Срывая розы

— Какую организацию? — напряженно спросил Чан, подавшись вперед и прикрыв собой остальных. — Вы же хотите свергнуть Короля, — пожал плечами Хёнджин. — Я хотел бы вам помочь. — Почему мы должны тебе верить? — Чонин обогнул Чана и подошел практически вплотную к стражу. — Ты же маг. И, к тому же, служишь Королю. — Среди вас минимум два мага, и один из них Наследный Принц, — Хёнджин снова пожал плечами, совсем не пугаясь резкого наступления. — Если уж сын решил пойти против своего отца, почему этого не могу сделать я? — А мотивация? — изогнув бровь, уточнил Чан. — У Минхо есть на то причины. — Скажем так, нынешние устои лишили меня дорогого человека, — уклончиво ответил Хёнджин. — Не очень хочу вдаваться в подробности, извините. — И мы должны этому поверить? — фыркнул Чонин, скрестив руки на груди, и прищурился, вглядываясь в лицо стража. — Уклончивый ответ, все еще непонятная мотивация и информация о нашем местонахождении. Слишком много совпадений, не кажется? — Когда в прошлый раз вы влезли в библиотеку, я увидел, как Его Высочество, — Хёнджин кивнул на Минхо, — ускользнул из замка, и проследил за ним, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке. Разумеется, он привел меня к дому, на пороге которого его внезапно встретил один из воришек. Я, конечно, не ученый, но два и два сложить могу. — Допустим, — протянул Чонин, немного смягчившись. — Как мы можем знать, что ты не сдал нас? — В тот же вечер вы все были бы мертвы, — Хёнджин пожал плечами и вдруг усмехнулся: — А ты бойкий малый, сколько тебе лет? — Восемнадцать, тебе-то что? — Чонин снова фыркнул и повернулся к остальным. — Я тебе не верю. — Я верю, — вскинул руки Минхо, скосив глаза на Сынмина. — Я тоже, — нехотя вздохнул он. — Вряд ли он бы стал помогать нам в замке. — Меня все еще не убедила мотивация, — покачал головой Чонин. — История про потерянного близкого человека стара как мир. Неужели не придумал ничего оригинальнее? — Извините, что, когда выбирал причину ненавидеть политику Короля, не додумался лишить себя магии или попасть в его немилость, — фыркнул Хёнджин, скрестив руки на груди. — Я виноват, что эта старая, как мир, история настолько распространена и действительно произошла со мной? — Я тебе верю, — сказал до этого молчавший Чан. Ёнбок тоже закивал головой, соглашаясь с ним. — Почему? — обернулся к нему Чонин. — Это же бред, который он даже и не продумал! — Поэтому и верю, Нинни, — улыбнулся ему Чан. — К тому же, я его понимаю. Маги тоже лишили меня самого ценного. — Ладно, — нехотя сдался Чонин. — Учти, ты у меня на прицеле, — сказал он, ткнув пальцем в Хёнджина. — Договорились, — хмыкнул страж, улыбаясь Чонину. — Надеюсь, это будет значить, что ты собачкой начнешь за мной бегать. Чонин скривился и открыл рот, чтобы ответить, но его перебили. — Пойдем в дом, — пригласил Чан, грозно взглянув на Чонина, и открыл дверь, пропуская Хёнджина вперед. — Обсудим все за чашкой чая. — А если он отраву подсыпет? — заворчал Чонин. — Вы так бросились ему доверять. Это же глупо! — Полностью согласен, милашка, — наклонившись к нему, сказал Хёнджин ему на ухо. — Тебе я приготовил двойную дозу. — Не называй меня так! — толкнув его в плечо, крикнул Чонин и скрылся в комнате. — А мне нравится наблюдать за этим, — шепнул Минхо Сынмину. — Не удивлюсь, если когда-нибудь они станут лучшими друзьями. — Или кем похуже, — выдохнул Сынмин и повернул голову к Минхо. — Не думаю, что из этого что-то выйдет. Чонин слишком упрям. И колкий как игольница. Его далеко не каждый выдержит. — Ставлю на Хёнджина, — хмыкнул Минхо. — Кажется, он даже немного очарован твоим братом. — Я за Чонина, — Сынмин дернул бровями, протягивая Минхо руку. — Он ненавидит магов. — Твоя ставка? — улыбнулся Минхо, сжав его руку, и Сынмин увидел, как в его глазах заблестел азартный огонек. — Деньги не принимаю. — Желание, — с вызовом ответил Сынмин. — Готовься проиграть, Твое Высочество. — Я не проигрываю, огневичок, — фыркнул Минхо, морщась в ответ на прозвище. Сынмин хмыкнул и разъединил их руки, догоняя остальных. На кухне уже все устроились за столом. Только он собрался занять свое привычное место, как Хёнджин протянул руку, умоляюще глядя на него. — Извини, не можешь ты сесть на другое место? — попросил он, улыбаясь в предвкушении. Сынмин пожал плечами и опустился на стул возле Минхо. — Ты поаккуратнее с ним, — предупредил Сынмин. — Обидишь Чонина, и будешь иметь дело со мной. — Лучший друг? Или брат? — задумчиво постукивая пальцем по подбородку, поинтересовался Хёнджин. — Брат, — Сынмин улыбнулся и протянул руку. — Я Сынмин. — Приятно, — Хёнджин оживленно пожал руку и немного подался вперед: — Чонин всегда такая язва? — Обычно он еще хуже, — доверительно шепнул ему Сынмин. — Поэтому крепись. Хёнджин закивал, улыбаясь шире, и перевел взгляд на дверной проем. Сынмину не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошел. — Какого черта?! — воскликнул Чонин, заставляя всех, кроме Хёнджина, подскочить на своих местах. — Сынмин, ты издеваешься? Верни мне мое место за столом! — Прости, — невинно улыбнувшись, Сынмин пожал плечами. — Минхо сказал, что боится сидеть между двух огней. Чонин что-то пробурчал в ответ и нехотя опустился на стул, отодвигаясь от Хёнджина как можно дальше, что в его случае было всего парой сантиметров. — Кажется, нам нужен стол побольше, — пробормотал он недовольно. — Зачем, милашка? Мне все нравится, — сладко улыбнулся Хёнджин. Чонин, не удостоив его ответом, только злобно зыркнул на него и плотно сжал челюсти, едва сдерживаясь, чтобы не врезать Хёнджину. — Предатели, — прошипел он куда-то в воздух. — Ну, раз с любезностями закончили, — заговорил Сынмин. — Обсудим насущные дела. — Кхм, — Хёнджин немного приподнялся на стуле, отвешивая короткий поклон. — Хван Хёнджин, Воздуховик. Кроме магии, немного разбираюсь в механизмах, поэтому мог бы занять роль изобретателя. — Извини, занято, — вклинился Чонин. — У нас этим занимается Ёнбок. — Не слушай его, — улыбнулся Ёнбок. — Я подрывник и все. И мне точно не помешала парочка наработок механизмов. — Думаю, ты с Чонином мог бы сработаться, — подал голос Минхо и тихо охнул, когда острый локоть Сынмина впился в его бок. — Он наш мозг и мог бы с тобой создавать чертежи. Замолчав, Минхо довольно откинулся на спинку стула и многозначительно посмотрел на Сынмина. — Грязно играешь, — беззвучно шепнул в ответ Сынмин, на что Минхо просто пожал плечами. — Нет, спасибо, я работаю один, — едко отозвался Чонин. — Но работа вдвоем будет намного эффективнее, — возразил Чан. — Я думаю, это правда хорошая идея. — Значит, решили. — Нет, не решили! — снова вклинился Чонин, ударяя руками по столу. — Я не буду с ним работать! — Милашка, ты разбиваешь мне сердце! — театрально приложив ладонь к груди, воскликнул Хёнджин. — Прекрати меня так называть, — практически прорычал Чонин. — Но так правда будет эффективнее, — попытался вразумить его Чан, но Чонин его даже не услышал. — Чонин! — рявкнул Сынмин. — Мы тут не в куклы играем! И если ты хочешь, чтобы мы действительно чего-то добились, придется затолкать свою неприязнь в задницу. Если нет, то будешь перекапывать огород Чана, пока остальные будут заниматься делами Игниса. — Да пошел ты, — выплюнул Чонин, вскочив со стула, и выбежал из кухни, громко хлопнув дверью. — Он успокоится, — вздохнул Сынмин, устало щипля пальцами переносицу. — А ты, Хёнджин, прекрати выводить его из себя до такой степени. Иначе он свернет тебе шею, а потом и нам всем заодно. — Постараюсь, — вздохнул Хёнджин. — Он так забавно злится, никак не могу остановиться. — Я понимаю, — улыбнулся ему Минхо и, перегнувшись через стол, шепнул ему на ухо: — Его брат злится еще забавнее, но приходится сдерживаться, чтобы он не поджарил меня на месте. — Эй! — возмущенно отозвался Сынмин и недовольно стукнул его по плечу. — О чем я и говорю, — хмыкнул Минхо, потирая плечо. — В общем, будь немного мягче. — Кстати, — вклинился Чан. — Во дворце тебя не хватятся? — У стражей тоже бывают выходные, — усмехнувшись, пожал плечами Хёнджин. — В ближайшие две недели я на воле. — Отлично, — довольно кивнул Сынмин. — Можешь пока оставаться у нас. Потом вернешься во дворец. Хёнджин кивнул и, нахмурившись, спросил: — Так, чем мне заняться? — Не мог бы ты продумать механизм для взрывчатки? Что-то вроде обратного отсчета, — попросил Ёнбок. — Не нужно будет переживать о том, что кто-то из нас пострадает, да и подозрений меньше. — Отличная идея! — закивал головой Сынмин. — Тогда подожди, пока Чонин немного остынет, и можешь приступать. — Без проблем, — ответил Хёнджин. — Пойдем, я покажу, где ты можешь спать, — позвал его Чан. — Диван же тебя устроит?

~-•*•-~

Когда Сынмин вошел в комнату, готовясь наконец заснуть, за окном уже поднималось солнце. — Ты почему не спишь? — спросил он Чонина, который, судя по всему, просидел весь вечер на краю кровати, бездумно глядя в окно. — Не хочу, — процедил Чонин, сжимая в пальцах собственные штанины до глухого треска натянутой ткани. — Все еще злишься? — осторожно подсев к брату, поинтересовался Сынмин и успокаивающе провел ладонью по спине. — Злюсь? Да я в бешенстве! — воскликнул Чонин, резко повернув голову к брату. — Этот… Этот чертов маг выводит меня из себя одним своим видом! — Хёнджин кажется мне неплохим человеком, — пробормотал Сынмин, удивляясь такому напору. Чонин не был похож сам на себя, так активно злясь на невинные подколки Хёнджина. — Он маг, Сынмин! Он опасен! — разъярился Чонин, активно размахивая руками. — Ты же сам говорил мне! — Он такой же маг, как Чан и Минхо, — пожал плечами Сынмин, невпечатленный доводами Чонина. — Или их ты тоже едва терпишь? — Они… другие, — прошептал Чонин, резко сбавив пыл. — Они хорошие. А этот… — Я думаю, он не так плох, — вздохнул Сынмин. — Хотя я тебя и понимаю. — Понимаешь? — с недоверием покосился на него Чонин. — Конечно, — Сынмин оскорбленно фыркнул. — Мы же братья и переживали все вместе. И мамины наставления выслушивали тоже вместе. Поверь, у меня столько же причин ненавидеть магов, как и у тебя. — Но ты не ненавидишь, — разочарованно вздохнул Чонин и сгорбился, устало опустив руки на колени. — Неправда, — мягко возразил Сынмин, плавно перемещая ладонь со спины брата на дальнее плечо, и приобнял его. — Я ненавижу магов за то, что они так обращаются с бездарями. Но ты же сам понимаешь, что далеко не все причастны к этим злодеяниям. Взять хотя бы Минхо и Чана, разве они делали что-то плохое в отношении нас или других бездарей? Нельзя слепо ненавидеть всех за дела отдельных людей. Поэтому давай не тратить лишние эмоции, особенно настолько утомительные, как ненависть, на людей, не заслуживших их. — Получается, — Чонин скривился в отвращении, — ты предлагаешь мне целовать зад Хёнджину? Нет уж, спасибо! — Не глупи, — Сынмин отвесил ему легкий подзатыльник. — Я прошу тебя не зад целовать, а терпеть его присутствие во благо общего дела. Понимаю, что это далеко не просто. Но давай хотя бы не вступать в открытое противодействие, ладно? — Значит, отрава отменяется, — печально вздохнул Чонин и все же улыбнулся. — Договорились, братец. Но я оставляю за собой право пререкаться и периодически пакостить. — Пакости раз в неделю, — ткнув его пальцем в бок, усмехнулся Сынмин. — Пререкайся сколько хочешь. Как я могу запретить тебе быть собой? Чонин довольно кивнул и тут же выпутался из рук Сынмина, падая на кровать. — Спокойной ночи, братец, — пробубнил он куда-то в подушку. — Вернее, утра. — Спи уже, — рассмеялся Сынмин, перебираясь на свою сторону кровати, и улегся, закрыв глаза. Повернувшись на бок, он позволил усталости свинцом растечься по телу и, зарывшись лицом в подушку, окончательно расслабился. Но сон не шел. Сначала голову заполонили размышления о их вылазке, стервятниками кружа вокруг взорванного склада и стража, явно запомнившего его лицо. Сынмин все думал, чувствуя, как страх неторопливо поднимается откуда-то из живота и сжимает горло холодными пальцами. Внутренности скрутило, и он перевернулся на спину, вжимая ладони куда-то под солнечное сплетение, чтобы избавить себя от мерзкого ощущения. Не помогло. Живот скрутило еще сильнее, и Сынмин яростно перекатился на другой бок, свернувшись вокруг подушки в форму ракушки. А если их найдут? А если кто-то пострадает, и все по его вине? Не стоило поворачиваться к стражу. Теперь он пойдет к королевским живописцам, чтобы те набросали его портрет, и распространит по всему королевству, чтобы найти их всех и избавить Его Величество от угрозы. Велика угроза, подумал Сынмин, заглушив горький смешок подушкой. Шесть человек, половина из которых едва ступила на порог взрослой жизни. Шесть человек, лишенных шанса на нормальное будущее и выживающих на одном энтузиазме. Что сделают шесть человек против Короля со всеми его сторонниками? Дело в том, что Сынмин сомневался. Сомневался в успехе, потому что шансы действительно были ничтожно малы. Единственное, что объединяло их и укрепляло веру в лучшее, — им нечего было терять. Ни у кого не осталось привязок к нормальной, обычной жизни. И Сынмин, пусть и пытался переубедить себя, понимал, что ведет их на верную смерть, и не мог не чувствовать ответственность. Резко качнув головой в попытке отогнать навязчивые мысли, он подорвался с постели и стремительно вышел из комнаты, едва оглянувшись на спящего Чонина. Ноги понесли его из дома на улицу и остановились на крыльце, резко подогнувшись от усталости. Опустившись на деревянные ступени, Сынмин зарылся лицом в ладони и прерывисто выпустил воздух из легких. Он не мог перестать думать об этом. Не мог даже уснуть, хотя тело уже перестало слушаться под напором усталости. Но мысли продолжали крутиться в голове с невероятной скоростью, будто бы и не были способны утомляться. За спиной тихо заскрипели половицы, приглушая едва слышные шлепки босых ног, но Сынмин не обращал внимания, надеясь, что спросонья его не заметят. И даже когда шаги зазвучали совсем рядом, он не поднял головы, продолжая нажимать пальцами на глаза в попытке выдавить неутомимые мысли. — Тоже не спится? — отвлек его голос, раздавшийся сзади, и на спину опустилась теплая ладонь. Обернувшись на подошедшего, Сынмин удивленно моргнул и заторможенно кивнул. Ёнбок, совершенно не выглядя заспанным, мягко улыбнулся ему и, убрав ладонь со спины, присел рядом. — Почему ты не спишь? — хрипло спросил Сынмин, переводя взгляд на поднимающееся все выше солнце. — Страшно, — вглядываясь в лицо Сынмина, признался он, продолжая улыбаться. — Но это нормально. После всего, что мы сделали вчера. — Мы когда-нибудь привыкнем? — прошептал Сынмин, тяжело вздыхая, и подтянул колени к груди, обнимая свои ноги. — К постоянному страху. — Думаю, да, — отозвался Ёнбок. — Все ненормальное со временем становится нормальным. Понимаешь, нам придется смириться с этим страхом, если хотим закончить начатое. Постоянно остерегаясь чего-то, упускаешь самое главное. — Что же? — Жизнь, — просто ответил Ёнбок, пожимая плечами. — Как бы банально ни звучало, но это правда. — Говоришь так, будто знаешь, — вздохнул Сынмин, искоса поглядывая на Ёнбока. Он казался удивительно незнакомым и далеким от того парня, которого Сынмин видел каждый день. Ёнбок сейчас был таким взрослым и будто пережившим слишком многое для своих девятнадцати. Ёнбок усмехнулся, но в его улыбке не было ничего веселого — только одна сплошная горечь. Он задумчиво прикусил губу, продолжая вглядываться в бледнеющий горизонт, и вздохнул, искоса взглянув на Сынмина. — Я вырос в приюте одного из самых бедных городов Вертленда, — начал он. — Из того, что я почерпнул, сбегая оттуда, я понял, что наш город не слишком-то и отличался от вашего королевства. Там так же принижали бездарей. Но не потому, что они бездари, а потому что они бедны. Вертленд славится тем, что там все равны, никто не клеймит друг друга по наличию магии. Это правда, да. Но почему-то все молчат о том, что почти вся бедная часть населения — бездари. А почему? Потому что нет магии, чтобы устроиться на мало-мальски приличную работу. — Поэтому ты сбежал оттуда? — спросил Сынмин, когда Ёнбок замолчал, недовольно сопя носом и, видимо, вспоминая свой родной город. Ёнбок не смотрел на него и, не заметив, что Сынмин задал вопрос, продолжил говорить: — Приют не был райским местом, но жить там было не так плохо. Да, периодически старшие дети били младших, забирали те крохи еды, что нам давали, но с этим можно было мириться. Я даже немного любил это место. Но, когда мне едва стукнуло тринадцать, в наш город занесло лийского посла, который любил собирать разные диковинки. Ёнбок снова замолчал, собираясь с мыслями, а Сынмин похолодел. В тоне Ёнбока угадывалось что-то болезненное, и он не был уверен, что хочет слушать продолжение. — И диковинки?.. — Сынмин не закончил, боясь даже предполагать. — Разумеется, диковинками для него были мальчики и девочки причудливой внешности, — будто забыв, что Сынмин сидит рядом, продолжил говорить Ёнбок. — Я приглянулся ему сразу. Разумеется, как может не приглянуться ребенок с веснушками и практически белоснежными волосами? Он называл меня эльфом, — Ёнбок шмыгнул носом, крепко обнимая свои колени. — Он тебя купил? — Что? — повернув голову к Сынмину, переспросил Ёнбок и сосредоточенно нахмурился, читая по губам повторенный вопрос. — Да, за тридцать золотых монет наставники приюта отдали меня ему, хотя я умолял не делать этого. Сынмин прикрыл глаза, шумно втягивая носом воздух, и сглотнул тошноту, поднявшуюся по горлу. — Понятное дело, коллекцию он собирал не только, чтобы глаза потешить таким разнообразием. Он развлекался с нами в постели в дальнем крыле своего особняка, пока в их спальне его ждала жена. Ему было все равно, ребенок перед ним или нет, девушка, парень — не важно. Иногда он забирал с собой не одного человека и играл нами, будто куклами, заставляя воплощать в жизнь все его грязные фантазии, — каждое слово Ёнбоку явно давалось с трудом, но он продолжал говорить, надеясь, что это облегчит ему душу. Но Сынмин знал: не облегчит. Боль останется и даже не притупится толком. Такое забыть невозможно. — Оно могло бы продолжаться еще долго, — просипел Ёнбок, едва выговаривая слова. Его горло сжали подступившие слезы, не давая говорить, но он упрямо продолжал. — Пять лет я пытался решиться сделать хоть что-то. Последней каплей стало убийство девушки на моих глазах в самом разгаре его игрищ. Он задушил ее. И знаешь что? Его это возбудило. Смерть шестнадцатилетней девушки его возбудила, — Ёнбок больше не смог сдерживаться и, прислонившись к плечу Сынмина, глухо всхлипнул. — Тогда я решил, что лучше умру, чем останусь с ним до конца жизни. Я вспомнил, как в приюте мы баловались тем, что воровали спички, соскребали с них порошок и поджигали, получая на выходе почти безобидную взрывчатку. Я сделал все то же самое, только увеличив в масштабах. Должен был выйти приличный взрыв, который бы отвлек внимание этого человека и прислуги, пока мы смогли бы сбежать, но что-то пошло не так. Сынмин напрягся, чувствуя, как в груди болезненно сжимается сердце. — Рядом стояла керосиновая лампа, которую я по неосторожности столкнул. Все вспыхнуло в считанные секунды, и я не успел убежать достаточно далеко. Взрыв прогремел, ударной волной меня снесло с ног. Я почти не обжегся и даже мог бежать. И только удалившись на приличное расстояние от этого злосчастного особняка, я понял, что ничего не слышу, — всхлипывал Ёнбок, вытирая мокрые щеки рукавом, но слезы продолжали идти, сколько он бы ни пытался стереть их. — Другие ребята звали меня все это время, а я ничего не слышал. Я оглох в тот момент, когда прогремел взрыв. Сынмин положил ладонь ему на плечо и мягко постучал пальцами, призывая посмотреть на него. Когда Ёнбок поднял на него заплаканные глаза, он ободряюще улыбнулся и сказал, четко выговаривая каждое слово: — Зато ты жив. Ты сбежал из этого кошмара. А глухота — напоминание о твоей силе и стойкости. Шрамы, видимые и невидимые, — часть нас, часть нашей истории. Ты очень сильный человек, Ёнбок. — Феликс, — сквозь слезы усмехнулся Ёнбок. — Меня зовут Феликс. Имя «Ёнбок» мне дал тот ублюдок. — Красивое имя, — ответил Сынмин, приобнимая его немного. — Не против, если я буду называть тебя им? Ёнбок в ответ благодарно кивнул и улыбнулся. Сынмин взглянул ему в глаза и, заметив отблеск печали, тяжело вздохнул. Знал, что Феликсу легче не стало, как он и предполагал. Болело так же. И будет болеть еще очень долго. Потому что раны не исчезают бесследно. Они затягиваются, оставляя белесые линии шрамов, и продолжают болеть. Шрамы тоже болят.

~-•*•-~

Чонин проснулся поздно, чувствуя себя отдохнувшим и довольным. От вчерашней злости не осталось и следа во многом благодарна Сынмину. Он с чувством потянулся и, откинув одеяло, поднялся с постели, направляясь на кухню. Кухня неожиданно оказалось пустой, позволяя Чонину довольно зажмуриться. Ещё несколько минут в тишине и спокойствии, прежде чем он вольется в рабочую суету их дома. На еще теплой печной плите стояла кастрюла с остатками каши. Чонин тоскливо вздохнул, вспоминая стряпню матери, и принялся соскабливать кашу со стенок кастрюли. После маминой еды, относительно разнообразной и вкусной, эти кулинарные изыски, безвкусные и совершенно не привлекательные, не вызывали ничего, кроме смирения с выбранной судьбой. Чонин не жаловался. Среди них не нашлось ни одного толкового кулинара, и каша на завтрак была единственным сносным вариантом. А требовать то, чего они дать не могли, было глупо. Вдруг вспомнив про припрятанную баночку меда, Чонин довольно улыбнулся и принялся рыскать по всем шкафчикам и выдвижным ящикам, чтобы хоть как-то скрасить завтрак. Мед был найден на полке в шкафчике, укромно затесавшегося в угол за дверью. Держа банку словно сокровище, Чонин сел за стол и добавил добротную ложку меда в свою порцию каши, довольно улыбаясь. Вернув банку на место, он сел за стол и принялся за завтрак. Стоило первой ложке исчезнуть во рту, как его тишину и покой нарушил Хёнджин, который тут же засиял, стоило ему встретиться взглядами с Чонином. — Добрейшего утра, милашечка, — поздоровался он, улыбаясь от уха до уха, и занял стул напротив Чонина. — Как дела? — Все было славно до того, как ты появился, — пробормотал Чонин, разом теряя весь аппетит, и опустив ложку, с кислой миной принялся размазывать кашу по стенкам тарелки. — Может, уйдешь отсюда и дашь мне насладиться завтраком в тишине? — И дать тебе заскучать? Ни в коем случае, милашка, — ухмыльнулся Хёнджин, придвигаясь ближе, и, оперевшись локтями о стол, с любопытством уставился на Чонина. Чонин в ответ фыркнул, закатывая глаза, и отправил в рот ложку, чтобы не дать раздражению взять верх. Он будет спокоен и не сорвется на этом придурке, даже если все внутри кипит от злости. Слишком низко для него. А Хёнджин раздражал безумно. Чонина злило в нем все, начиная его самодовольным видом и заканчивая насмешливой ухмылкой. Особенно раздражала его ухмылка, приросшая к его лицу. Чонину стоило всех сил сдержаться от желания стереть ее с его лица кулаком. Он старался, но Хёнджин будто напрашивался, продолжая сверкать этой ухмылкой все ближе к его лицу. Чонин хотел, но сдерживался, потому что это все еще было слишком низко для него. — Меня зовут Чонин, — прошипел он, начиная злиться. — Да, я знаю, — как ни в чем не бывало, отозвался Хёнджин и протянул руку, чтобы убрать волосы с его лица, но Чонин тут же резко отбил ее. — Тогда в чем дело? — вскинув брови, спросил он. — Почему продолжаешь обращаться ко мне этим идиотским прозвищем? — Тебя это злит, — пожал плечами Хёнджин, откинувшись на спинку стула, и Чонин едва сдержался, чтобы не накинуться на него с кулаками. — А ты забавный, когда злишься. — Ясно, — процедил Чонин и, отбросив ложку, поднялся из-за стола. Он пересёк кухню, остановившись у двери, и бросил через плечо: — Когда надоест заниматься этими глупостями, приходи в сарай на заднем дворе. Я там организовал мастерскую. Посмотрим, может, в деле ты лучше, чем в разговорах. Он захлопнул за собой дверь и, услышав тихое хихиканье, раздраженно фыркнул. Как же Хёнджин его вымораживает. Просто невозможно. Чонин вышел из дома, заворачивая на задний двор, пронесся мимо оторопевших Сынмина и Чана и скрылся в мастерской, игнорируя их удивлённые восклицания. — Привет, Бокки, — поздоровался он, останавливаясь возле Ёнбока, работающего с какими-то порошками. — Чем занимаешься? — Да вот, пытаюсь улучшить состав взрывчатки, — отозвался он, сверкнув улыбкой. — Та, что мы использовали вчера, не слишком надежна. Вспыхивает при любой возможности. Вот и думаю, что с ней делать. Чонин кивнул, направляясь к своему столу, и раздраженно засопел носом, вспомнив самодовольное лицо Хёнджина. — Хёнджин уже успел достать тебя сегодня? — спросил Ёнбок, понимающе улыбнувшись. — Откуда ты знаешь? — с подозрением прищурившись, поинтересовался Чонин. — Он целое утро доставал всех вопросами о тебе. Сначала просто интересовался, где ты, потом уже принялся выпытывать что-то вроде твоей любимой еды, цвета и так далее. Чонин только фыркнул в ответ на его слова и, опустившись на стул, придвинулся к столу. Подлизаться решил, как же. Он ему не позволит. Взяв первую попавшуюся книгу, Чонин принялся за изучение. Но спокойно почитать ему удалось недолго. Периодически отвлекаясь на тихие хлопки взрывов и чертыхания со стороны Ёнбока, Чонин все же не выдержал и, захлопнув книгу, поднялся со своего места, подходя к нему. — Ты уверен, что это безопасно — работать со взрывчаткой в старом деревянном сарае? — поинтересовался он, коснувшись чужого плеча. — Да, вполне, — едва заметно дернувшись от неожиданности, заверил его Ёнбок. — Тут всегда стоит ведро с водой на случай возгорания. Да и я работаю с такими крошечными количествами веществ, что взрывы выходят почти что безобидными. — Надеюсь, — усмехнулся Чонин. — Будет неловко, если мы лишим Чана такого ценного строения. — Что вы тут уже замышлете? — вклинился насмешливый голос, мгновенно вызвавший у Чонина головную боль. — Ничего, что тебя бы касалось, — едко отозвался Чонин, смерив Хёнджина недовольным взглядом. — Ужасно, — играючи закатив глаза, фыркнул Хёнджин и повернулся к Ёнбоку: — Ты вообще слышал его? — Он глухой, — прошипел Чонин, с удовольствием наблюдая за тем, как вытянулось его лицо. — Ой, — хлопнув себя по губам, выдавил Хёнджин и, справившись с удивлением, расплылся в вежливой улыбке. — Прошу прощения, Ёнбок, — извинился он, четко проговаривая каждое слово. — Я не знал. — Все нормально, я привык, — отмахнувшись, рассмеялся Ёнбок и отвернулся к своим порошкам. — Извините, ребята, но мне нужно работать. — Да, конечно, — закивал Хёнджин. Он, воспользовавшись возможностью, обвил локоть Чонина рукой и потянул его от стола Ёнбока. — Пойдем, милашка, не будем мешать. — Отцепись от меня, — вырвав руку из его хватки, прошипел Чонин. — Ты такой колючий, ужас просто, — наигранно печально вздохнул Хёнджин. — Как с тобой люди уживаются? — Может, проблема в тебе, — пожал плечами Чонин. — Не думаю, — покачал головой Хёнджин, снова сверкая своей раздражающей ухмылкой. — Я слишком прекрасен. — Возможно тебе сказали «ужасен», а ты не расслышал, — пробурчал Чонин и вздохнул, успокаивая себя. — Ну, и чем ты можешь быть полезен? — Если у тебя есть какие-нибудь чертежи и материалы, я могу по ним работать, создавать механизмы. Могу, в целом, и чертежи делать тоже, — мгновенно посерьезнев, ответил Хёнджин. — У меня есть пара наработок, — кивнул Чонин и принялся копаться в куче листов. — В том числе и попытки создать механизм обратного отсчета для взрывчатки, но пока безуспешные. — Покажи, — попросил Хёнджин, забирая протянутые чертежи, и внимательно их изучил. Чонин наблюдал за ним, удивленно вскинув брови. Хёнджин преобразился мгновенно. Вместо идиота-шута перед Чонином стоял серьезный парень, с блеском в глазах изучающий его наработки. — Что, удивляешься тому, каким серьезным я могу быть? Я все-таки королевский стражник. Туда не за красивую улыбку берут, — хитро улыбаясь, заговорил Хёнджин, искоса поглядывая на него. — Давай по делу, — не поддавшись на провокации, отрезал Чонин. — Ты, кстати, был близок к правде, — сказал Хёнджин, тыкая на один из последних чертежей механизма. — Вот тут не хватает всего пары шестеренок и нужно переделать некоторые места, но, если получится исправить, у нас к завтрашнему вечеру будет готовый механизм для Ёнбока. — Отлично, — кивнул Чонин, отворачиваясь к столу, чтобы сделать пару заметок. — Ты молодец, — снова заговорил Хёнджин. — Кажется, вас особо ничему не обучают в школах. А ты смог самостоятельно разобраться и почти сделал достаточно сложный механизм. Это достойно. — Спасибо, — буркнул Чонин, пряча розовые щеки в воротнике рубахи. Оказывается, этот Хёнджин может и не быть таким уж раздражающим.

~-•*•-~

— Что-то в мастерской подозрительно тихо, — пробормотал Сынмин, отвлекаясь от занятия. — Неужели все-таки придушил? — Будем надеяться, что они просто нашли общий язык, — пожал плечами Чан. — Смерти нам сейчас не нужны. — Ты прав, — вздохнул Сынмин, отводя взгляд от сарая. — И все же меня они немного напрягают. Я давно не видел Чонина таким вспыльчивым. Вчера долго пытался ему объяснить, что не нужно винить Хёнджина во всех грехах. — Понял? — Ну, раз они уже так долго находятся в одном помещении и до сих пор не убили друг друга… — пожал плечами Сынмин. — Возможно, у меня дар убеждения. — Или Чонин все же его убил, — хмыкнул Минхо, показавшись из-за угла. — И давно ты подслушиваешь? — фыркнул Сынмин, изогнув бровь. — Не волнуйся, огневичок, — усмехнулся Минхо, игнорируя его вопрос. — Все-таки Хёнджин опытный Воздуховик. Думаю, он сможет избежать смерти. — Спасибо, успокоил, — закатив глаза, заворчал Сынмин. — Ты зачем пришел? — скрестив руки на груди, спросил Чан. — Снова пытаешься вывести Сынмина или что? — Это в том числе, — хмыкнул Минхо. — Я бродил по деревне и подслушал разговоры о том, что сегодня в городе проводится фестиваль Воздуха. Обещает быть веселым. — И что? Предлагаешь всей оравой пойти маячить перед носами стражников? — спросил Сынмин, недовольно щуря глаза. — В тебе ни капли веселья, огневичок, — фыркнул Минхо и надул губы. — Я вот ни разу не бывал на этих фестивалях. — Не много потерял, — пробурчал Сынмин. — Там делать нечего. — О чем я и говорю, зануда, — Минхо весело закатил глаза. — Чан, ты как насчет фестиваля? — Не люблю сборища людей, — Чан виновато пожал плечами. — Прости, Мин. — Ладно, пойду спрошу у остальных, — дразняще высунув язык, вздохнул Минхо и зашагал к мастерской. — Выкладывай, что случилось, — тут же повернулся к Сынмину Чан. — Почему отказался? — Не люблю сборища, — пожав плечами, повторил его же слова Сынмин. — Не думаю, что дело в этом, — вздохнул Чан. — Раньше, кажется, ты шел, если Чонин просил. Или дело в Минхо? — При чем тут Минхо? — недовольно отозвался Сынмин. — Просто не хочу. — Или боишься? — Какая разница? — фыркнул Сынмин и под внимательным взглядом Чана сдался: — Да, боюсь, потому что один из стражников видел мое лицо. Мне страшно, что, когда придем в город, повсюду будут висеть мои портреты. — Я понимаю, — кивнул Чан, печально вздыхая. — Но знаешь, сложно запомнить лицо, которое видел мельком. И тем более сложно даже пытаться воспроизвести его, чтобы художники могли достоверно отобразить даже общие черты. Так что, шанс того, что твое лицо будет висеть по всему городу, очень мал. Особенно меньше, чем через сутки. — Думаешь? — Сынмин спросил неуверенно, поглядывая на Чана исподлобья. — Уверен, — улыбнулся Чан, похлопывая его по плечу. — Они физически не успели нарисовать столько портретов. — Эй! — послышался совсем рядом задорный голос, и на Сынмина резко налетел Минхо, практически вешаясь ему на шею. — Не успел на минуту отойти, а вы тут уже сопли распустили. — Кто? — фыркнул Сынмин, встряхнув головой, и отогнал прочь неприятные мысли. — Ты, — ответил Минхо и ойкнул, когда крошечная искорка приземлилась на его ладонь. — Мало того, что плакса, так еще и старших не уважаешь, — пробурчал он, показывая Сынмину язык. — Что они сказали? — поинтересовался Чан, кивая в сторону мастерской. — Хёнджин и Чонин отказались, — вздохнул Минхо. — Сказали, что хотят поработать над какой-то штукой. Я не вникал. — Вместе? — в один голос спросили Чан и Сынмин, широко раскрыв рты от удивления. — Да-да, — закивал Минхо. — Видели бы вы их. Работают душа в душу, будто Чонин и не метался молниями от злости, — усмехаясь, рассказал он и, склонившись к Сынмину, прошептал ему на ухо: — Кажется, моя ставка сыграет, огневичок. — Не дождешься, — прошипел в ответ Сынмин и резко выпутался из рук Минхо, в попытке спрятать порозовевшие отчего-то щеки и мурашки, пошедшие по телу. Сынмина вдруг посетило чувство, будто он уже был в такой ситуации. Будто Минхо уже сидел так же близко, посылая по его телу волны спокойствия. Такое же спокойствие Сынмин обычно испытывал, когда, медитируя, оказывался на полянке, спрятанной в лесу, и рядом с ним появлялся человек с размытым лицом. Странно, подумал Сынмин. Почему именно образ Минхо с самого начала стал единственным воспоминанием, способным усмирить Огонь? — Ты в порядке? — спросил Минхо, сконфуженно хмуря брови. — Не волнуйся, огневичок, я пошутил. Хёнджину не хватит даже завоевать королевство в одиночку, чтобы завоевать сердце твоего брата. — Что? — потерянно переспросил Сынмин, взглянув на Минхо. — Все нормально, я просто в мыслях потерялся на секунду. — Кому-то явно пора отдохнуть, — вздохнул Минхо, неодобрительно качая головой. — И не думай, что я не заметил круги под твоими глазами. Дай угадаю, опять всю ночь в огороде копался? — С чего бы мне? — фыркнул Сынмин, уводя виноватый взгляд в сторону. — Я видел, как вы с Ёнбоком откуда-то вернулись утром, когда я вышел из комнаты, — вклинился Чан, игнорируя испепеляющие взгляды, которые Сынмин посылал в его сторону. — Вот-вот, — поддакнул Минхо. — Значит, решено, сейчас едем на фестиваль, а вечером возвращаемся и ты идешь спать. Сынмин вздохнул, сдаваясь, и нехотя кивнул, подавляя неприятное свербение в груди. Ему вдруг показалось, что фестиваль станет точкой невозврата. Вот только не был уверен: будет ли эта точка невозврата для него одного или для Игниса.