Как приручить принцессу

Отец буквально ворвался в покои матушки, стуча каблуками сапог, и не дождавшись пока слуги закроют двери, сам с грохотом захлопнул их — тугие и тяжелые. В воздухе словно заискрило молниями и Лейнор тут же подскочил с кушетки, на которой развалился в подушках, вслух читая матери и Лейне трактат на валирийском. Весьма неожиданное и случайное открытие, но знание языка осталось в теле даже после смерти родной души — как раз на том уровне, на котором его знал настоящий Лейнор. Что было вполне закономерно, на самом деле, ведь здешний общий язык не был похож ни на один из его родного мира, и всё же Лейнор мыслил на нем и бегло болтал, не задумываясь. — Что за идиот..! — зашипел лорд Корлис, срывая с пояса ножны с клинком. Матушка провела его спокойным взглядом и деловито закинула ногу на ногу, а Лейна отвела пальцы от струн арфы и сложила ладони на коленях. — Кто в этот раз, любовь моя? — расслабленно спросила матушка, провожая своего мужа заинтересованным взглядом лиловых глаз. — Король, разумеется! — шумно фыркнул отец и только сейчас заметил помимо одной черной макушки, две белые. Он тяжело выдохнул и махнул Лейнору, чтобы тот сел обратно, — Мне говорили, что ты был с принцессой Рейнирой, когда ее мать скончалась, Лейнор? Лейнор замялся. Да, в общем-то, и расталкивал ее: разбитую, опухшую от слез, и почти уснувшую в его руках, когда пришло время провести похороны королевы Эйммы и ее сына Бейлона. Секрета в этом не было и всё же ему показалось, что отец спрашивает не из праздного интереса. Как бы леща не получить за то, что влез куда не просили. — Да, отец. — Хорошо, — вдруг совершенно спокойно кивнул лорд Корлис и Лейнор недоуменно уселся обратно на кушетку, — Не повредит. Лейна незаметно усмехнулась с растерянного выражения лица брата и добавила: — Лейнор намеревается стать близким другом принцессе. — Неужели? — хмыкнула матушка, — Исходя из каких намерений? — Из самых благородных и очевидных, — недовольный нападками женской части семейства, Лейнор скрестил руки на груди, — Мы же одна кровь. Одна кровь должна держаться вместе. Наматывая круги по покоям, отец одобрительно хлопнул его по плечу: — Лейнор работает за нас всех. Лейнор вопросительно вскинул две брови сразу, а Лейна тихонько хихикнула, перекидывая пышную серебристо-золотую косу себе на груду и проводя пальцами по сложному плетению. — Что всё-таки случилось, Корлис? — в голос матери проскочило раздражение, — Не таи интригу, мы не на выступлении уличного театра. — Я с собрания Малого Совета, — отец остановился и уперся ладонями в круглый дубовый стол, по которому были разбросаны пергаментные листы, карты, перья и монеты. Он тяжело выдохнул и налил себе темного вина в серебрянный бокал, — Десница пришел с вестями: вчера Деймон купил дом удовольствий и празднуя, поднял тост в честь «наследника на один день». Лейнор нахмурился. Лейна пораженно раскрыла рот, а матушка неожиданно усмехнулась. — Десница как всегда вовремя подоспел. Теперь кузен никогда не назовёт Деймона своим наследником. — Я тоже так посчитал, — вздохнул отец и покачал головой, — Король не дал окончательного решения, но если слухи подтвердятся… — Рейниру выберут наследницей, — закончила матушка, улыбка ее сделалась саркастичной, — А я-то думала, мы это уже проходили. — Видимо, король забыл, — отец с грохотом поставил бокал на стол, — Как лорды предпочли более законной наследнице мужчину. Так, так, так. Лейнор немного запутался. Он пересекся взглядами с Лейной, но ее глаза выражали только легкое волнение, значит, она была осведомлена. А вот Лейнор словил себя на мысли, что ничего не понимает. Ему было стыдно, разумеется, но он не воскликнул по себя: «ого-го, как же так!» А совершенно тупо и благо не в слух пробормотал: «а разве она и так не была наследницей?» Что-то он не совсем понял, в чем заключается весь сыр-бор. Рейнира же единственный ребенок короля. Лейнор почему-то думал, что в случае отсутствия сыновей, наследником по сути считается старшая девочка? Хотя нет, он не учел того, что его матушку называли Почти Королевой из-за Совета в каком-то там году, надо будет перечитать мейстерские записи, который собрали для того, чтобы определить наследника Старого короля. Вот о чем говорили отец с матушкой, это ее откинули в очереди престолонаследования и вместо этого выбрали тогда еще принца, а теперь уже короля Визериса. Забавно, что про его родных теперь писали в книгах по истории. Может, и про него когда-нибудь напишут. Например, как про тупоголового наследника лорда Корлиса, который очевидно не удался в величайшего мореплавателя, которого когда-либо знали Семь Королевств, и просрал Плавниковый трон отца. Вот и в прошлой жизни было тоже самое, Лейнор так и не научился связно мыслить. В любом случае всё свелось к тому, что раньше королю наследовал его младший брат Деймон, но тот в ночь смерти королевы и принца, распивая в борделе со шлюхами, оскорбил принца Бейлона, и теперь скорее всего наследницей признают маленькую Рейниру. Теперь возникал другой вопрос: а зачем если наследником считался молодой и здоровый принц Деймон, по сути дела способный воспроизвести множество детишек на благо королевства, король раз за разом брюхатил свою любимую, как он говорил, жену? Ладно, разок, второй, но когда почти каждая беременность доводила до выкидышей и смертей новорожденных, будто бы была пора перестать так фанатично осеменять бедную королеву, уже не знавшую себя без живота. И если уж не хочешь отдавать трон своему брату, так ведь всё это время здесь была Рейнира! За что боролись, на то и напоролись. Интересно, а у принца Деймона есть жена? Почему у него в таком возрасте всё еще нет детей, может, у него тоже какие-то проблемы? Грубо говоря, Лейнор охренел с подобных перипетий и не то, чтобы поджидал Рейниру, но да, он целенаправленно ходил по часто используемым ею ходам и выискивал принцессу. Ему было жаль ее. Не в таком противном и невыносимом значении жалости, которое так выводило из себя. Простое сочувствие к девочке, которая потеряла мать в столь раннем возрасте. Смерть близкого человека, особенно матери, всегда ранила, будь тебе хоть тридцать, хоть пятьдесят, но в детстве, при не окрепшей ещё психике… Траурные платья Рейнире совсем не шли. Свернувшись в крошечный комочек в белых корнях чардрева, она рассеянно крутила золотые кольца на пальцах. Волосы ее были совершенно по-простому собраны с висков, распущенные локоны рассыпались по плечам и земле. Лейнор неуверенно присел, облокачиваясь спиной о громадное дерево. Он почувствовал ее блеклый взгляд на себе, а затем Рейнира снова молча уставилась на копошащихся в земле жуков. Лейнор молчал, не желая ни к чему принуждать принцессу. Если бы она заговорила, он бы поддержал разговор; если бы продолжила молчать, он бы поддержал ее молчание и просто был бы рядом. Прошло не меньше десятка минут, когда Рейнира наконец заговорила. — Они разрезали маме живот, — блекло сказала принцесса и Лейнор едва не вздрогнул от могильного тона ее тонкого, девичьего голоса, — Чтобы достать ребенка, который не прожил и дня. Это даже смешно. Понимаю, почему дядя насмехался над их смертями. По мрачному выражению ее лица было ясно — она не понимала и смешным не считала. Рейнира присутствовала на Малых Советах, как чашница, и наверняка слышала рапорт десницы о происшествии в борделе. Это был еще один удар для девочки, которая своего дядю любила и уважала. Лейнор лег в корни, рядом с ней. — Отец с тех пор даже не говорит со мной, — почти спокойно продолжила Рейнира, но то было напускное, — Как-будто у него погибли не только жена и сын, но и дочь. Лейнор хотел бы возразить и сказать, что король любит ее. Но во-первых, он понятия не имел, какие отношения между Рейнирой и ее отцом были раньше, а во-вторых, как они изменились. К тому же у него не было ни малейшего желания оправдывать короля — никто без него не решил бы резать королеву, значит, это он отдал приказ. А сейчас он игнорировал своего единственного выжившего ребенка, оставив ее один на один со скорбью и ужасом. Поэтому, на хуй короля. — Я не знаю, что сказать, Рейнира… — тяжело выдохнул Лейнор, — Все слова кажутся глупыми. Рейнира закинула голову, чтобы посмотреть на него. Ее пурпурные глаза слезились, но она больше не позволяла себе плакать. — Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить. Ни ты, ни королева Эймма, ни… твои братья такого не заслуживали. Лейнор осторожно протянул к принцессе ладонь, наблюдая за ее реакцией. Он ждал, что она оттолкнет его или откинет подальше голову, но Рейнира не сделала этого, и он смог свободно прикоснуться к ее волосам. Она медленно закрыла глаза. Одна непрошенная слеза сорвалась с ее длинных белоснежных ресниц. Лейнор пропустил ее необычайные локоны сквозь пальцы, любуясь их блеском в рассеянных солнечных лучах. Он всё еще не мог привыкнуть к ним, пускай часто видел на макушке Лейны и даже иногда выпрашивал разрешение заплести косую косичку с ленточками — как не умел, так и не научился, что в прошлой жизни, что в этой. Лейна по-доброму хихикала над ним и тоже временами пыталась что-то соорудить из его отрастающих белых волос. Мягко массируя голову Рейниры, Лейнор впервые рассматривает ее так долго и так близко. Черты её лица пропорциональные и милые — возможно, это изменится с возрастом, когда сойдет детская припухлость и ее скулы с линией подбородка заострятся. Но пока Лейнор мог назвать принцессу только милой. У нее был маленький рот, светлые ресницы и брови, небольшие щечки, ровный нос. В его мире в четырнадцать девочки уже изо всех сил старались казаться старше, рисуя яркие стрелки и подчеркивая скулы. Но Рейнира действительно выглядела всего лишь ребёнком, не смотря на свои любимые платья и россыпь драгоценностей.

***

Совсем скоро приходит пора церемонии наречения наследника. Лорды, ещё не разъехавшиеся после турнира, собираются в тронном зале, чтобы дать принцессе Рейнире клятвы. За ней уродливый, грубый трон из мечей, шипов и стали, сплавленных вместе. Неужели вот за это кресло люди готовы перегрызть друг другу глотки? Выглядит действительно внушительно, но ужасно опасно. Лейнор ни за какие коврижки туда бы не сел, мало ли столбняк или гепатит подхватишь. Король Визерис, возвышаясь над всеми присутствующими, сидит на Железном троне, а его голову оплетает золотой обруч с крупными драгоценными камнями разных цветов. Лорды, один за одним, и среди них его отец, подходят к Рейнире — по традиции Таргариенов одетой в роскошные одежды из черного и красного — и склоняются перед ней, Старыми и Новыми Богами клянясь в верности. Она смотрит на них, мрачно, серьезно, немного торжественно, и в то же время растерянно, будто не знает, что делать со всей той ответственностью, что на нее повесили. Рейниру не готовили, не учили, ожидая рождение долгожданного сына, а теперь преподнесли ей трон лишь бы скинуть с него Деймона. Лейнор не может знать о чем думает принцесса, но не сомневается, что Рейнира всё понимает — она гордая, злопамятная и немного высокомерная, но умная. И когда приходит время, Лейнор вместе со всеми преклоняет колено, искренне надеясь на то, что у Рейниры получится стать достойной королевой, изменившей этот замшелый мир. Может, это как раз то, что нужно ему. Королева, а не король.