Как приручить принцессу

— Рейнира! — вслед за ними торопилась Алисента, подхватив светлые юбки, — Что случилось? — Папа ушёл, — хмуро ответила Рейнира и вдруг совершенно по-детски шмыгнула носом. Она и была ребёнком. В таком возрасте всегда думаешь, что уже взрослый, всё знаешь и всё понимаешь, но на деле Рейнира была всего лишь маленькой девочкой, которая боялась за свою мать. Алисента нерешительно замялась. — Возможно, Её Милость уже родила? — Тогда нам стоит поспешить, — собралась Рейнира и гордо вскинула подбородок, — Я хочу первой подержать своего брата или сестру. Принцесса подхватила темно-бордовый подол платья и с идеально ровной спиной направилась к покоям королевы. Лейнор с Алисентой поспешили за ней, а сир Гарольд, гвардеец Рейниры, немного позади. Только сейчас Лейнор осознал, что, возможно, всего лишь возможно… но это была плохая идея. Принимая решение и предлагая его Рейнире, он не подумал о том, что роды могут закончится совсем не благополучно. Он привык к медицине родного мира, которая не шла ни в какое сравнение с этим, средневековым и неразвитым. Лейнор вспомнил о детях, которых потеряла королева. Но не о смерти, которая поджидала женщин на родильном ложе. Но Рейниру уже было не остановить. Вопли они услышали издалека. Пронзительные, надсадные, они рвали тишину пустых коридоров. В них звучал животный ужас. — Нет, нет, нет, — зашептала Рейнира. — Нет, Визерис, пожалуйста! — отчаянно кричала её мать и Лейнор поразился силе ее визга, который не могли заглушить даже толстые стены и тяжелые двери. Что с ней делают? В его голове разом промелькнула дюжина мыслей, но одного взгляда на побелевшую как полотно Рейниру хватило, чтобы они все разом вылетели, оставив после себя только глухую пустоту. — Мама, — она распахнула глаза. Сделала неуверенный шаг вперёд и наверное, Лейнор должен был её поймать, но он не сделал этого. Второй шаг, третий, из-за которого принцесса едва не споткнулась, а затем она сорвалась с места. Ее каблучки звонко застучали по камню, — Мама! Белые плащи выступили перед ними, не пуская Рейниру в покои королевы, и она, вскричала, сердито топнув ногой. — Пустите меня, я приказываю! Я ваша принцесса! Гвардейцы переглянулись. В их глазах плескалась жалость. Рейнире они сейчас, несомненно, казались злодеями, но рыцари проявляли милость к маленькой девочке, которая не должна была видеть то, что происходило за закрытыми дверьми. Лейнор сжал плечи Рейниры и медленно потянул её на себя, пока она не набросилась на гвардейцев с кулаками. Принцесса резко обернулась на него. Ее губы были плотно сжаты, глаза прищурены, а нос сморщен, будто ещё немного и она зарычит раненным, но свирепым драконом. Она задергалась в его руках, изо всех сил пытаясь вырваться и прорваться к матери с боем и криком, но Лейнор был сильнее. Медленно, чтобы не вспугнуть, его ладони поднялись к ее голове, скользнули по мягким, шелковистым волосам, и сомкнулись на ушах. Плотно прижались, пытаясь не причинить боли, но уберечь от криков королевы. От криков её матери. Рейнира закинула подбородок, чтобы взглянуть на него. Пурпурные глаза затянула пелена из слез. Принцесса не моргала, но их было так много, что они хлынули ручьями по её гладким щекам. Алисента обняла её позади, уткнувшись носом в серебристо-золотые волосы, а Лейнор стоял там, перед принцессой, не двигаясь и не отводя от нее глаз. Губы Рейниры дрожали. Вся она дрожала, буквально колотясь в их с Алисентой руках. А потом стало тихо. Рейнира зажмурила глаза. Лейнор отвлекся всего на мгновение, пытаясь понять, что… всё-таки случилось, и это стало его упущением. Принцесса резко вытянула руки и отпихнула его от себя, Алисента покачнулась от неожиданности, а Рейнира ловкой щукой скользнула между гвардейцами, не ожидавшими такой расторопности от только что плачущей девочки, и просочилась в покои. Она была там не дольше минуты. Лейнор не знал, что она там увидела. Но когда Рейнира вернулась, ее рот был распахнут в беззвучном крике, а глаза выражали настоящий ужас. — Рейнира…? — осторожно позвала Алисента. Принцесса смотрела сквозь них; ее шатало, как пьяную. Рейнира прижала ладонь ко рту, будто боялась, что её может вырвать, и сперва медлительно, а затем всё торопливее и торопливее направилась подальше от покоев королевы, пока окончательно не сорвалась на бег. Лейнор совершил ошибку. Чудовищную ошибку. Он побежал вслед за принцессой, проклиная собственное желание выслужиться и помочь… кому помочь? Кто его вообще просил влезать? Он хотел развеять опасения Рейниры, хотел забрать ее подальше от кровавой бойни турнира, чтобы она не ждала там смирно новостей о рождении новой жизни, пока забирали другие. Но вместо этого она увидела что-то, что поразило её до тошноты и это было во много раз хуже дрянного побоища. Несомненно, её мать была мертва, иначе Рейнира бы так скоро не выскочила. Она видела её мертвое тело. Но королева так кричала… Легкой ее смерть точно не назовешь. Рейнира упала в корни чардрева и зарыдала в голос, забив ногами по земле. Лейнор замер поодаль, в ужасе глядя на сотворенное своими же руками. Он не знал, как подступиться к принцессе и стоило ли вообще. Нужно ли ей чужое утешение? Они были родственниками, разумеется, но не столь уж близкими — с Лейной Рейнире было и веселее, и комфортнее. Но Лейны здесь не было. А оставлять принцессу одну Лейнор не желал. И не мог. — Кузина, — он тихо позвал, осторожно протягивая руки. Рейнира закрылась предплечьями, плечи её ссутулились, остро выделяя лопатки, торчащие из бархатной ткани. Она зашмыгала носом и принялась судорожно вытирать лицо рукавом платья, будто желая собраться и не показываться перед Лейнором в таком виде. Но всё было напрасно — Рейнира крупно содрогнулась и завыла раненным зверем, обхватывая себя руками за плечи. Лейнор мягко прикоснулся к её локтю, молча спрашивая разрешения, и Рейнира первая дернулась к нему, буквально всем телом вминаясь в его. Ее мокрое лицо уткнулось в его грудь, расшитую Лейной морскими коньками, а тонкие цепкие пальцы до боли впились в талию, сминая ткань. — Мама..! — плакала Рейнира. Её колотило, но она всё равно пыталась о чем-то рассказать, запинаясь на каждом слоге и срываясь на бессвязное рыдание, — Они… они ее… ради сына… Я видела… Они ее… А папа… он… позволил…? Мама… Лейнор крепко прижал её к себе двумя руками, накрыв девочку с головой. Ему всегда становилось теплее и спокойнее, когда его самого обнимали так — будто прятали в домике, где была безопасность и защита. Именно её хотелось подарить Рейнире. Думать же о том, что сделали с королевой Эйммой хотелось в последнюю очередь. Но мысли сами собой кричали в его голове, выскакивая друг перед другом. Всего одна заглушала их. Лейнору хотелось бы верить в то, что королеве Эймме дали выпить макового молочка — местный аналог обезболивающего, но он слышал как она кричала. Так кричали только перепуганные до смерти животные, загнанные в угол. Безопасного кесарева здесь не существовало. Но ее живот все еще могли разрезать, чтобы вытащить ребенка ценой матери. И Рейнира видела её тело. Лейнор склонился над ней, пряча лицо в собранных волосах. От них пахло сладко-сладко, словно душистыми маслами пытались перебить другой, более резкий аромат. Дым и гарь путались в прядях Рейниры, как от костра. Запах крепко забился в его носу, но Лейнор не отстранился ни на сантиметр. Если он и плакал вместе с принцессой, никто не смог бы это доказать.

***

Принц Бейлон скончался всего через несколько часов. Видеть Рейниру в простом черном платье было непривычно. Побледневшая, с красными заплаканными глазами и распущенными волосами, она неотрывно смотрела на тела своих матери и брата. Было тихо. Только низкие клекочущие звуки, что издавала драконица Рейниры по имени Сиракс, и нарушали мрачное безмолвие. Был бы это другой день, Лейнор залюбовался бы драконом: ее желтой чешуей, гордой шеей, широкими крыльями и вытянутой мордой с черными длинными рогами и шипами. Это был первый дракон, которого он видел так близко. Не где-то в небе, слепящем от солнца, а прямо здесь, в нескольких метрах! Но он не мог отвести взгляд от Рейниры. Она казалась совершенно одинокой сейчас. Рядом с ней был король, её дядя, Алисента, и множество людей с королевского двора. Принц Деймон что-то тихо говорил ей и она отвечала, больными глазами глядя на погребальные саваны. Но никто не держал её за руку, никто не поддерживал плечом, помогая девочке пережить такую раннюю потерю. Лейнор всегда с ужасом представлял смерть своей матери. В детстве это было чем-то невозможным, даже представить себе такое было тяжело. С годами же мама не молодела, волосы её стали седыми, а руки морщинистыми, и такие мысли непроизвольно закрадывались, заставляя сердце холодеть. К счастью или сожалению, но Лейнор умер первым. Ему не пришлось переживать её смерть. Мысли о том, что мама где-то там, в далеком мире, успокаивали. Рейнире же было четырнадцать лет, когда она собственными глазами увидела мертвое тело матери. А брат, ради которого ее разрезали, не прожил и дня. Всё было напрасно. Принцесса выступила вперед, сжимая кулаки. Спина ее была болезненно ровной, черный цвет выделял бледность кожи и синяки под глазами. Голос её был сух и тверд, когда она приказала своему дракону: — Dracarys! Желтое и яркое, как восходящее солнце, пламя за считанные мгновения спалило дотла тела королевы Эйммы и принца Бейлона.