Как приручить принцессу

Лейна разложила темно-синюю ткань на своих коленях и провела по ней ладонями, разглаживая складки. Лейнор наблюдал за ней, откинувшись на широкий белый ствол чардрева. Темно-алые пятиконечные листья прятали их от солнца и оно золотистыми лучами рассеивалось на серебристо-золотых локонах Лейны и придавало совершенно очаровательный вид её лиловым глазам. — Здесь я вышью тебе морских коньков, — задумчиво сказала Лейна, указывая на грудь Лейнора иглой в которую была продета золотая нить. Вышивать она, пожалуй, не очень любила и желанием не горела, но заставляла себя, ведь это то, что была обязана уметь благородная леди. — Красивые, должно быть, получатся, — улыбнулся Лейнор и закинул ногу за ногу. Лейна брезгливо отпихнула его колено, чтобы грязь случайно не упала на её пышные юбки — бирюзовые, как вода в лагуне. Лейнор почти уснул, пригретый солнцем и мягким напевом сестры. Голос у нее был мелодичным, как у певчей птички, а если она и фальшивила слегка, то это лишь добавляло шарма колыбельной. Лейнор представлял, что именно такую им пела матушка, когда они были ещё совсем детьми. Он хотел запомнить её, чтобы когда-нибудь спеть и своим детям. Шаги он услышал ещё издалека, но не подал виду. Задумчивая Лейна продолжала тихо петь, золотыми нитями вышивая на темно-синей ткани золотых морских коньков. Пальцы её двигались проворно и быстро, вновь и вновь пронзая темное полотно — будто звездами усыпая ночное небо. — Вы заняли наше чардрево, — голос принцессы Рейниры, внезапно раздавшийся над головой, заставил Лейну прекратить петь. За ней, смущенно прижимая к груди толстую книгу, замерла Алисента Хайтауэр с пышными темно-каштановыми кудрями. Ее нежно-голубое платье не могло сравниться богатством того, что носила принцесса, но ей такая вычурность, вероятно, и не подошла бы. Чуть издали стоял бард с лютней в руках. Они поднялись на ноги, приветствуя принцессу. Лейнор оказался выше изящной, как статуэтка, девочки с собранными под золотой венец волосами. Но ниже она от этого не становилась — один только её упрямый взгляд, чего стоил. Она привыкла, что её желания исполняли с первого раза. Единственная и такая желанная дочь короля и королевы, она была избалована с самого детства. — Вам неприятна наша с сестрой компания, кузина Рейнира? — с улыбкой спросил Лейнор, — Чардрево столь большое, что мы легко смогли бы уместиться и впятером. Рейнира насупилась, но тут же вскинула подбородок с дерзкой улыбкой. — Мы собираемся читать о принцессе Нимерии и помешаем вашим девичьим развлечениям. Лейна покосилась на Лейнора, будто хотела сказать: «я же говорила», но он не желал так просто сдаваться. К тому же в раздражении, принцесса Рейнира становилась ещё более очаровательной — хотя Лейнор не представлял, как она умудрялась не раздражать своим недовольно поджатым ртом. — Девичьи — значит плохие и нудные? — Всяко не сравнить со сражениями на мечах, — упрямо ответила Рейнира. Ее спутница до крови оторвала заусенец на большом пальце, но заметил это только Лейнор: самого себя приходилось бить по рукам, чтобы эта дурацкая привычка не выскакивала, — О рыцарской доблести сложат легенды и напишут книги, но разве споют об иглах и нитях? — Может, и не споют, но какой воин пойдет в бой, без вышитого платка дамы своего сердца? Жены, дочери, матери? — Наша матушка ненавидит вышивать, — сказала вдруг Лейна, улыбнувшись от мыслей о родителях, — Но когда отец отправляется в путь или сражение, она всегда вышивает ему что-то на удачу. Отец говорит, что был и в половину не таким смелым до того, как в его жизни появилась матушка. Хорошо сказано. Лейнор и сам с интересом послушал что-то, что должен был знать, но не знал. Рейнира хмыкнула, оценивающим взглядом пройдясь по Лейне. — А ты кого одарить желаешь, кузина Лейна? Я не видела тебя в таких темных цветах. — Брата, разумеется, — с невозмутимой улыбкой ответила Лейна, — Это мой долг как сестры обрядить его во что-то получше грязных тряпок. Лейнор с возмущением повернулся к сестре, не ожидая нападки с тыла, а вот принцесса Рейнира внезапно захохотала, обнажив ровные жемчужные зубы. Алисента неуверенно улыбнулась. Ее карие глаза смотрели глазами перепуганного олененка в свете фар. Она напомнила ему самого себя — ту себя, что в шумных компаниях предпочитала отмалчиваться из неловкости и стеснительности. Смерть забрала её нерешительность. Встреча с концом всегда меняет. А возможно, вместе с телом Лейнора ему досталась и капля его харизмы, кто уже скажет. — Меня бы никто не понял, если бы я носил изысканные шелка, — вякнул он в свое оправдание, но его жалкие слова больше никого не интересовали — скорее уж его услуги слуги. Лейнор раскинул плед для благородных леди, чтобы они не запятнали свои прекрасные наряды, и растянулся рядом, прямо в корнях чардрева. За ту самую принцессу Нимерию Рейнира даже не заикнулась, зато они обе с его сестрой соловьями разлились насчет своей любви к драконам. Рейнира выразила надежду, что Лейна поскорее приручит свободного дракона, вроде красавицы Среброкрылой, принадлежащей когда-то Доброй Королеве Алисанне, или томящейся в цепях Пламенной Мечте, и они вместе полетают над Королевской Гаванью. Лейна с улыбкой согласилась, хотя Лейнор знал, что сестра с детства мечтала о Вхагар. Самой крупной и свирепой драконице, с которой королева Висенья отправлялась на войну. Затем, когда Лейнор уже окончательно расслабился, размышляя о величественных драконах, Лейна весело добавила: — Ты ведь составишь нам компанию, брат? — И правда, — встряхнулась Рейнира, — Где твой дракон, кузен? — На Дрифтмарке, — пробормотал он, будто бы от солнечных лучей закрывая голову локтем. На самом деле уже смеркалось. Он знал, что сестра не упомянет кружащие вокруг Дрифтмарка слухи, а принцесса Рейнира не должна была ими и вовсе интересоваться, но Лейнору всё равно сделалось неуютно. Говорили, что с тех пор как наследник лорда Корлиса оставил своего дракона, а сам уплыл на корабле в Королевскую Гавань, Морской Дым словно бы обезумел. Его не могли посадить на цепи — на Дрифтмарке не было Драконьей Ямы, и поэтому он свободно летал, пугая людей своим диким ревом. И ведь когда-нибудь ему так или иначе придётся предстать перед драконом. Было бы необычайно странно, если бы драконий всадник внезапно перестал интересоваться своим драконом…

***

Так или иначе Лейнор искренне наслаждался новой жизнью. Да, здесь не было сети, телефонов, нормальной канализации — в Королевской Гавани и вовсе стояла вечная вонь, от которой он спасался припрятанными в карманах лимонами — да и многих других благ цивилизации. Но было что-то другое. Любящие друг друга родители, сестра-ровесница, с которой они проводили почти всё свое время вместе. Лейна даже как-то призналась ему, что они стали ближе, чем когда-либо — ведь дома у нее были свои подружки, у него свои друзья и, по всей видимости, поклонники, а вот в Красном замке пришлось сплотиться. Да и что уж там. Тело мальчишки, каждый день упражнявшегося с мечом, ощущалось куда как сильнее её бывшего, ленящегося тела. Здесь же у Лейнора выбора не оставалось. Его предшественник задал планку, а ему следовало тянуться к ней: сперва, чтобы никто не заподозрил подмену, а потом он уже сам втянулся и без регулярных физических упражнений становилось как-то некомфортно. В заботах время летело быстрее. Совсем скоро наступил тот самый пресловутый турнир наследника, ради которого их с Лейной привезли в Красный замок. Лейнор уже знал — по оброненным шепоткам, которые и шепотками-то сложно было обозвать — что королева беременна уже не в первый и не во второй раз. До этого лишь одни её роды закончились благополучным рождением здорового ребенка — долгожданной принцессой Рейнирой. А вот остальные, к сожалению, обрывались более трагично. Иногда даже не выкидышами, а смертями новорожденных. И вот она снова была беременна, вернее, уже на сносях, и король устроил турнир в честь рождения наследника. Сперва Лейнор подумал было грешно, что наследник этот уже родился и поэтому радость король столь щедра, пока матушка вдруг вслух не посочувствовала своей королеве-кузине Эймме. Выразилась она предельно откровенно и в привычной себе манере: — У бедной Эйммы еще даже схватки не начались, а Визерис уже на все Семь Королевств раструбил о своем сыне, — она фыркнула и закинула ногу на ногу. Лейнор с Лейной старательно делали вид, что они глухонемые, чтобы матушка их не выгнала восвояси — казалось, она вовсе забыла, что они пришли в родительские покои перед турниром, чтобы появиться там всем вместе, в очередной раз доказывая крепкость семьи Веларионов. — В этом весь наш король, — деловито ответил лорд Корлис, разглядывая языки пламени. Они с матерью даже сидели одинаково, закинув ногу на ногу и постукивая согнутым пальцем по подбородку, — Временами я совсем не понимаю течение его мыслей. — Временами я не понимаю, есть ли у него вовсе те мысли, — не задумываясь, бросила матушка и дерзко ухмыльнулась в ответ на пораженный взгляд своего мужа, — Ты сидишь в Совете короля, любовь моя, неужто ты не видишь каким глухим и слепым становится мой кузен, если что-то идет не по его желаниям? Отец цокнул языком. — Чего стоят одни только вечные разногласия с принцем Деймоном. Каждый второй Совет посвящен ему, будто второму Мейгору. Матушка засмеялась и наконец поднялась на ноги. Ее юбка холодного голубого оттенка красиво разлетелась вокруг ног; более темная ткань на поясе выделила по-девичьи узкую талию. Колье из сапфиров подчеркнуло молочный цвет кожи; росчерком чернил зазмеились длинные черные волосы по ровной спине. Принцесса Рейнис знала себе цену.

***

Леди Алисента вежливо улыбнулась на их приветствие и вернула свой рассеянный взгляд на поле, готовящееся к турниру. На трибунах стоял шум и гам, оруженосцы поправляли доспехи на рыцарях; кто-то очищал щиты от грязи, другие на целостность проверяли турнирные копья. Принцесса Рейнира опаздывала. — Волнуетесь? — слегка склонился к Алисенте Лейнор. Она вновь раздирала свои пальцы до крови. — А? Ах, да, простите… — леди сцепила ладони и постаралась спрятать ногти в кулаках, — Мой брат сегодня участвует в турнире. Я беспокоюсь о нём. Точно-точно, Лейнор уже был наслышан. Не о самом брате леди Алисенты, которого звали то ли Гвинтом, то ли Гвейном, а о вероятных причинах её волнения. Ведь помимо него сегодня на поле ступит и принц Деймон Таргариен, дядя принцессы Рейниры. А у него явное отторжение к деснице короля, Отто Хайтауэру, который и был родителем этих двоих. Всё так запутано, но так интересно. Лейнор обожал наблюдать за чужими страстями. Особенно присутствуя при разговорах родителей, которые были предельно откровенны перед своими детьми, даже если перемывали кости очередной жертве их недовольства — вдвоем они временами напоминали Лейнору его встречи с подружками-крысами. В самом замечательном значении. — Ему будет легче справиться, если вы будете болеть за него, — сказал Лейнор. Сам он был счастлив хотя бы оттого, что его в турнире участвовать не заставили. Позднее, наверняка, придётся, хотя бы для того, чтобы получить рыцарское звание, и все же ему казалось, что матушка будет скорее рада, а не разочарована, если он не будет участвовать в этом бессмысленном параде жестокости. А если матушка была рада, значит у отца права слова не было. — Спасибо, — слабо улыбнулась Алисента, а там уже и король поднялся, чтобы провести торжественную речь. В самом начале Лейнор ещё пытался слушать, а уж потом, заметив пробирающуюся к своему месту принцессу Рейниру, заинтересовался темно-бордовым бархатом её платья и изящным золотистым воротничком. Матушка могла бы сказать, что наряжается принцесса избыточно, из желания похвастаться богатством и своей красотой, но Лейнор полагал, что она, как и любая девочка с похожими увлечениями, всего навсего обожала красивые пышные наряды, украшения и восхищение других. Обладай она другой внешностью… Но валирийская красота была особенной. С такой Рейнира будет выделяться даже если оденется как простушка. — … у королевы уже начались схватки! — уловил он последние торжественные слова короля и вместе со всеми похлопал. Рейнира захлопала громче и отчаяннее, и пусть улыбка на ее лице была немного тревожной, но всё же радостной. Наверное, она была рада, что очередная тяжелая беременность её матери подходит к концу и надеялась на хорошие новости. Лейнор тоже надеялся. Про королеву Эймму Аррен он слышал только доброе, если не считать те слухи, что описывали её немного недалекой — удавшуюся в свою мать, принцессу Дейлу, которая боялась всего мира и даже читать не умела. Турнир ему не понравился. Сражения могли быть интересны, но не такие. Азарт — это когда ты в собственном кулаке сжимаешь меч, без намерения всерьез навредить противнику. Потренироваться, узнать кто из вас сильнее, может, подсказать слабые места… А не скакать по жаре с выставленными копьями и пытаться скинуть друг друга с лошадиной спины. Лейнор скривился, но не отвернулся, когда кому-то пронзили глотку длинной острой щепкой, отколовшейся от копья. Человек, чьего имени он даже не знал, захлебнулся кровью прямо там. Именно этими бессмысленными смертями праздновали рождение королевского наследника? Парню, за которого волновалась леди Алисента, всё же не посчастливилось. Деймон Таргариен выбрал его, как своего первого противника, и глашатай объявил его на всё поле: «Гвейн Хайтауэр, старший сын лорда-десницы!» Алисента тревожно задергала ногой и крепко сжала кулаки. Рейнира утешительно погладила её ладонь, хотя сама, очевидно, болела за своего дядю. Лейнор подумал, что так дела не делаются. На трибунах люди кричали и махали разноцветными флажками, а внутри королевского ложа стояла тишина. Лейнор не стремился к бессмысленному ору и всё же хотя бы немного придать уверенности молодому парню… и развеселить переживающую Алисенту, что порой так сильно напоминала ему самого себя… саму себя. Никогда не помешает. Он поднялся на ноги и подмигнул нахмурившейся матери. Лейна провела его любопытным взглядом. Лейнор выставил руки рупором вокруг рта, глубоко вдохнул и закричал: — Давай, Гвейн! Принцесса Рейнира засмеялась и подхватив Алисенту под локоть, побежала к нему к балюстраде. Втроем они столкнулись плечами, смущенная Алисента замерла ровно посередине между ними. Лейнор переглянулся с Рейнирой и они закричали вдвоем: — Вперёд, Гвейн! Давай, Гвейн! Алисента улыбнулась и захлопала в ладони. Гвейн, с забралом в виде хайтауэрской башни и стягом на груди в серых и темно-зеленых тонах, оглянулся на них. Его лица видно не было, но Лейнор был уверен, что такая поддержка ему была по душе. В первом круге парень смог отбиться. Лейнор почувствовал, как глубоко выдохнула Алисента, и ему самому стало как-то напряженно, адреналин скрутился в животе узлом. Участникам передали новые копья и они снова галопом понеслись друг на друга. И вместо того, чтобы направить свое ровно в противника, принц Деймон резко опустил древко и подбил им ноги коня! Алисента вскрикнула, вжавшись в Рейниру. Лошадь её брата завалилась на спину, скинув своего наездника на землю. Без движения он лежал несколько долгих секунд, пока наконец не пошевелился. Шлем упал с его головы, оголяя светло-каштановые, как у десницы волосы, и лицо в бурых разводах крови. Лейнор не мог разглядеть, что именно с ним случилось, но он чувствовал, как сжалась Алисента. А затем к королевскому ложу преспокойно и с гордой улыбкой подъехал сам принц, одной рукой сжимая поводья, а другой целое копье. Рейнира тут же оттаяла. — Отлично, дядя, — она наклонилась над балюстрадой. — Спасибо, принцесса, — со смешком ответил Деймон, а затем поднял копье к расстроенной Алисенте, — Что ж я уверен, что у меня есть все шансы победить в турнире, леди Алисента. Ваша благосклонность гарантирует это. — Конечно, мой принц, — ответила Алисента и вернулась со своим пернатым венком, что закинула прямо на копье принца Деймона. Тот насмешливо поблагодарил и увел своего коня, а Лейнор потянулся до хруста в спине и направился обратно к своему очень неудобному сидению. Рейнира возмущенно уставилась ему вслед. — Кузен?! — Гвейн вылетел, мне там больше нечего делать, — огорченно выдохнул Лейнор, хотя этого Гвейна ни разу с глазу на глаз не видел. Порой мелькал хайтауэрский стяг на тренировочном поле, но вдвоем они никогда не скрещивали мечей. Рейнира нахмурилась, щеки ее, как у хомяка надулись, и когда она уже обернулась к Лейнору с предъявами, которые он был готов честно отстаивать, принцесса резко сдулась, как гелиевый шар. Ее пурпурные глаза сделались растерянными. Лейнор проследил за ее взглядом и только с запозданием осознал, что короля на его месте более не было. Это могло ничего не означать. Но король так наслаждался турниром и просто уйти не мог. Королева рожала, да, но здесь по всей видимости не ценились партнерские роды и король спокойненько ждал, когда его жена благополучно разродится. Даже в современном мире многие мужчины считали, что их женщины справятся одни, но Лейнора это раздражало. Тело его изменилось и он честно пытался подстроиться под него, еще давно решив, что истерики и тоска по прошлому только занимают ценное время, а смириться в какой-то момент все равно придется. Но он был женщиной. До беременности, разумеется, не дошло — может, оно и легче, что у него никогда даже полового опыта не было, будет легче переучиться — но он…а желала бы чтобы муж был рядом, когда она будет рожать их ребенка. Конечно, не все женщины хотели этого. Кто-то бы предпочел поддержку матери или сестры, но у королевы Эйммы не было никого ближе ее мужа и дочери. И она так часто теряла своих детей… Ей должно быть очень-очень страшно. Лейнор обернулся, глядя на турнирное поле, где развернулась целая потасовка. Мужчины, озверев от крови, забивали друг друга до смерти, а зрители с удовольствием поддерживали их дикими, восторженными криками. Маленькая принцесса не должна была видеть этого. Лейнор мягко обхватил тонкие пальцы Рейниры. Она растерянно посмотрела на него. Ладонь у нее была холодной, парочка драгоценных колец впились ему в кожу. — Пойдем проверим, как твоя матушка? — Но турнир… — Они превосходно справляются сами. Может, твой брат или сестра уже родились? Рейнира выдохнула, заставила себя улыбнуться, и кивнула. Ее ладонь крепко сжала его.