Срывая розы

Вопреки распространенному мнению, почетный титул Наследного Принца ощущался не так уж и почетно. Скорее был похож на ошейник без застежки и, соответственно, без возможности его снять. Он сжимал горло и не давал дышать полной грудью. Минхо не жаловался. С тех пор, как пробудился его Дар Целительства, он осознал одно: выхода из этой клетки нет и не будет. Ошейник, серебряный, усыпанный крупными бриллиантами, останется с ним до конца жизни. Просто потому что не повезло с семьей. Целительство было одновременно и проклятием, и благословением. И, чем старше Минхо становился, тем сильнее Целительство напоминало проклятие.

~-•*•-~

Свое шестнадцатилетие Минхо встречал с радостью, не догадываясь, что именно этот злосчастный день станет началом конца. Он проснулся утром с улыбкой на лице и ощущением заполненности в груди. Будто что-то теплое и приятное наконец сумело заткнуть пустоту внутри. Магия, подумал Минхо и шире улыбнулся, с нетерпением подорвавшись и усевшись удобнее на постели. Вытянув перед собой руку, Минхо с замирающим в груди сердцем попробовал вызвать Воду, всей душой надеясь, что перенял Дар отца. Потому что владеть Водой было бы проще всего. Отец бы одобрил это и, возможно, наконец обратил внимание на собственного сына. Возможно даже, он бы стал гордиться им. Зажмурившись, Минхо воззвал к Воде, как его учили наставники. Представил, что все его тело — бушующая река, и направил ее русло к ладоням. Но Вода оказалась упрямой — отказалась повелеваться Минхо. Он зажмурился крепче и снова попытался схватить ее, но магия ускользнула из рук, будто в насмешку. Значит, не Вода, вздохнул Минхо и снова прикрыл глаза. Сердце ускорило темп, подгоняемое зародившимся в груди волнением. Разочарование осело на языке горечью. Но Минхо не готов был сдаться. Он встряхнул рукой и сосредоточился на Даре Земли — магии матери. После нескольких неудачных попыток вырастить хотя бы травинку, Минхо перешел на Воздух. Результат оказался все тем же — ничего не произошло. Начиная нервничать, он закусил губу и попробовал вызвать Огонь: ни искорки не вспыхнуло. Неужели он бездарь? Минхо испуганно вскочил с кровати и нервно заметался по комнате. Не может быть. Его родители — маги. Не может же у магов родиться бездарь? А если подменили при рождении? Настоящий Принц где-то там, в бездарьской деревне вспахивает поле. А он фальшивка, которую казнят на месте, если отец узнает. А отец обязательно узнает: у него глаза и уши везде. Дыхание участилось, движение ускорилось. Минхо смотрел куда-то перед собой, но в глазах троилось. Он не знал, что делать, к кому идти. Может, имеет смысл сбежать, пока не поздно? Раздобыть бездарьские одежды, сесть на первый корабль и уплыть в Вертленд? Надежда впечатлить отца таяла с каждой секундой. Мало того, что он не овладел Даром Воды, — природа не наградила никаким другим. Перед глазами замаячил образ виселицы с нетерпеливо покачивающейся на ветру петлей, преднозначенной для Наследного Принца. Погруженный в тревожные мысли, Минхо не заметил прикроватную тумбу, возникшую на его пути словно из ниоткуда, и с силой врезался в нее, случайно задев вазу. Она, опасно зашатавшись, сорвалась вниз и с оглушительным звоном разлетелась на тысячу осколков. Зашипев от боли, Минхо опустился на колени и протянул руки к осколкам, неосторожно хватаясь за острый край одного фарфорового куска. Громко ойкнув от резкой боли, пронзившей палец, он одернул ладонь и поднес ее к глазам, разглядывая небольшую капельку крови, выступившую на подушечке пальца. — Че-ерт, — прошипел он, недовольно морщась. — Что ж за день сегодня такой? В оглушающей тишине, установившейся в комнате, Минхо расслышал быстрый топот, приближающийся к его покоям. После короткого стука в комнату ворвалась бледная, как смерть, служанка и, окинув быстрым взглядом покои принца, остановилась на Минхо. — Ваше Высочество, что произошло? — выдохнула она, ещё больше побелев, когда увидела окровавленный палец и кучу осколков вместо вазы. — Как же вы так умудрились? — Случайно, — виновато повесив голову, вздохнул Минхо и, повинуясь какому-то странному порыву, провел здоровой ладонью над ранкой. Саднящую боль сменило теплое покалывание, и порез затянулся в считанные секунды. Шокированно округлив глаза, Минхо покосился на служанку, собирающую осколки в свой передник и не обращающую на него внимания, и провел рукой над ушибленным бедром, удивленно осознавая, что боль утихает, сменяясь все тем же теплым покалыванием, будто ее и не было вовсе. — Ваше Вы… — снова обратилась к нему служанка, собрав осколки и поднявшись с колен, и оборвала себя на полуслове, непонимающе нахмурившись: — Куда пропал ваш порез? Минхо поднял на нее ошеломленный взгляд и отрицательно покачал головой, вдруг замечая проблеск серебристости в темных волосах служанки. Седина? Минхо нахмурился, приглядываясь внимательно. Да, действительно. Седина. В волосах молодой женщины. Седина, которой не было минуту назад. Минхо сильнее нахмурился. Откуда она взялась? Разве мог детский порез до такой степени напугать служанку, что она поседела от страха? — Ваше Высочество? — позвала она, отвлекая Минхо от размышлений. — Точно все в порядке? Вы выглядите бледным. — Да, да, все хорошо, — криво улыбнувшись, поспешил заверить ее Минхо и, поднявшись с пола, мягко подтолкнул ее к дверям. — Не могли бы вы оставить меня одного? Нужно подготовиться к занятию по владению мечом. — Прошу прощения, Ваше Высочество, за беспокойство, — поклонившись, пролепетала служанка и поспешила покинуть покои Принца. Стоило двери закрыться, как Минхо резко выдохнул. Это что же получается? Из всех возможных Даров природа наделила его Целительством? Минхо почувствовал, как по лицу расползается довольная улыбка. Целительство было его ключом к свободе. Отец, узнав, что его сын овладел самым редким Даром, наконец обратит свое внимание на Минхо. Наконец он станет достойным отцовской любви. Тогда Минхо казалось, что не может быть подарка лучше, чем Целительство. Он считал Дар благословением, способным вытащить его из ямы одиночества и попыток привлечь внимание родителя. Минхо был слишком юн. Он надеялся на лучшее будущее, не зная, что светлые мечты превратятся в самый ужасный кошмар.

~-•*•-~

— Работай же ты, — ворчал Минхо, пытаясь залечить ожог на ладони матери. И то ли Дар был не в настроении слушаться, то ли Минхо оказался никудышным Целителем, но красное пятно никак не хотело сойти со светлой кожи. — Не нужно подчинять магию себе, — заговорила Королева, устав наблюдать за безрезультатными потугами сына. — Ты и твой Дар — одно целое, в котором не должно быть хозяина и питомца. Вы в первую очередь команда, и до тех пор, пока ты будешь уважать его, Дар будет твоим главным союзником. — Но мой Дар даже не живой человек! — воскликнул Минхо, недовольно взмахнув руками. — А я его обладатель. Значит, я должен быть главным! — Минхо! — одернула его мама. — Как будущий правитель ты должен понимать, что все люди одинаковы. И то, что ты родился принцем, не делает тебя лучше других. — При чем здесь это вообще? — застонал Минхо, закатывая глаза, и скрестил руки на груди, отказываясь внимать очередным нравоучениям. — Мы вроде про магию говорили. — При том, что уважение к людям начинается с уважения к своему Дару, — недовольно поджав губы, вздохнула его мама. — Все в этом мире начинается с себя. Любовь к себе порождает любовь к другим. Минхо упрямо засопел, не до конца веря словам матери. Не обязательно же воспитывать себя, чтобы хорошо относиться к другим. Не обязательно в целом относиться хорошо к людям. — Отец говорит, что мы выше других. Наша магия оказалась могущественнее Дара любого другого человека, поэтому короны сидят на наших головах. И поэтому я имею право считать, что я лучше других. — Сынок, — покачала головой Королева, накрыв его ладонь своей, — все люди равны, не важно, что тебе говорит отец. Знаешь, как дела обстоят на моей родине, в Вертленде? Там нет разделения на магов и бездарных, Король восседает на троне, но при этом каждое решение принимает вместе с Советом — кругом представителей из народа. Там все равны, понимаешь? — Но и у нас все чудесно! — возразил Минхо. — Все счастливы! Потому что отец — мудрый и справедливый правитель! — Ты так в этом уверен? — печально глядя на сына, спросила Королева. — В нашем королевстве счастливы только маги. Но далеко не всем везет родиться в правильной семье. — Ты про бездарей? — сморщился Минхо. — Они же сами выбрали ненавидеть магов! Сами выбрали такую жизнь! — Минхо, — вздохнула она, расстроенно качая головой. — Ты бы реже слушал отца. Бездарные не выбирали такую жизнь. Они несчастны не потому, что ненавидят магию. Жизнь бездарных тяжела потому что их презирают, не считают за людей, вынуждают всю жизнь заниматься черной работой, за которою брезгуют браться маги. И все с подачи Его Величества. Он ненавидит бездарных, поэтому и сочиняет небылицы, чтобы ты ненавидел их тоже. — О чем ты говоришь? Отец не врет! Он не может! Бездари сами выбрали свою судьбу! — Ты еще такой ребенок, Минхо, — прошептала Королева, с легким разочарованием глядя сыну в глаза. — А знаешь, я могу раздобыть тебе бездарьские одежды, чтобы ты мог провести несколько часов в компании бездарных и понять, кто же тебе врет, а кто говорит правду. — Ладно! — согласился Минхо, разозленно вскакивая с пуфа. — Я схожу в город, но только для того, чтобы опровергнуть твои слова! Минхо до последнего хотелось верить в слова отца. Иначе их опровержение повлекло бы за собой осознание того, что Король врал ему постоянно и настраивал против тех, кто больше всего нуждался в защите. Это бы значило, что все это время Минхо находился на неправильной стороне. — Если я окажусь права, пообещай мне, что ты никогда не пройдешь мимо нуждающегося в помощи человека. Особенно если нуждающимся окажется бездарный, — попросила его мама. — Дай мне слово. — Обещаю, мама, — прошептал он, отчего-то сдерживая слезы обиды. — Если ты права, я помогу каждому.

~-•*•-~

Мама действительно раздобыла ему одежду: темные штаны из жесткой ткани, подпоясанные шнурком-бечевкой, светлую льняную рубаху в каких-то грязных пятнах и мерзко-коричневые ботинки из грубо обработанной кожи. — Ты уверена, что бездари ходят в этом каждый день? — морщась и брезгливо рассматривая себя в зеркале, пробормотал Минхо. — Больше похоже на орудие пыток, чем на одежду. — С их выручкой это лучшее, что бездарные могут себе позволить, — ответила Королева, подходя к нему со спины, и через отражение в зеркале взглянула Минхо в глаза. — Ускользнешь из дворца через кухню. Перед Его Величеством я тебя прикрою. Вернешься завтра на закате все так же через кухню. Постарайся, чтобы как можно меньше стражей тебя заметили. — Хорошо, — квинул Минхо и поцеловал маму в щеку. — До завтра. Порывисто обняв Королеву, он резко отстранился и вышел из своих покоев. По коридорам передвигался спокойно, но не слишком уверенно, чтобы сойти за бездаря, недавно принятого на работу во дворец. Охранники действительно не обращали внимания, принимая его за слугу. А Минхо прятал довольную улыбку в высоком воротнике рубахи и шел дальше. Кухня встретила его суетой поваров и жаром вовсю работающих печей. Минхо неловко замялся на пороге, не зная, как сунуться в эту суетливость и не помешать. — Ваше Высочество! — заметив постороннего и тут же узнав в нем Наследного Принца, все как по команде согнулись в низком поклоне. — Не нужно церемоний, — замахал руками Минхо, нервно хмыкая. — Меня тут не должно быть. Поэтому ведите себя как обычно, — он криво улыбнулся, незаметно двигаясь в строну двери, ведущей на продуктовый склад. Повара, ещё немного поглазев на Минхо, все же вернулись к работе. Принц принцем, а королевский обед должен быть готов минута в минуту. Минхо выскользнул из кухни на склад. По телу пронеслась волна дрожи от резкого перепада температур, и он, поежившись от холода, пробрался к другому концу помещения, ловко лавируя между ящиками с фруктами и подвешенными за лапы птичьими тушами. Мерзость, подумал он, брезгливо морщась и отводя взгляд от птичьих глаз, подернутых мутной посмертной пеленой. После этого он вряд ли сможет съесть хоть что-то, сделанное из мяса птицы. Добравшись до тяжелой дубовой двери, Минхо, отворив засов, навалился на нее всем телом. Дверь с глухим скрипом нехотя поддалась и, взвизгнув ржавыми петлями, открылась, выпуская Минхо в город. Он оказался в безлюдном переулке, заваленном пустыми ящиками и каким-то мусором. Воровато оглянувшись по сторонам, Минхо неуверенно двинулся вперед, шагая по дороге, вымощенной камнем. В конце переулка показалась улица, по которой сновали люди. Много людей. Настолько много, что Минхо на мгновение замер, чтобы перевести дух. Сделав несколько неуверенных шагов, он остановился в метре от поворота на улицу и замялся, переступив с ноги на ногу. Может, все же не стоит? Если его узнают, будет плохо. Тогда достанется всем: матери, ему самому и всем слугам, не уследившим за ним. А если отец действительно все это время врал? Если Минхо убедится в том, что все это время жил во лжи и что бездарей действительно угнетают. Как ему жить дальше? Как ему помогать отцу, зная о всех его злодеяниях? Прерывисто вздохнув, Минхо прикрыл глаза и сделал уверенный шаг вперед. Маги в разноцветных накидках сновали вокруг него, будто не замечая его, и бесцеремонно задевали плечами, даже не оборачиваясь, чтобы извиниться. Будто для них Минхо был пустым местом. Странно, подумал Минхо. Будь он в королевских одеждах, в своей белой накидке, его бы сторонились и, если случайно задели плечом, тут же упали бы на колени, рассыпаясь в извинениях. Может, дело действительно в том, что бездарей не принимали за людей? Минхо тихо ахнул, в ужасе прикрыв глаза, и покачал головой. Не так он представлял жизнь в королевстве. Подняв голову, Минхо окинул внимательным взглядом улицу и заметил интересную деталь: пока люди в накидках уверенно вышагивали в центре, бесцеремонно распихивая остальных в стороны, те, кто был одет в простые, недорогие одежды, жались к стенам, запуганно поглядывая в сторону магов. — Эй, ты, не стой посреди дороги! — прикрикнул на Минхо какой-то Огневик. Минхо возмущенно подавился воздухом, глядя вслед наглому магу, но промолчал. Сейчас он не был Наследным Принцем. До завтрашнего вечера Минхо был бездарем. А бездари не высовываются. Сделав неуверенный шаг вперед, Минхо напрягся, вжимая голову в плечи, и, сместившись ближе к стене дома, побрел вниз по улице — к городским воротам. Чем дальше он отходил от центра города, тем больше бездарей проскальзывало в толпе. Но, даже превосходя магов числом, они продолжали жаться к стенам домов, чтобы ни в коем случае не привлечь лишнего внимания. Глядя на них, Минхо отчетливо видел и вбившуюся в их изможденные лица пыль, и морщины, усеявшие смуглую кожу, и чересчур худые фигуры. Бездари выглядели так, будто из них кто-то медленно высасывал жизнь. Минхо громко втянул носом воздух и, едва заметно пошатнувшись, резко остановился посреди улицы. В этот момент он понял, что отец действительно врал. Бездари не могли выбрать такую жизнь. Они выглядели как живые мертвецы, отчаянно борющиеся за каждую секунду существования. Чудовище, подумал Минхо и снова пошатнулся, сглатывая подступающую к горлу тошноту. Его отец — чудовище. И сам Минхо тоже чудовище.

~-•*•-~

— Ваше Высочество, — после тихого стука в покои заглянул слуга, пугливо вжав голову в плечи. — Его Величество ожидает Вас в своих покоях. — Зачем? — нахмурился Минхо и, захлопнув книгу, повернулся к нему. — Я уже посещал его сегодня. — Его Величеству нездоровится, — неловко мялся на пороге слуга, боясь войти. — Срочно нужны Ваши способности… В смысле, магия. Дар, — проглатывая окончания, принялся сыпать словами он, все сильнее сжимаясь под внимательным взглядом Принца. — Я понял, — прервал его Минхо, поднимаясь с кресла. — Можешь быть свободен, — махнув рукой, добавил он и, накинув на домашнюю рубашку Целительскую мантию, вышел из спальни, направляясь в Королевские покои. Поднявшись на этаж выше, он в нерешительности замер перед входом в отцовские покои. Минхо знал, что от его Дара зависит жизнь Короля. Знал и поэтому боролся с желанием развернуться и сбежать отсюда. Соблазн дать отцу умереть был слишком велик. Тогда Минхо взойдет на трон и люди больше не будут страдать. В голове зазвучал голос матери, настойчиво требующий пообещать, что он поможет всем нуждающимся. Крепко зажмурившись, Минхо до боли в пальцах сжал дверную ручку и резко, зло выдохнул. Тихо чертыхнувшись, он горько усмехнулся. Вот идиотище. Сейчас мог бы быть где-нибудь далеко, спасаясь сам и спасая других от отцовского гнета. Но нет, почему-то он все еще трусливо маячил перед дверью, сражаясь с проснувшейся совестью. — Ваше Высочество? — тихо прокашлявшись, позвал кто-то из-за спины. Минхо резко повернулся на голос, встречаясь взглядом с Кибомом, личным помощником Короля, и вздрогнул. — Почему вы тут стоите? — нахмурившись, спросил он, делая шаг к Минхо. — Вашему отцу сейчас очень тяжело, а вы тут ворон считаете. Постыдились бы! — Простите, — коротко поклонившись, буркнул Минхо и, развернулся лицом к покоям Короля. Положив ладонь на ручку, он толкнул тяжёлую дверь и вошел внутрь. Отцовская спальня была погружена во мрак, отчего белоснежные простыни слегка светились в темноте. Среди них чернильной кляксой распластался отцовский силуэт. Ему действительно было плохо. Лихорадка, подумал Минхо, подходя ближе. Он не видел в темноте, но был уверен, что отец весь мокрый от жара и дрожит так, будто его отправили гулять по ледяной пустыне в одном нижнем белье. — Ну чего ты застыл! — нетерпеливо прикрикнул Кибом. — Делай свою работу! Минхо остановился у самой кровати. Король сейчас выглядел совсем жалко. Настолько отвратительно, что в нем едва ли угадывался жесткий правитель. Его тяжелое хриплое дыхание скрежетом звучало в ушах. Отца действительно лихорадило. Кажется, он даже умирал. Занеся руки над телом отца, Минхо замешкался. Пара минут. Всего несколько минут, и отца не станет. Так может… — Целитель! — рыкнул Кибом и, коротко замахнувшись, с силой ударил его по щеке. — Приди в себя! Минхо вздрогнул, широкими глазами уставившись на помощника Короля, и прижал ладонь к щеке. Больно. Но отрезвляюще. Занеся свободную руку над отцом, он прикрыл глаза, взывая к Дару, и медленно провел ладонью от макушки до пят, чувствуя, как резко навалившаяся слабость клонит его к земле. Так хочется спать, краем сознания отметил Минхо, опускаясь на колени рядом с отцовской постелью. — Так-то, негодный мальчишка, — презрительно фыркнул Кибом, подходя ближе к Королю. Его дыхание облегчилось и замедлилось. Лихорадка прекратилась. Болезнь отступила. Минхо зажмурился, изо всех сил сдерживая слезы. У него был такой шанс. Но он им не воспользовался. Слабак. Трус и слабак. Пошатываясь, он поднялся с колен и на дрожащих ногах вышел из Королевских покоев, желая поскорее вернуться в свои. Как же больно. Где-то глубоко в груди. Почему никто не сказал, что быть Целителем настолько тяжело? Исцелять людей, которых хочется уничтожить, так чертовски больно. Скользнув в свою комнату, Минхо остановился перед большим зеркалом и словил себя на том, что не может посмотреть себе в глаза. Стыдно. Взгляд заблуждал по телу, поднимаясь к лицу и огибая собственные глаза. Заметив какой-то странный блеск в волосах, Минхо посмотрел на собственную макушку и поперхнулся вздохом. В его темных волосах появились серебристые пряди. Их было немного. Слишком немного для того, чтобы поднимать панику, но достаточно, чтобы задаться вопросом. А какова цена Целительства?

~-•*•-~

К двадцати шести Минхо возненавидел свой Дар. Если в шестнадцать он казался благословением свыше, шансом стать достойным сыном, то в двадцать шесть превратился в проклятие, позолоченный ошейник. Минхо чувствовал себя надрессированным псом, который послушно прибегает к Королю на каждое «к ноге». Низко. Чертовски низко. Но Минхо затыкал гордость и каждый раз возвращался на законное место у ног отца. Потому что так положено. — Ваше Высочество! — окликнул его в коридоре Кибом. — Отец ожидает вас в кабинете, — сказал он, подойдя к Минхо, и ухмыльнулся. Высокомерно, насмешливо. Будто всем своим видом хотел показать Минхо, что он всего лишь цепная псина и никакой не Наследный Принц. — Иду, — едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза, ответил Минхо и, развернувшись, пошел в обратную сторону. Остановившись перед отцовским кабинетом, он коротко выдохнул, собираясь с силами, и распахнул дверь. — Целитель, — едва одарив Минхо взглядом, сказал Король, восседая за огромным столом из темного дерева. — Чем могу быть полезен, Ваше Величество? — склонившись в поклоне, проговорил Минхо ровным тоном. — В последнее время меня мучают головные боли, — ответил Король, отложив бумаги, и, опустив подбородок на сцепленные ладони, внимательно посмотрел на Минхо. — Проведи полное исцеление и удели особое внимание голове. Ясно? — Да, Ваше Величество, — склонив голову, кротко произнес Минхо, подходя ближе, и опустился на колени, занося руки над носками туфель Короля. Даже десять лет спустя каждое исцеление Короля все так же било ножом по сердцу, отрезая от него по крошечному кусочку. Минхо пытался абстрагироваться, но не выходило. Глубоко внутри продолжало болеть, напоминая Минхо, что он чудовище. Помогающий монстру не может зваться человеком. И Минхо не исключение. Проведя руками до пояса, Минхо поднялся с колен и продолжил работу, задерживаясь на голове отца. Ноги привычно задрожали, тело налилось свинцом, грудь прострелила резкая боль, и Минхо, глухо ахнув, приложил руку к сердцу. — Всё? — спросил Король, не обращая внимания на сына. — Тогда иди отсюда. Минхо горько хмыкнул, обиженно глядя на отца, и помассировал пальцами область возле сердца. — Ваше Величество, — тихо позвал он. — Я неясно выразился? Иди прочь. — Вы помните, как меня зовут? — прошептал Минхо, часто заморгав. — Что за глупые вопросы, Целитель? — фыркнул Король, не глядя на сына. — Как меня зовут? — Иди отсюда, — раздражаясь, махнул он рукой в сторону двери. — Иначе останешься без головы. — Вы вообще помните, что я ваш сын? — шепотом спросил Минхо. Глаза защипало. — Иди. Отсюда, — процедил Король, исподлобья метнув в сына испепеляющий взгляд. Минхо развернулся на пятках и быстро вышел из кабинета, игнорируя протестующую боль в мышцах. Как же так. Минхо всю жизнь хотел, чтобы отец им гордился, надеялся, что Целительство спасет его. А в итоге в глазах Короля он перестал быть даже сыном. Ворвавшись в свои покои, Минхо метнулся в гардеробную, отыскивая в самых недрах старую бездарьскую одежду, подаренную матерью. Сжав грубую ткань в пальцах, Минхо почувствовал, как глаза наполняются слезами. С тех пор, как мама умерла, Минхо не провел и дня без въевшегося в кожу ощущения одиночества. Во дворце он никому не был нужен. Все видели в Минхо только его Дар и ничего больше. Глухо всхлипнув, он дрожащими руками снял свои одежды и натянул бездарьские обноски. Взглянул в зеркало, слишком надолго задерживаясь на серебристых волосах, в которых не осталось и намека на темно-каштановый, и вытер рукавом слезы. Целительство высосало из него все соки. Или это дворец виноват. Минхо вдруг показалось, что виноваты все, в том числе и он сам. Особенно он сам. Размахнувшись, Минхо ударил кулаком собственное отражение, и зеркало осыпалось на пол с оглушительным звоном. Сейчас прибегут перепуганные служанки, отрешенно подумал Минхо. Увидят его в бездарьских одеждах, сообщат Королю, и уже через час он будет согревать своим дыханием тюремную камеру. Может, оно и к лучшему. Может, так быстрее Минхо закончится. Иссякнут силы, сердце остановится, его не станет. Наверное, так будет лучше. Текли минуты, но топота в коридоре так и не послышалось. Нахмурившись, Минхо подошел к двери и осторожно выглянул: пусто. Неужели даже служанкам плевать на него? Печально выдохнув, Минхо выскользнул в коридор и маршрутом, которым он не сбегал из дворца уже много лет, направился к кухне. Пробравшись через склад, вышел за пределы Дворца и вывернул на улицу, теряясь в толпе. Минхо шел вникуда, следуя за толпой. Просто бродил по лабиринту улиц, гадая, как скоро его найдут стражи и доставят к ногам отца. Он и не заметил, как солнце скрылось за горизонтом, как улицы потемнели, освещаемые только желтыми пятнами фонарей. Отовсюду текла музыка, взрывался и бурлил смех, люди веселились. Город праздновал. Вот только что? Минхо никак не мог припомнить. Кажется, что-то посвященное Дару Воздуха. Сейчас же лето, верно? Качнув головой, Минхо свернул с улицы и замер, услышав какую-то возню в глубине переулка. Какие-то крики, стоны и огонь. Неужели Огневики развлекаются? Недолго думая, Минхо ускорил шаг и вырулил в крошечный дворик. Картина была очень любопытной: посреди двора на земле сидел парень в бездарьских одеждах и явно паниковал, тряся в воздухе руками, у стены валялся Воздуховик весь в копоти и грязи. Нужно помочь, подумалось ему, и Минхо сделал шаг вперед, за ним еще и еще. Сократив расстояние между ним и бездарем, опустился на одно колено, кладя ладонь парню на спину, и попытался успокоить, кажется, даже успешно. Оглядевшись по сторонам, Минхо заметил еще одного бездаря, испуганно жмущегося к стене. Брат, наверное, или друг. Подозвав его, попросил приглядеть за вторым бездарем, а сам направился к Воздуховику, на ходу оценивая степень повреждений. Что ж, придется пару дней походить с легкими ожогами. Звучит не так плохо, да и Воздуховик выживет. Он плохо помнил, что спрашивали бездари, не помнил, что говорил сам. Но отчего-то в память отчетливо врезалось испуганное лицо Огневика-полукровки, который зачем-то продолжал храбриться, даже находясь на грани истерики. Мило, подумал Минхо, морщась от жгучей боли по всему телу. Интересный парнишка с щенячьими глазами. Кажется, он едва ли старше Минхо. Может, даже младше на год или два. Но отчего-то, глядя в его не по годам усталые глаза, Минхо чувствовал себя несмышленным ребенком. Все-таки мама была права. Молодые люди, выглядящие так, будто в свои двадцать они прожили все сорок лет, не могли быть счастливыми. Рано взрослеют только те, кто никогда не был счастлив.

~-•*•-~

Этот Огневик-полукровка оказался чертовски прилипчивым для бездаря. Настолько прилипчивым, что Минхо тысячу раз пожалел о его спасении. Он все просил помочь с магией ради благополучия брата и смотрел на Минхо такими глазами, что отказать было невозможно. А Минхо слаб. Слишком слаб, чтобы отказать. Поэтому он согласился, наплевав на закон, на отца, да и на все королевство тоже. Сначала он сомневался: у отца глаза и уши расставлены повсюду. Шансов остаться незамеченными — ноль. А потом огневичок ему улыбнулся, когда им удалось укротить Огонь, и Минхо подумал, что, возможно, оно стоило того. Он на секунду поверил, что все обойдется. Что они с огневичком встретятся через неделю, где он будет ворчать из вредности, а этот паренёк — забавно волноваться, переживая о мелочах. Почему-то Минхо хватило всего часа, проведенного с ним, чтобы снова захотелось просыпаться утром. Но счастье долго не продлилось. Стоило Минхо ступить на этаж, где находились его покои, как его подхватили под руки стражи и потащили наверх — в отцовский кабинет. — Что происходит? — хрипел Минхо, пытаясь вырваться. Но стражи держали крепко и не отвечали. Ворвавшись в отцовский кабинет, они бросили Минхо на пол перед столом Короля и вышли за дверь. — Ты очень разочаровал меня, сын, — отложив в сторону бумаги, заявил Король, опустив подбородок на сцепленные ладони. — Связаться с бездарем, постоянно сбегать из дома в этих лохмотьях. Тебе не стыдно? — Мне стыдно, что я ваш сын, — расхрабрившись, процедил Минхо и уставился глазами в пол. — Очень стыдно. — Мне тоже стыдно, — согласно кивнул Король, поднимаясь со своего места, и подошел к Минхо. — Если бы не твой Дар, ты бы давно кормил собой могильных червей. Минхо не отреагировал. И щеку обожгла резкая пощечина. За ней еще одна. Голова отскочила от удара, как мячик, ударившись о плечо. Больно. — Я совершил ошибку, — ровным тоном сказал Король, встряхнув рукой, и отвернулся к окну. — Совершил ошибку, доверив твое воспитание матери. Она умудрилась вбить тебе в голову эту чушь про бездарей. Ну, ничего. Все исправимо. — Что вы сделаете? — хмыкнул Минхо. — Запрете меня в башне? Или казните? — Я сделаю так, чтобы твой Дар принес пользу королевству, — заявил Король. — Отправлю тебя на войну в качестве Целителя. Направишь свои силы в правильное русло и, надеюсь, наконец выбросишь из головы всю эту чушь. Минхо зло усмехнулся. — Если я откажусь? — Посажу на цепь, — слишком серьезно сказал Король, и Минхо не смог понять: шутит ли он или говорит правду. К ноге, Минхо. К ноге. — Ты очень сильно разочаровал меня, сын, — зачем-то повторил Король. — А теперь вон! Минхо поднялся с колен и прошептал, впервые за весь разговор посмотрев отцу в глаза: — Вы не умеете любить. Это ваша главная ошибка в моем воспитании, — и вышел из отцовского кабинета. Стоя на балконе рядом с отцом, Минхо не чувствовал ничего. Пустота сжирала его изнутри. Единственное, о чем он думал, это пропущенная встреча с огневичком. Взгляд скользнул по толпе, не задерживаясь на лицах, пока не споткнулся о знакомые глаза. Встретившись с круглыми от шока глазами огневичка, Минхо почувствовал, как внутри все сжалось. Он же так и не сказал ему, что носит титул Наследного Принца. Черт, наверное, огневичок его ненавидит.

~-•*•-~

Нужно поговорить с ним, думал Минхо, наворачивая круги по комнате. К его покоям приставили стражей, которые отслеживали каждый его шаг, и не оставляли и шанса сбежать. Несбывшийся разговор напряжением повис в воздухе, постоянно действуя на нервы и медленно выводя Минхо из себя. Черт с ним. Еще один день в таком состоянии Минхо не выдержит. Возможно, стоит рискнуть. Осторожно приоткрыв дверь, он выглянул в коридор, встречаясь с внимательным взглядом стража. — Ваше Высочество, вернитесь, пожалуйста, в свои покои, — попросил страж не слишком уж уверенно. Вот и оно. Минхо довольно улыбнулся, окинув стража внимательным взглядом. Совсем молодой. Возможно, новичок. Что ж, это его шанс. — Как тебя зовут? — поинтересовался Минхо, игнорируя просьбу стража. — Хёнджин, маг Воздуха. — Я догадался по повязке, — улыбнулся ему Минхо, кивком головы указав на голубую ленту на плече. — Хёнджин, можешь оказать мне услугу? — Позволить вам сбежать? — догадался Хёнджин и тут же нахмурился: — При всем уважении, Ваше Высочество. Я не хочу лишиться головы. — Всего на пару часиков, — попросил Минхо. — Спусти меня с помощью Воздуха через окно. А потом так же поднимешь. Прошу тебя. Мне нужно поговорить с одним важным человеком. — Ладно, хорошо! — сдался Хёнджин, зажмурив глаза, и скользнул следом за Минхо в его покои. — Два часа, не больше. — Спасибо! — улыбнулся ему Минхо. — Я тебя щедро вознагражу. — Вернитесь живым и здоровым, этого будет вполне достаточно, — вздохнул Хёнджин и покрутил запястьем, мягко поднимая Минхо в воздух и левитируя его в распахнутое настежь окно. Сердце в страхе замерло, стоило Минхо оказаться на высоте в несколько десятков метров. Но Хёнджин был чертовски хорош в магии и быстро и мягко спустил принца на землю. Минхо благодарно кивнул ему и, развернувшись на пятках, побежал вниз по улице. Петляя в городском лабиринте, он пробрался к воротам и выбежал на знакомую дорогу, ведущую к их с огневичком укрытию. В рекордное время добравшись до поляны, Минхо остановился и перевел дух, оглядываясь по сторонам. Пусто. И на что он надеялся? Только идиот вернется на место, где встречался с самим принцем. Тяжело вздохнув, Минхо опустился на бревно и прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. Сзади вдруг послышался шорох и треск веток под ногами. Резко открыв глаза, Минхо повернулся на звук и встретился взглядом с удивленным огневичком. — Вы? — удивленно выдохнул он, щуря глаза. — Вы! — рявкнул он, приближаясь к Минхо. Его руки мгновенно вспыхнули, и Минхо поспешил подорваться с места, пятясь назад. Не очень-то хотелось быть поджаренным. — Вы что тут забыли?! — Поговорить пришел, — попытался улыбнуться Минхо, но тут же испуганно вскрикнул, отпрыгивая назад, когда огненный шар пронесся в опасной близости от его лица. — Поговори с отцом, ублюдок, — перейдя на «ты», процедил огневичок, наступая на него. — Послушай, я не виноват, — поспешил заверить его Минхо, поднимая вверх руки. — Я сразу сказал, что ничего не выйдет. Но ты вцепился в меня, как клещ. Огневик замер и, кажется, успокоился, потому что огонь на его руках медленно растворился в воздухе. Минхо окинул его быстрым взглядом и хмыкнул. Забавно. Он и не замечал, что у парня рыжеют кончики волос, когда он злится. — Простите, я в последнее время не в себе, — выдохнул огневичок, делая шаг назад. — Вы правы, я не должен был настаивать. Наверняка вам сильно досталось от Короля. — Все в порядке, — отмахнулся Минхо. — Не произошло ничего такого, что нельзя пережить. — Обнадеживающе, — поджал губы огневичок, делая ещё шаг назад. — в общем, простите. И спасибо за помощь. И за спасение. — Не за что, — улыбнулся Минхо. Почему это все звучит как прощание? — Я больше не буду вас беспокоить, — пообещал парень, будто прочитав его мысли. Минхо кивнул, сдерживая рвущиеся наружу слова. Понимал, что глупо пытаться задержать огневичка в своей жизни подольше. Глупо и опасно. — Как тебя зовут, огневичок? — все же вырвалось у Минхо. — Это имеет значение? — устало спросил он. — Да, конечно, имеет, — заверил его Минхо. — Все-таки мы в ответе за тех, кого приручили, — криво улыбнулся он. — Сынмин, — прошептал огневичок. — Меня зовут Ким Сынмин. — Сынмин, — повторил Минхо, перекатывая имя на языке. — Получается, это все? — Да, — кивнул Сынмин и развернулся к нему спиной. — Здесь наши пути разойдутся. — Спасибо тебе, — одними губами прошептал Минхо, наблюдая за тем, как силуэт Сынмина теряется среди деревьев. Спасибо, что не посадил на цепь привязанности.