Смотреть в глаза

Жизнь у Паладино текла привычным руслом: пробуждение, работа, короткая прогулка по набережной, ужин и сон. После закона о запрете суперов он словно потерял часть себя. Когда-то он был героем, помогал людям — и именно тогда Саймон чувствовал себя нужным. После тех дней в кафе, когда Боб, Люциус и Джек уговорили его выйти из тени, придумали ему псевдоним «Всевидящий» и отправили к Эдне за костюмом и шлемом, у него появился круг близких друзей, даже верные фанаты. А теперь он был просто обычным человеком, ничем не отличавшимся от миллионов других. С такими мыслями Саймон вошёл в привычное кафе в обеденный перерыв. На этот раз вся троица была в сборе. Люциус, Боб и Джек заметно оживились, заметив его, и наперебой начали здороваться. — Эй, Саймон, ты с нами? — спросил Боб, когда тот, бросив пару коротких слов, сел за стол и снова погрузился в мысли. Саймон поднял голову и встретился с их взглядами. Все заметили, что настроение у него неважное, но вслух спросить решился только Люциус: — Ты в порядке? — Ой, извините, — пробормотал Саймон, стараясь натянуть улыбку. — Просто не выспался. Так, о чём вы говорили? Кстати, Люциус, подарок жене выбрал? Тот закатил глаза, и Джек тут же встрял, словно только ждал повода: — Конечно выбрал. Жизнь, сохранённую его храбростью в магазине. Люциус вздохнул, но не смог не улыбнуться. — Ты бы попробовал прожить с кем-то дольше недели — вот тогда и поговорим. — Ах, мой друг, — Джек картинно положил ладонь себе на грудь, — я слишком красив, чтобы позволить себе такие цепи. Жениться — значит обречь человечество на зависть. Саймон невольно рассмеялся. И сам удивился: шутки Джека всегда казались ему забавными, но сегодня они почему-то попадали особенно точно. Каждый раз, когда Джек вставлял своё остроумное слово, смех у Саймона вырывался легче и звонче. Он начал замечать и другое: взгляд будто сам тянулся к Джеку. К красивому профилю, к светлым глазам, к легкой ухмылке, с которой тот произносил каждую реплику. Он не мог оторваться — и это становилось слишком заметно. Джек вдруг заметил его пристальный взгляд и приподнял бровь: — Ну что, Всевидящий, проверяешь, всё ли со мной в порядке? Саймон резко моргнул, не зная, что ответить. — Да ладно тебе, — вмешался Боб, хлопнув Саймона по плечу. — Он просто не выспался. Мне вообще показалось, когда сюда шёл, он не сразу понял, как двери открываются. За столом раздался общий смех, и напряжение рассеялось. Но у Саймона внутри всё только сильнее перепуталось. Разговор перешёл к серьёзному. Они снова вспомнили о законе, что запретил им быть собой. — Несправедливость, — тихо сказал Саймон, крутя в руках ложку. — Мы могли бы помогать людям, а нас заставили сидеть в тени. Это… неправильно. — Я согласен, — отозвался Боб. — Но у нас семьи. Их надо защищать. — А я считаю, — вставил Джек с тем же самодовольным блеском, — что нас просто боятся. И правильно делают. Мы выше обычных людей — и закон этого не изменит. Люциус фыркнул, но промолчал. Обеденный перерыв подходил к концу. Саймон нехотя поднялся, попрощался и направился обратно к офису. Он должен был думать о бумагах, о работе, о том, что закон несправедлив, что суперы заслуживают права быть героями. Но все мысли упрямо возвращались только к одному человеку — к Джеку, его улыбке и светлым глазам.