептал Питер, сглатывая вязкий ком. — Боже, поверить не могу, что забыл это. Я в тот день чуть сам не умер. Больше они не сказали ни слова. Питер забрал очки у Тони и положил их на кофейный столик, а рядом — пристроил свои. Он не заметил, как его тело начало мелко подрагивать, что, видимо, было следствием адреналина, который только-только начал покидать его кровь. При всём желании, в тот момент Питер бы не смог собрать свои мысли в связный поток. Он встал с пола, упираясь ладонями в колени, и зашагал в сторону кухонного островка. Теперь ему точно пригодился бы виски. Возможно, только ему одному удалось бы навести порядок в его голове. Остановившись рядом со стаканом, Питер подхватил его пальцами и, не раздумывая, залпом осушил содержимое. Глотку обожгло, но это было даже слегка приятно. Он со стуком поставил стакан. В голове сразу же стало как-то легче. Подхватив бутылку, он снова налил виски, но не успел выпить. Питер замер, не в силах шелохнуться. Тони снова беззвучно вырос позади него. Настойчиво прижался бёдрами и грудью, подталкивая к краю островка. Пощекотал носом волосы на затылке. Питер вздрогнул и прикрыл глаза, чувствуя, как его обволакивает присутствие Тони. Тот скользнул одной рукой на его живот, а второй подхватил стакан и без слов выпил то, что налил Питер. — Эй, малыш, — прошептал Тони, снова прижавшись носом к его волосам на затылке. Его рука легла на шею Питера и чуть сжала податливые мышцы. — Больше не сбегай, хорошо? Питер почувствовал, как от низкого тёплого баритона его буквально ударило током в самых злополучных местах. Внизу позвоночника начал распаляться какой-то огненный шар. Похоть начала хлестать и гладить, целовать и кусаться, играя на контрастах. — Останешься на пижамную вечеринку? — горячий выдох обжёг ухо. — Я не захватил пижаму. — Отлично, потому что я не собирался спать. Руки Тони опустились на его бёдра, крепко, почти до боли, сжимая пальцы. Питер тихо застонал, облизнув губы. На какой-то краткий миг ему даже показалось, что он ослеп — чувство властных рук Тони вытеснило всё. Пальцы сквозь ткань оцарапали бёдра, приминая их, как податливый пластилин. Питер чуть выгнул спину, прижимаясь к Тони плотнее, чьи руки всё ближе и ближе придвигались к внутренней стороне его бёдер. Питер рвано вздохнул и откинулся головой на плечо Тони. Тот что-то болтал ему на ухо, не переставая гладить. Питер так хотел продолжить то, что они начали полчаса назад… Когда Тони первый раз прижался к нему сзади, обозначил цель и, о чёрт, так правильно приласкал, что Питер до безумия возжелал продолжения. И вот оно… Вот Тони крепко держит его за бёдра, дразняще скользя пальцами рядом с его эрекцией, что видна и чувствуется сквозь дорогущие классические брюки… — Вот чёрт… — процедил Питер, стараясь хотя бы через раз делать вдохи. — Тони, ты… — Не забывай дышать, — хрипло сказал Тони ему на ухо, поднимая одну из рук на его грудь. Он начал расстёгивать пуговицы на его рубашке, прижимаясь губами к виску. — Дыши, Питер… «Дыши, Питер», — эхом отозвалось в ушах, когда он открыл глаза, повернул голову и посмотрел на Тони, чей профиль был до абсурда, почти сокрушительно горяч. «Дыши, Питер», — услышал он, когда его взгляд, наконец, встретился с тёмным отблеском радужки Тони, охваченной лихорадкой тяжёлого возбуждения. «Дыши, Питер», — разобрал он сквозь собственный жалобный стон, когда Тони, не отрывая от него взгляд и продолжая придерживать за живот, расстегнул пуговицу на его штанах и запустил руку в боксеры, крепко обхватывая член. Питер громко застонал, опуская дрожащие веки. Ноги едва не подкосились. Когда Тони накрыл его губы, распахнутые в хриплом стоне, Питер не знал, куда деться. Язык, скользнувший внутрь, был с привкусом виски. Положение Питера было бедственным, фатальным и необратимым. Рубашка теперь была застёгнута на одну пуговицу где-то в районе пупка; ширинка безобразно разворочена под натиском умелой руки, что планомерно выжимала из него остатки благоразумия; тело податливо млело и растекалось, вручая себя в бессрочный контроль человеку, методично подводящего к краю… Питер обычно был командным игроком. Он любил получать удовольствие так же сильно, как и дарить его; он ощущал самодовольство, когда человек, с которым он делил постель, задыхался от громких стонов под контролем его рук и губ. Это… льстило, пленило и очаровывало, раззадоривая влечение. И Питер готов был дать Тони всё, чего он бы не попросил… Рука, поглаживающая его, пропала. — Повернись, — прошептал голос со знакомой глубиной прямо в его приоткрытый рот. — Повернись, Питер. Питер покорно переставил ноги, чтобы стать лицом к лицу с Тони. Губы пекло: поцелуй оборвался слишком рано. Время словно замедлилось, стоило им посмотреть друг на друга. Взгляды были чёрные, опьянённые, полные невысказанных слов и касаний. Питер, бросив прищуренный взгляд вниз, плотно прижался пахом к бёдрам Тони, который был возбуждён не меньше его. Питер упёрся руками позади себя в островок, едва не смахнув стакан и бутылку виски. Глаза Тони опасно сузились, исследуя бесконтрольное движение грудной клетки Питера. Он дышал так, что, казалось, вместо лёгких внутри у него разразилась оглушающей глубины пропасть. Тони, не отрывая взгляда от лица Питера, расстегнул последнюю пуговицу и небрежно смахнул пальцами края рубашки в стороны. Его взгляд был насыщенным и пульсирующим, когда он осмотрел подрагивающий живот Питера и вздымающуюся грудь. Затем он чуть склонил голову к плечу и стянул рубашку с плеч Питера, позволяя ей скользнуть вдоль его рук и задержаться на запястьях. Тони, чьё лицо было сосредоточенным как никогда, опустил глаза вниз и положил руку на грудную клетку Питера. Прикосновение было обжигающим, но в то же время ласковым и трепетным: оно походило почти на запретную нежность. Питер выдохнул ртом, роняя взгляд на его руку, что медленно начала опускаться вниз по самому центру. Он неосознанно обхватил его запястье, не до конца понимая, что должно было произойти. Тони выжидательно посмотрел на него. Рука Питера безвольно дёрнулась и снова упёрлась за спиной. Чужие пальцы медленно, как во сне, подушечками заскользили к центру живота, оглаживая впадинки брюшного пресса. Мышцы рефлекторно напряглись, и Тони задумчиво дёрнул уголком рта. — Я не видел более прекрасного тела, чем твоё. Не будь я очертя голову влюблённым в тебя, возможно, закипел бы от зависти. — Ты? — Питер прерывисто выпустил воздух и до боли прикусил губу, когда Тони одним движением опустил руку на его пах и крепко сжал его через штаны. — Вот же… Чёрт, чёрт… Питер откинул голову назад, утыкаясь взглядом в потолок. Тони не остался в стороне. Он приблизился к его шее и провёл носом от ключицы до самого подбородка, делая глубокий шумный вдох носом. Его губы зависли над выемкой у края мышцы, где проходила сонная артерия. Дыхание обжигало; зубы прикусили кожу, прежде чем влажный язык успокаивающе лизнул едва заметный след. Питер почувствовал, как его пальцы движутся вперёд и впиваются в края кухонного островка, пытаясь удержать равновесие. Продолжая вжиматься в шею Питера, Тони скользнул указательным пальцем по брюшному прессу Питера, исследуя чёткий рельеф. — Ты знал, что эти мышцы называют прямыми? — заговорил он, не отрываясь от него, целуя его шею и оставляя на ней влажные следы. — Они позволяют твоему позвоночнику изгибаться подобно гибкой рябиновой ветке при настойчивом давлении, — он властно сжал пальцы на боку Питера, и добавил низким голосом: — Кто знает, на что ещё они способны в умелых руках. Тони просунул бедро между его ног, и Питер облегчённо застонал, находя, наконец, то, что дало ему необходимое давление. Несмотря на бурлящее возбуждение и белый шум, голос Тони он различал отчётливо. Ноги стали ватными, как бесполезные придатки, удерживая Питера в вертикальном положении из последних сил. Кожа воспламенялась, горела и потухала, повторяя этот цикл снова и снова. В ушах разливался хриплый, тягучий, как мёд, баритон, от которого становилось так хорошо и жарко, что хотелось заключить себя в этом моменте навсегда. — А вот эти, — Тони, прикусывая Питера за нижнюю челюсть, опустил всю ладонь ниже рёбер, заставляя Питера беззвучно всхлипнуть и прикрыть глаза, — называются наружными косыми. Их очевидная красота просто умопомрачительна. Каждое волокно позволяет поворачивать тело из стороны в сторону, пока твои бёдра, — вторая рука Тони скользнула на выступ тазовой кости, впиваясь в кожу, — терпеливо ждут своей очереди двигаться. Если бы кто-нибудь в тот момент спросил у Питера, что такое Библия, или сколько углов у Бермудского треугольника, или как его полное имя, он не смог бы связать и двух слов. Окружающий мир попросту перестал существовать, акцентируя всё, что можно, на руках, удерживающих его, только с присущей Тони, уверенностью. Питер не разлеплял глаз, его кадык ходил ходуном под давлением влажного языка. — Есть ещё кое-что, — голос прозвучал ближе, теплее, а затем дыхание Тони, изломанное от истомы, обожгло его ухо, врываясь в сознание Питера. Его борода оцарапала щёку хмельной лаской. Руки Тони снова пустились в путь, обогнули талию и оказались на напряжённой пояснице. — О Боже… — надломлено застонал Питер, проходясь членом по ноге Тони. — Пожалуйста… Умелые пальцы пересчитали позвонки с мягким давлением. Питер выгнул спину и сильнее запрокинул голову. Тони дразняще качнулся вперёд, вжимаясь своей эрекцией в бедро Питера. — Тш-ш, — прошептал Тони ему на ухо, впивая ладонями в мышцы на спине. — Я ещё не закончил. — Тони, ты не… — Эта одна из самых больших мышц в твоём теле, — чужие губы скользнули вдоль мочки, вызывая поток дрожи. Пальцы массировали изгибы. Шёпот Тони был хриплым. Питер почти не дышал, срываясь на бессловесные всхлипы. — Она называется широчайшей. Набор функций, для которых она придумана, впечатляющий. В основном это разгибание тела, движение рук и дыхание. Но я больше люблю другие. Те, что пониже, — зубы ласково оцарапали ухо, и Питер тихо заскулил от очередного покачивающегося движения Тони ему навстречу. — Позволишь? Питер не мог связать и двух слов, не осознавая, что реально, а что нет. Всепоглощающее желание тлело где-то под кожей; пальцы подгибались, пропуская искры статического электричества; рваное дыхание отражалось на подрагивающем животе. Из последних сил он отчаянно стиснул челюсть, но вместо ответа вырвался приглушенный жалобный стон, когда чужие руки двинулись вниз по перекату поясницы, пока, наконец, крепко не сжали его задницу. Питер глубоко вздохнул, чувствуя, как эмоции захлёстывают его от продолжающего давление чужой ноги напротив паха. Руки Тони были совершенно безжалостны, они вплотную прижимали Питера ближе. Его губы продолжали дразнить шею. Грудь Питера вздулась от очередного вдоха, заставившего его коснуться груди Тони. Перед глазами разверзлись какие-то сверкающие огни от осознания того, что именно происходило. В тот миг внутри него что-то оборвалось и с грохотом разлетелось в стороны: Питер резко устремился вперёд, обхватил Тони за шею одной рукой и прижался губами к его губам, воруя глубокий поцелуй. Тони с шумом втянул воздух и покорно раздвинул губы, соединяя их рты. Его руки крепко обхватили Питера за спину: широко расставленные пальцы без конца двигались от лопаток до ягодиц. При влажном прикосновении языка Тони к собственному языку, живот Питера болезненно сжался, ощущая сладкий жар, теребящий сердечные струны. Сердце, казалось, уже давно остановилось, не в силах сдерживать это безумие. Лихорадка разлилась по всему телу, окатила каждую жилку и нерв, пересчитала внутренности, а затем вырвалась наружу единым потоком. Питер крепче сжал край кухонного островка, ближе прижимаясь к нему. Он чуть двинул бедром вперёд, и Тони низко зашипел, прикусывая Питера за нижнюю губу. — Пошли со мной, — приказал Тони, неожиданно отстраняясь от Питера. Питер едва сумел разлепить глаза, не до конца понимая, почему он больше не чувствует чужие губы. — Что?.. — Двигайся, Паркер, — Тони зашагал спиной вперёд, по дороге снимая пиджак и бабочку с шеи. На его губах цвела ухмылка, аккуратная бровь была изящно вздёрнута. — Здесь, конечно, симпатично, но для того, что я хочу с тобой сделать, пол малость твердоват. Его слова походили на тупое лезвие, и Питер покорно сделал шаг, едва дыша. В паху жутко ныло, да и кожа буквально горела адским огнём. — Куда?.. — прохрипел Питер, расстёгивая пуговицы на манжетах, чтобы скинуть рубашку прочь. Бегло осмотрев пространство и оценив путь Тони, он всё понял. — Спальня — это так заурядно. Сэр. Питер даже умудрился усмехнуться несмотря на то, что едва соображал из-за захватившей его похоти. Тони закатил глаза, а затем развернулся и исчез в дверях собственной комнаты. Стоило Питеру переступить порог, как его прижали к стене, вздёргивая руки над головой. Тони переплёл их пальцы. Они шумно выдохнули в унисон, ощутив близость. Глаза Тони отражали приглушённый свет из гостиной, но даже так Питер был способен рассмотреть его варварский энтузиазм. Обхватив запястья Питера руками, Тони снова просунул колено между его ног и прижался к нему губами, вырывая приглушенный стон. Язык стремительно оказался внутри его рта, очерчивая кромку зубов. — Заурядно, говоришь? — Тони сильнее надавил ногой. Питер застонал сквозь плотно сжатые губы и прижался затылком к стене. Грудь ходила ходуном. Лёгкие трепетали. Тони отпустил запястья Питера, но вместо того, чтобы отстраниться, его ладони медленно скользнули вверх по его рукам — от самых запястий до плеч — оставляя на коже мурашки от каждого прикосновения. Питер невольно выгнул спину, пытаясь ухватиться за что-то, прижаться плотнее, ближе, чтобы не рухнуть вниз. Его пальцы рефлекторно впились в плечи Тони, оставляя под рубашкой красные полумесяцы. Питер положил одну руку ему на затылок, сжимая волосы, а затем прижался губами к его подбородку и челюсти, намеренно избегая изогнувшегося в ухмылке рта. — Теперь ты заинтригован, да, Питер? — Тони улыбался, когда задавал этот вопрос. Питер попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый стон, когда Тони обхватил зубами мочку его уха. — Говори со мной, — приказал он, отстраняясь на мгновение, чтобы встретиться с ним взглядом. — Хочу слышать твой голос. Тони провел большим пальцем по нижней губе Питера, заставляя его открыть рот в беззвучном вздохе. — Ты… ты сводишь меня с ума, — сказал Питер, и его голос дрожал. — Чёрт, я… Я без ума от тебя… Тони… Тони нежно улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонек, который Питер видел только в самых редких моментах, ведь он… Он не любил сантименты. Его губы снова накрыли губы Питера, но на этот раз поцелуй был медленным, пронизывающим, с почти мучительным подтекстом. Тони целовал его так, будто пытался запомнить каждое прикосновение. Руки спустились ниже и обхватили бедра Питера, удерживая на месте. Они сжали его с той силой и давлением, от которых Питер едва не свалился на подогнувшихся ногах. Голова закружилась. — Не двигайся, пока я не скажу, — прошептал Тони, отрываясь от его губ, чтобы посмотреть на него. Питер плохо соображал, мысли лихорадочно метались из стороны в сторону, но он нашёл в себе силы сосредоточиться и прерывисто кивнуть. Он не понял, когда это произошло. Не понял, когда взгляд напротив исчез и руки чуть ослабли на его бёдрах. А затем… Питер опустил глаза вниз, стараясь сфокусироваться, но замер совершенно ошеломлённый. Колени Тони коснулись пола. Питер почувствовал, как у него перехватывает дыхание. — Господи… Тони посмотрел на него снизу вверх и, не отрывая взгляд, поцеловал подрагивающий живот, мягко прикусывая зубами за бок. Питер задержал дыхание, стараясь не издать какой-нибудь жалобный, нуждающийся звук раньше времени. Питер слышал сердце Тони: оно едва частило, но всё равно звучало упрямо и стойко, словно для него не было ничего необычного в том, что он сейчас собирался сделать. А что, собственно, он собирался сделать? — Тони, ты?.. — слова не шли. Питер сглотнул, и стукнулся затылком о стену, прикрывая глаза. — Чёрт… Да. Именно это он и собирался сделать. Глаза Тони были темными от желания, но при этом в них читалась такая нежность и привязанность, что Питеру захотелось плакать и улыбаться одновременно. Неужели это действительно происходило? Питер поднял руку и провел пальцами по его щеке, касаясь уголка бороды: щетина оцарапала кожу, когда Тони прижался к ладони. — Ты не должен… — начал было Питер, роняя руку, но Тони снисходительно покачал головой. Он снова прижался лицом к животу Питера, прочертил языком влажную дорожку от пупка до линии штанов, а затем медленно подул на след. Дрожь ударила Питера куда-то в темечко, а затем спустилась по позвоночнику вниз. Он застонал сквозь плотно сжатые губы. — Есть разница между долгом и желанием, — его руки поднялись и легли на выступающий член Питера, прикрытый одеждой. Движения Тони были медленными и мучительными: пальцы касались Питера сквозь ткань, словно он играл в какую-то игру, где правила знал лишь он один. Питер закрыл глаза, чувствуя, как его сердце бьется где-то в горле. — И я, помнится, сказал тебе, что уже у твоих ног. Видишь? Голос Тони прозвучал так низко, что Питер услышал его вибрацию в собственных костях. Если это не сбывшаяся мечта, то что тогда? Нам не обязательно трахаться, чтобы я был покорён. Присмотрись получше. Я уже у твоих ног, малыш. Может, это и Питер продолжал возвышаться над ним, но вся власть, несмотря на обстоятельства, всё равно была у Тони. Он был завоевателем, и это он его покорил. — О Боже… В голове был аврал, эмоциональная составляющая сказала «разбирайся сам», дав Питеру полную свободу действий, хотя он вряд ли был способен на какую-либо инициативу, пока Тони… делал всё это. Тело коротило; казалось, что на каждом дюйме коже встречаются магнитные поля и завывают грозы. Было тяжело держать связь с реальностью, но Питер старался. Старался, пока, наконец, не почувствовал, как Тони, продолжая целовать нежное место под пупком, засунул пальцы под резинку белья и потянул боксеры вместе с брюками вниз. Обнажив Питера, Тони прижался губами к паховой складке и шумно задышал, выпуская горячий воздух. Сколько прошло времени, Питер не знал, но, когда ощутил, как Тони слепо взял его бесцельно болтающуюся руку и направил её к своим волосами, Питер задрожал от прилива горячего возбуждения. — Сожми покрепче, — только и сказал Тони. Когда его губы коснулись головки, Питер стиснул волосы в своей руке и вымученно застонал. Когда Тони обхватил его за основание и взял глубже, скользя влажным языком по взбухшим венам, Питер сжал собственный кулак и прикусил костяшки. Свободная рука Тони поднялась вверх по его груди, и пальцы мягко сжали левый сосок. — Чёрт, чёрт… — бесцельно бормотал Питер, удерживая бёдра от того, чтобы не толкнуться навстречу. — Тони… О Господи… Питер видел перед глазами всё. Всю свою жизнь. И школу, и универ, и компанию. Видел себя — юного и наивного школьника и студента, видел себя — владельца «Parker Industries». Видел себя с Эмджей и Гарри, видел себя свободного и себе на уме. Видел себя вдохновлённого открытиями и видел себя измученного в ночи. Столько разных Питеров прошло через него в тот момент, но вряд ли бы кто-то из них поверил в то, что сейчас происходило. Тони был прекрасен во всём, что он делал. И то, как он обхватывал его губами, как сглатывал в нужные моменты, как издавал грудинные низкие звуки, вибрирующие и резонирующие во всём теле… В ушах шумело; звук походил на шуршание пузатого ящика, что когда-то давно стоял в гостиной Мэй, пока они, наконец, не приобрели плоский телевизор. Этот звук гудел и шипел, как злобная рептилия, не находя фокуса. Но всё, о чём продолжал думать Питер, было похоже на бред помешанного: «Не останавливайся, о, Боги, не останавливайся», «Это правда он, чёрт возьми», и «Люблю тебя, люблю». Питеру было и больно, и хорошо сразу. Он всхлипнул и вытянул шею, проходясь затылком по стене: вверх-вниз, вверх-вниз. Тони изогнул запястье, надавливая языком на головку. Он опустил свободную руку на живот Питера, не давая ему двигаться. Буквально припечатал к стене. Перед глазами всё поплыло. Рука на его животе была горячей и твёрдой. Питер был уверен, что, если бы ему дали зеркало, то он бы увидел свой тёмный застекленевший взгляд. Губы приоткрылись от очередного стона, грудь без конца поднималась и опускалась, словно её качали насосом. Дыхание Питера стало прерывистым, как у раненого зверя, и он почувствовал, как его тело всё больше и больше напрягается, словно кто-то натягивал внутри тетиву. Он зажмурил глаза с такой силой, что почувствовал, как у него болят глазницы. Если он не остановится… Если Тони сейчас же… — Стой, — прохрипел Питер, оттягивая его за волосы. — Бога ради, Тони, стой, иначе я… Тони отстранился, устремляя на него взгляд. Его губы блестели, глаза светились, как ониксовый глянец в желтоватом свете. Питер смотрел на него и не мог отвести взгляд; мозг запинался на деталях, клеймил своды черепа этим греховным образом: его, Тони — стоящего на коленях, с сатанинским блеском в глазах и влажными, припухшими губами. Через секунду всё изменилось. Тони коротко поцеловал его живот над самым пахом, а затем встал, обхватил Питера сзади шеи и снова нашёл его губы своими. Поцелуй был почти отчаянным, на грани борьбы, и Питер ощущал на губах Тони свой вкус. И это было грязно, совершенно безумно, и так возбуждающе, что он едва не захныкал прямо в чужой рот. Он чуть не споткнулся, стараясь стянуть с ног остатки одежды, когда Тони, не разрывая поцелуй, потащил его к кровати. Движения были настойчивыми: он продолжал держать Питера за шею, а вторую руку опустил ему на поясницу. Тони всё ещё был в одежде, и это было остро — ощущать, как чувствительная кожа Питера потирается о дорогущий шёлк его рубашки, оставляя белёсые следы там, где он прижимался к нему своим членом. — Чёрт… Вот чёрт, — бормотал Питер в улыбающийся рот Тони. — Собираешься отключиться, Паркер? — поддел его Тони, опуская свободную руку на обнажённую задницу Питера. Они остановились у самого края кровати: Питера знал, что она за спиной — они развернулись по пути. Тони продолжал держать его: крепко, решительно, не сомневаясь ни на секунду. Он чуть наклонил голову Питера, скользнув кончиком языка по распахнувшимся губам. — Ты… — прохрипел Питер, вжимаясь носом в щёку Тони. Тот продолжал крепко держать его затылок. — Ты никогда не мог держать рот на замке… Ох… Чёрт… Питер услышал, как Тони улыбнулся. — Ты точно хочешь жаловаться на мой рот? Питер выругался себе под нос, ощущая жгучую интенсивность от того, как правильно тело Тони двигалось напротив его. Тони глубоко поцеловал Питера, сталкивая их зубами и прижимая его бёдра к своим. Когда Тони, совершенно обезумевший от желания, прикусил его за губу и положил вторую руку на его задницу, всё поплыло. Питер застонал от прилива чувств. Тони улыбнулся в поцелуй и толкнул его, заставляя упасть спиной поперёк кровати и подпрыгнуть на матрасе. Покрывало было прохладным несколько секунд, и Питер даже ощутил облегчение. Но его тело было слишком высокой температуры, словно в горячечном бреду, и потому всё в радиусе пары футов стремительно нагревалось. Было жарко. Чертовски, чертовски жарко. Тони упёрся коленкой в край кровати и небрежно развёл рукой ноги Питера в сторону, чтобы нависнуть сверху. Он упёрся руками по бокам от его головы, замирая с лукавой улыбкой. Кажется, Питер только сейчас осознал, что Тони был практически одет. На нём всё ещё виднелись рубашка и брюки, и это вдруг жутко разозлило Питера. Он выдохнул, находя пальцами пуговицы. Те, как назло, не поддавались. Вымученно дёрнув пальцами в последний раз, Питер прохрипел: — Прости. А затем сорвал пуговицы — все до единой. Крепкая мускулистая грудь едва не ослепила Питера. Не было и намёков на шрамы. — Какое кощунство, — неодобрительно прокомментировал Тони. — Это был «Armani», если тебе интересно. — Ты не слышал? Я миллионер. Куплю тебе новую. Что-то в глазах Тони опасно засверкало. Питер понял, что именно. Ему ещё никогда не говорили таких слов — всегда Тони был тем, кто говорит подобное. — Это было чертовски горячо, — прорычал он, вырывая у него настойчивый поцелуй. Рука прошлась по внутренней стороне бедра Питера, сжимая пальцы. — Ляг на живот, я пока разденусь. Ещё несколько секунд проследив за тем, как Тони встаёт и снимает с себя остатки одежды, Питера, наконец, повернулся и замер в ожидании. Тони возник почти неожиданно. Сначала Питер ощутил кончики пальцев, которые благоговейно скользнули по линии позвоночника вниз. Затем он услышал, как прогнулась кровать от веса его тела, что нависло сверху. После он ощутил губы на своём плече и как чужой живот прижимается к его спине. Ощущение чужого члена, прижатого к пояснице, едва не свело его в могилу. Питер выгнулся, как кот, прижимаясь ближе к телу над ним. — Вот чёрт, чёрт… — прохрипел он, когда Тони мягко вцепился зубами ему в загривок. — Тш-ш, — успокаивал его Тони, дразняще двигая тазом. — Всё хорошо. Питер крепко сжал покрывало, на миг закрывая глаза от нахлынувших на него чувств. Тело сходило с ума, и ему нужно было как-то удержать себя в руках, чтобы не взять всё в свои руки и не наделать глупостей. Если Тони хотел двигаться в таком темпе — Питер готов был подождать. — Такой чувствительный, — выдохнул Тони, проходясь ладонью по его боку. Питер сильнее прижался к нему, прерывисто дыша грудью. — Тони, пожалуйста… Он не знал, о чём просил. Всё тело неистово било дрожью. Внутри взрывались тысячи маленьких бомб, распаляя его ещё больше. Это было… ошеломляюще, почти как в дурмане. Питер чувствовал своими бёдрами бёдра Тони, чувствовал, как он полыхает от собственного возбуждения, прижимаясь своими губами к чувствительному месту за его ухом. — Если что-то будет не так, скажи. Тони чуть привстал и рукой отодвинул ногу Питера в сторону, раскрывая его. Секунду ничего не происходило, словно Тони позади него замер, чтобы посмотреть. Сначала было ощущение холода от влаги на пальцах Тони, но, когда они проникли внутрь, Питер с шумом выпустил воздух и прошептал: — Боже мой… Тони… Чёрт. Чёрт, продолжай… И Тони продолжил. Тело Питера было мягким и податливым, оно впускало его пальцы и двигалось навстречу, пока изо рта вырывались низкие стоны. Его вело, мир вертелся, не находя за что ухватиться. Он чувствовал, насколько Тони над ним был напряжённым и собранным, насколько он контролировал каждое прикосновение и движение, боясь причинить боль. Питер чувствовал, как пальцы Тони медленно скользят внутри, изучая и готовя его. Каждое движение было неторопливым и размеренным, почти ритуальным в нынешних обстоятельствах. Питер прижался лбом к покрывалу и сжал кулаки, сглатывая дрожь, которая поднималась от пальцев ног к затылку. Тони, казалось, изучил его тело за каких-то пару минут. Когда пальцы задели пульсирующий клубок внутри него, Питер жалобно заскулил, прикусывая губу. — Дыши, малыш, — спокойным голосом сказал Тони ему на ухо. Он прижался к Питеру сзади и поцеловал его плечо. — Всё хорошо. Питер попытался вдохнуть, но получился лишь судорожный всхлип. Тони замер на мгновение, а затем привстал с Питера, и его свободная рука легла на поясницу, поглаживая мышцы круговыми движениями. — Ты… — выдохнул Питер. — Ты просто… невероятный… Как ты?.. О чёрт!.. — Я знаю. Но не против, если ты повторишь. Питер издал истеричный смешок, но он тут же потонул в очередном стоне. Судя по звуку, Тони тоже улыбнулся. Питер почувствовал, как его губы коснулись его шеи, а живот снова прижимался к спине. Дыхание Тони обжигало кожу. Его губы накрыли плечо с влажным выдохом. Когда появились зубы и прикусили кожу, Питер неосознанно застонал и сильнее выгнул спину. — Ты уверен? — спросил Тони, отрываясь на мгновение, чтобы посмотреть на него. — Могу остановиться, если хочешь. Питер повернул голову, встречаясь с ним взглядом. В глазах Тони читалась такая смесь желания и преданности, что Питер почувствовал, как его сердце сжалось. — Не останавливайся, — прохрипел Питер. Он привстал на локте, обнимая его рукой за затылок и притягивая к себе ближе. Волосы в его пальцах были мягкими и влажными от пота. — Пожалуйста… Я хочу этого. Ну же… Тони кивнул, его глаза потемнели и блеснули в приглушённом свете спальни. Он медленно вынул пальцы, и Питер почувствовал, как его тело напряглось в ожидании. Тони заботливо погладил бедро, поцеловал бицепс, мелькающий перед ним. Его член прижался к Питеру. — Смотри на меня, — приказал Тони, и Питер подчинился, сжимая губы. — Я хочу видеть твое лицо. — Хорошо. Хорошо, я… Тони толкнулся вперёд, и Питер ахнул, сжимая в пальцах его волосы. Их общий стон был оглушительным. Всё внутри Питера сжалось от давления, и он распахнул губы, прерывисто хватая воздух. Тони прижался к его губам в каком-то грязном, порочном поцелуе, а затем чуть отстранился, не убирая взгляд. — Тони… Он, наконец-то, получил то, чего так долго хотел. И это было потрясающе. До искр за сетчаткой, до судорог в пальцах и маленьких безвредных аритмий. Тони замер на полпути, давая Питеру время привыкнуть. Казалось, что это было необходимо обоим. Рука Тони обвилась вокруг его груди, пальцы царапнули нежную кожу, задевая соски и пересчитывая рёбра. — Ты удивительный, — прошептал Тони в его распахнутые губы, начиная двигаться. Шея болела, но Питер не отвёл бы взгляд даже под дулом пистолета. — Такой чертовски отзывчивый. Питер не мог ответить. Его дыхание было рваным и хриплым, как у раненого зверя. Изо рта вырывались какие-то жалобные всхлипы вперемешку с надрывными стонами. Питер чувствовал, что тает. Это было так близко. Так тесно и глубоко. Сердце Тони билось куда-то в лопатки Питера, синхронизируясь с его собственным ритмом. Нервы кричали от ощущений чужого тела над ним, вбивающегося и скользящего внутрь, словно ему там было самое место. Каждый толчок Тони был похож на волну, что накатывала на песчаный берег: сначала мягким приливом, а затем уверенным напором — Питер изгибался, прижимался ближе и чувствовал, как дрожит собственное тело. Его пальцы перебирали волосы Тони, впивались в покрывало, ища опоры, ногти царапали ткань, но он не мог издать никакого другого звука, кроме стонов и дыхания, которое вырывалось из груди короткими, судорожными вздохами. — Полетели на Фиджи, — выдохнул Тони, требовательно прикусывая Питера за ухо. — У меня там остров. Устроим небольшой отпуск. Движения Тони стали быстрее и глубже. Он вбивался в него с приглушенными шлепками. Каждый толчок был как удар тока, заставляющий Питера забыть обо всем, кроме этого момента, кроме этой комнаты и этого человека. — Фиджи? — переспросил Питер, пытаясь собрать мысли сквозь вязкую патоку наслаждения. Он уронил голову вниз, смотря на смятое покрывало мутными глазами. — Прости, Тони… Ах… Но, боюсь, что мы с тобой ещё неделю не вылезем… из постели… О чёрт… Судя по сбившемуся дыханию Тони, он улыбнулся. — А потом? — прошептал он, сильнее врезаясь в него бёдрами. Тони обхватил его лицо рукой и повернул голову к себе. Поверхностный злой поцелуй обжёг губы. — М? Или всё так безнадежно, и я теперь пленник в собственном доме? Питер знал, что близко. Чувствовал это. Но всё-таки нашёл в себе силы прошептать сквозь призму надвигающегося оргазма: — А потом хоть на край света, — он прикусил Тони за губу, чувствуя, как узел внутри начинает взрываться. — Лишь бы… Лишь бы ты был рядом… Тони!.. Фиджи не такой уж и плохой вариант, по правде говоря. Питер, не смотря на своё внушительное состояние, так и не сумел никуда выбраться. Но если Тони готов был пообещать и там делать с ним все эти прелестные вещи, то Питер готов был рискнуть. Конечно же, он готов был рискнуть.