Иллюзия спасения

Щелчок. Дверь захлопнулась. Джекс остался один в пустой комнате. Наедине с собой, со своими мыслями и страхами. Несколько секунд его рука всё ещё лежала на дверной ручке, будто не решалась отпустить. В голове вновь и вновь прокручивалось всё, что произошло за сегодня. Наконец пальцы разжались. Джекс огляделся. Комната не представляла из себя ничего особенного: кровать, тумбочка стол, шкаф. За отдельной дверцей — душ и туалет. Всё это больше напоминало номер в дешёвом отеле, чем чьё-то жилище. На стене слева от кровати висел плакат, имитирующий окно. Смешно и нелепо. Для чего он тут? Чтобы издевательски напоминать жильцам, что солнце им больше не светит? Или, наоборот, чтобы хоть намёк на внешний мир пробивался сквозь серые стены? Ответа не было. Джекс устало усмехнулся. Добравшись до кровати, он с глухим стуком рухнул на неё, отбрасывая костыли в сторону. — Значит, ушёл… — он повернулся к фальшивому окну, но взгляд проскользнул сквозь нарисованное небо — куда-то дальше. На лице застыла кривая улыбка. — Узнав правду... Узнав, что рассеивание — не конец, всё равно выбрал поверхность… — неприятное чувство шевельнулось внутри. — Я знал, что ты эгоист, но не до такой же степени. — парень сделал паузу, — Хотя явно не мне тебя судить, — пробормотал он, переворачиваясь на спину. Веки тяжело сомкнулись, вырвался глухой вздох. — Не думал, что ты оставишь меня, Риббит.

***

Сон пришёл к Джексу не сразу, он подкрался исподтишка, но и там Джекс не нашёл покоя. Его бросало в замкнутый круг: он засыпал, тут же просыпался с тяжёлой одышкой, немного приходил в себя, и снова проваливался в кошмар. Раздражённый очередным пробуждением, он попытался подняться. Ноги подкосились, пришлось вцепиться в тумбочку, чтобы не рухнуть обратно. Мышцы дрожали, каждая кость отзывалась тупой болью. Добираясь до душевой, он больше скользил по стенам, чем шёл сам. Холодная вода обожгла лицо. Джекс уставился в тусклое зеркало. Влажные тёмные волосы прилипли к коже, под глазами залегли тени, губы потрескались. Всё это вместе с измождённым телом придавало ему крайне болезненный вид. Он скривился и отвернулся. Смотреть на собственное отражение не было сил. Вернувшись, Джекс снова лёг. Он ждал сна, хоть какой-то передышки, но тщетно: даже дремота не приходила. Так он и пролежал до самого утра, пустым взглядом уставившись в потолок. В какой-то момент тишина стала слишком плотной, словно ожидала, что её нарушат. Тук-тук — осторожный стук в дверь ворвался в комнату, как свежий воздух. Джекс был даже немного рад. Он с трудом поднялся с кровати, пружины скрипнули в ответ, словно провожая юношу. Двигаться стало чуть легче, чем вчера, но каждый шаг всё ещё был тяжёлым. Он поднял костыли, что были небрежно брошены им вчера и теперь валялись под ногами, а после побрёл к выходу. Приоткрыв дверь, услышал знакомый голос. — Доброе утро, Феликс, — Клара задержала взгляд на его осунувшемся лице чуть дольше, чем следовало. — Спалось тебе, похоже, неважно. Выглядишь отвратительно. Уголок его губ дёрнулся. — В жизни так хорошо не высыпался, — процедил Джекс, вызывая у Клары тяжёлый вздох. — Если это будет продолжаться, могу дать что-нибудь, — сказала она, уже разворачиваясь. — А пока идём. — В столовую? — уточнил он, проследив за направлением Клары, медленно шагая за ней. — Да. Тебе нужно поесть. Он удивился, но спорить не стал. Вместо этого задал вопрос, который давно вертелся на языке: — Кстати… откуда ты знаешь моё настоящее имя? — Ничего особенного, — спокойно ответила Клара. — Внизу есть записи с личными данными каждого участника цирка. — Понятно, — отозвался Джекс без особого удивления. В целом чего-то такого он и ожидал. Пройдя несколько метров, парень споткнулся и с трудом удержался на костылях. — Ах, как же задрало это деревянное и слабое тело! — выругался он, едва не потеряв равновесие. — Скажи спасибо, что ты вообще можешь двигаться, — Клара остановилась и посмотрела на него пристально. — Если бы не “коктейль” из миорелаксантов и нейростимуляторов, что я ввела тебе перед пробуждением, ты бы всю неделю пролежал в постели, корчась от боли и спазмов. — Брр, ну и жуть, — Джекс вздрогнул и поморщился. Ему совсем не хотелось проверять это на себе. — Спасибо о Великой Кларе за то, что уберегла мою тушу от страданий, — театрально протянул он, чем вызвал лёгкий смешок. — Не обольщайся, — на её лице появилась лёгкая, но жуткая улыбка. — Я знаю все методы, чтобы вызвать обратный эффект. Она сказала это слишком спокойно — то ли шутя, то ли всерьёз. Клара шагнула в столовую, оставив Джекса одного в коридоре. Он смотрел ей вслед и невольно поёжился. И хоть внутри холодком шевельнулась тревога, но уголки губ предательски дрогнули в ответной усмешке.

***

Трапеза в столовой проходила в тишине. Казалось, всё, о чём они могли бы поговорить с Кларой, осталось за дверью. Еда представляла собой безвкусную пасту из водорослей и такой же пресный батончик с какими-то добавками. Абсолютно всё здесь было одинаковым — серым и бесцветным. «Даже в цирке еда была вкуснее», — промелькнула мысль. Признавать этого не хотелось, но концепция цирка как «спасения» действительно имела смысл. Со временем Джекс всё чаще ловил себя на том, что невольно в это верит. И каждый раз, когда подобные мысли прорывались наружу, он включал режим отрицания и отмахивался от них, как от назойливого комара. — Ты хочешь на поверхность? — вдруг спросила Клара, уже доев свою порцию. — Не знаю, — честно ответил Джекс, сам удивившись собственным словам. Скорее да, чем нет. В любом случае лучше, чем оставаться в этой гробнице. — Хорошо, — Клара встала и убрала за собой посуду. — Ты можешь отправиться уже через неделю. Либо... — Либо? — Либо подождать два месяца и выйти вместе со всеми. Джекс вскинул бровь и уставился на неё. — Два месяца? Ты уверена, что сможешь вызволить остальных так быстро? — Да, — её голос звучал твёрдо и спокойно. Парень опустил голову, задумавшись. Стоило ли ему ждать? Отношения с остальными у него были далеки от хороших. С другой стороны, выживать в одиночку в постапокалиптическом мире — задача почти невозможная даже для него. Джекс тяжело вздохнул, не находя ответа. Клара, заметив его сомнения, подошла ближе и аккуратно положила ладонь ему на плечо. Тот вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. — Не знаю, насколько для тебя важно моё мнение, но... — она слегка улыбнулась, встретившись с его взглядом. — Я бы хотела, чтобы ты остался. Чтобы составил мне компанию. Я столько лет прожила в одиночестве, что едва не сошла с ума. А с твоим появлением стало хоть немного веселее. Джекс замер. Будет ложью сказать, что эти слова не тронули его. Но признавать это, и тем более показывать он не собирался. — Ну-у, раз ты настаиваешь... так и быть. Этот великий и прекрасный останется, чтобы скрасить твою скуку, — нарочито пафосно произнёс он, позволяя привычной улыбке расплыться по лицу. Клара рассмеялась, и её рука, до этого лежавшая на его плече, скользнула выше и взъерошила его чёрные волосы. — Эй! Что ты делаешь?! — Джекс тут же сбросил её руку. — Это неприятно, знаешь ли! Его возмущение лишь усилило смех Клары. — Боже! — Прости, прости, — она наконец выровняла дыхание. — Не смогла удержаться. В качестве компенсации дам тебе что-нибудь для сна. Идёт? Джекс, явно играя на публику, закатил глаза и демонстративно вздохнул: — Хорошо, прощу на этот раз. Как же тяжело жить с таким добрым сердцем... Их лёгкий смех ещё некоторое время заполнял серые стены столовой, оживляя унылую атмосферу. После трапезы Клара показала Джексу средний уровень бункера — самый большой из всех. Здесь находилась аппаратура, поддерживающая жизнь в бункере, лаборатория и что-то вроде медпункта. Делать было особенно нечего, и Джекс коротал время, наблюдая за её работой. Клара даже осмотрела его в конце дня. Убедившись что его состояние стабильно, они вернулись на верхний уровень. Проводив Джекса до комнаты, Клара остановилась и протянула ему небольшую баночку с белыми капсулами. — Держи. Это мелатонин. Выпей две капсулы сейчас. Если не поможет — подберём что-нибудь сильнее. Джекс посмотрел на баночку, потом на женщину перед собой. Открывая дверь, он тихо пробормотал: — Спокойной ночи... и... спасибо. Слова сорвались быстро, будто выскользнули сами. Не ожидая от себя такого он тут же захлопнул дверь, не дав Кларе возможности ответить. За дверью послышался мягкий вздох и спокойный голос: — Спокойной ночи. Джекс опустился на кровать. В груди неприятно заныло — слишком непривычно было для него проявлять что-то вроде искренности. «Первый и последний раз», — подумал он, запивая капсулы водой. — Первый и последний раз, — повторил уже вслух. С этими словами он лёг. Глаза сомкнулись, и сознание мягко скользнуло в сон.