Смотреть в глаза

Телефон в руке казался тяжелее, чем обычно. Джек уже несколько минут шагал по улице туда-сюда, пока наконец не нажал на нужный контакт. — Алло? — в трубке раздался знакомый голос. — Эй… это я. Может, увидимся? Надо поговорить, — слишком быстро выдохнул Джек, словно боялся, что Саймон не дослушает. Небольшая пауза. Потом спокойный, но отстранённый голос: — Прости, Джек. Сейчас не получится. Я… занят. — Занят чем? — спросил Джек слишком резко, сам того не желая. — Это не важно. Давай потом, ладно? Гудки. Джек остановился прямо на тротуаре, чувствуя, как внутри всё сжалось. «Занят». Просто так. А с кем? С той девушкой? Мысли вспыхнули одна за другой, перед глазами стояла картинка: Саймон улыбается кому-то другому, смотрит так же тепло, как когда-то на него. Челюсть свело. — Чёрт… — выдохнул Джек, и в голове уже не оставалось сомнений, куда он поедет. ⸻ У подъезда было тихо. В окнах — темно. Саймона дома не оказалось. Джек вышел из такси, сунул руки в карманы и остался стоять. «Правда занят. Неужели с ней?» Он прошёлся вдоль двора, потом вернулся и сел прямо на ступеньки. Время тянулось невыносимо медленно, но Джек не сдвинулся с места. С каждой минутой ревность всё сильнее давила на грудь, но вместе с ней поднимался страх. «А если я уже опоздал?» И всё же Джек не уходил. Саймон весь день ходил с тяжёлым сердцем. После звонка Джека тревога только усилилась. В голосе друга слышалась натянутая ровность, будто тот старался скрыть что-то важное. Саймон ответил, что занят, и сразу пожалел о своей холодности. Но разве не этого хотел Джек? Разве не сам он сказал, что им лучше остаться друзьями? А всё равно надежда жила. Каждый день Саймон ждал его появления в кафе — хотя бы на минуту, хотя бы мельком. Но Джек не приходил. Люциусу и Бобу он говорил, что завален работой, и Саймон понимал: это лишь отговорка. Он избегает. Мысли об этом не отпускали его и по дороге домой. «Зачем он звонил? Чтобы всё-таки поставить точку? Чтобы сказать, что я должен забыть?» — такие мысли давили всё сильнее. И вдруг, у самого подъезда, Саймон остановился. На ступеньках, прислонившись к перилам, сидел Джек. Он заснул, уткнувшись в плечо, волосы растрёпаны, руки сжаты в кулаки даже во сне. Знакомый силуэт, до боли близкий. Саймон не удержался и сел на корточки рядом. Несколько секунд просто смотрел, и сердце сжалось — от нежности и удивления. — Джек, — позвал он тихо, касаясь его плеча. — Проснись. Тот дёрнулся, распахнул глаза и сразу выдохнул с облегчением: — Саймон… — Пошли, — мягко сказал тот, протянув руку. — Ты же не собирался спать на улице. Они поднялись в квартиру. Стоило Саймону закрыть дверь, как Джек вдруг схватил его за руку. Сильные пальцы дрожали, будто он боялся отпустить. — Прости, — слова посыпались сбивчиво, горячо. — Прости, что решил всё за нас. Что сказал, будто нам лучше остаться друзьями. Я испугался. Я думал, если у нас не выйдет, то потеряю тебя совсем. Но я не хочу так. Я не хочу, чтобы ты был просто другом. Я не хочу, чтобы ты улыбался кому-то другому. Я видел тебя в кафе… с ней… и… — его голос сорвался. Саймон замер. Он чувствовал, как к горлу подкатывает ком. Ему всё ещё было трудно поверить в то, что слышит. Его сознание металось: «Это Джек? Тот самый Джек, который сам оттолкнул меня? Почему сейчас? Почему так?» Слова друга обжигали, заставляли сердце биться сильнее. В глазах Джека был страх и отчаянность — тот самый, которого Саймон никогда раньше в нём не видел. — С кем? — только и смог спросить он, всё ещё не до конца веря. — С девушкой… Ты сидел рядом, так ей улыбался… — Джек говорил поспешно, и в каждом слове чувствовалась ревность. Саймон моргнул, удивление сменилось лёгкой растерянной улыбкой. Он вспомнил — тогда за столиком с ним сидела двоюродная сестра, которую он не видел несколько лет. — Джек… — он не удержался и тихо рассмеялся. — Это моя сестра. Тот растерянно замер, не зная, что ответить. Слова, которые он готовил, будто рассыпались на глазах. Саймон же чувствовал, как к нему приходит ясность. Джек ревновал. Джек боялся потерять. Джек говорил всё это, потому что не мог иначе. И в этой сумбурной откровенности не было ни капли игры. Он не стал слушать дальше. Просто шагнул ближе и поцеловал его — мягко, но твёрдо, вкладывая в этот поцелуй всё: и своё удивление, и то, как долго ждал, и то, что больше не хочет отпускать. Всё остальное можно было обсудить потом. Сейчас хватало этого.