Как приручить принцессу

Рейнира, до боли выпрямив спину, наблюдала за тем, как ее отец ходит по лабиринтам дворцового замка вместе с ее Лейной. Всё это казалось изощренной шуткой. Она, разумеется, ожидала, что отец возьмет себе новую жену. Что та займет место ее матери, родит ему детей, и на первую свою дочь у отца совсем не останется времени, если уж даже сейчас он редко вспоминал о ней. Рейниру назвали наследницей, напыщенные лорды склонили перед ней колени, и всё же мало что изменилось. В Малом Совете она продолжала разносить вино, будто торжественная церемония просто напросто приснилась ей; отец не учил ее тому, что значит быть королевой; а разговоры про его повторную женитьбу разгорались с новой силой, будто ее, Рейниры, было недостаточно! Ее мама… ее мама раз за разом страдала, пытаясь подарить отцу сына, а он решил забыть о ней всего через несколько месяцев и назвать другую женщину своей королевой?! Рейнира часто воображала себе эту женщину, заранее пытаясь понять, как отнесется к ней. Может, эта женщина будет доброй, не падкой на власть и дети ее станут сестрами и братьями Рейнире? Но в голове ее будущая королева представала безликой и чужой. Она была высокой и взрослой, ближе по возрасту к отцу, чем к Рейнире, и улыбка её была кривой, как у гадюки. Она была рада шансу, что предоставила ей смерть мамы Рейниры. Когда Лейна поздним вечером прибежала к ней в покои, застав Рейниру за приготовлением ко сну, и выгнав служанок, горяченным шепотом рассказала обо всем, Рейнира сперва предположила, что это шутка. Но за дурацкие шутки отвечал Лейнор, а перед ней была Лейна — встрепанная, почти что злая, она металась по покоям, взмахивая руками. Тогда Рейнира с нарастающим ужасом решила, что Лейна сама себе всё надумала. Возможно, подслушала родителей и неправильно поняла их разговор… Но и в таком случае первым на ум приходил Лейнор. Лейна не тревожилась по пустякам. Она была смелой и уверенной, а Лейнор осторожным и выжидающим, и Рейнира любила их обоих за эти несоответствия. Если бы её брат выжил… если бы только один из её братьев выжил, Рейнира бы хотела, чтобы их связь была такой же близкой и гармоничной, как у Лейны с Лейнором. Но они все погибли, как и её мама, её мама с распоротым животом и распахнутым в предсмертном крике ртом. Маленький Бейлон тихо плакал в руках мейстера, а отец будто не замечал его, сидя у постели мамы и прижимая её наверняка ещё теплую руку ко лбу. Рейнира думала, что умрет прямо там. Ляжет рядом с мамой, свернется в комочек, и её не разбудят ни мейстеры, ни отец. Он даже не заметил её. Смотрел только на маму с такой величайшей скорбью, словно она погибла с честью и достоинством. Словно об её отваге споют песни, словно её не распороли на родильном ложе ради мальчика, на которого отец даже не посмотрел. Мама всегда говорила, что роды — это их, женское, поле боя, но она не могла даже подготовиться к своему последнему сражению. У мужчин были мечи, копья, щиты, а у мамы — ничего. А теперь Лейну хотели впихнуть в руки её отцу… Ее Лейну, которая вышила ей платье с полумесяцами и соколами, которая приносила ее любимые пирожные, выпрашивая у кухарок, даже если тем днем их не готовили. Которая в тяжелые дни пела ей колыбельные на ночь и оставалась рядом, пока Рейнира не уснет, хотя она даже не просила, не требовала… Рейнира была кровью от крови дракона и она была жадной до того, что считала своим сокровищем. Она никому не желала отдавать свою Лейну, исключительно прекрасную Лейну с её насмешливой улыбкой и длинными-длинными серебристо-золотыми волосами. Никому. Даже своему отцу. Особенно своему отцу. — Это тревожит тебя? — спросила принцесса Рейнис, величественно раскинувшись на деревянной лавке, как на троне. Рейнира сцепила зубы и обернулась к принцессе. — Мой отец — король, — сказала она, приподняв подбородок, и сжала пальцы, чтобы не начать крутить кольца, — Его долг взять новую жену и продолжить род. — Я не спрашивала о политике, — слабо усмехнулась принцесса Рейнис, — Это тревожит тебя? — Прости, матушка, но это тревожит меня! — прямо воскликнул Лейнор, но не обернулся, прищуренными глазами вглядываясь в две отдаляющиеся точки. Он своего волнения показывать не стеснялся, и то сжимал кулаки, впиваясь ногтями в кожу, то ходил из стороны в сторону, ища лучшее положение для наблюдения, — Моя сестра юна и прекрасна, она заслуживает кого-то, кто полюбит её! Принцесса Рейнис тут же позабыла о Рейнире. — Кого же по-твоему мнению заслуживает Лейна? Очередного лорда? — Да, — Лейнор упрямо сморщил нос, — Не каждый мечтает посадить своего наследника на трон. — Рано или поздно, но король женится, — хмыкнула принцесса, откинув голову. На них обоих, даже на Лейнора, которого очевидно любила, она смотрела как на несмышленых детей, — Ты не хотел бы увидеть свою сестру королевой? Лейнор развернулся. Его редко выводили из себя. Смешливый и дурашливый, он, бывало, беспокоился по пустякам, но когда было нужно, Рейнира чувствовала себя с ним, как за каменной стеной. Лейнор часто улыбался и делал это до того солнечно, что просто не мог оставить равнодушным — никого без исключения, но в том то и дело, что так улыбался он только тем, кого считал своими. Но сейчас он злился. — Нет, матушка, — Лейнор поджал губы и Рейнира почти залюбовалась им. Половина его серебристо-белых волос была собрана у затылка угольным полумесяцем, напоминавшим драконью кость. Резко выступал его орлиный нос; раздраженно сузились лиловые глаза в окаймлении светлых ресниц, что красиво выделялись на смуглой коже, — Это вы с отцом скорбите по упущенному трону. Я же хочу видеть Лейну счастливой. — И что же сделает Лейну счастливой? — чуть более устало выдохнула принцесса Рейнис, — Неужели ты знаешь об этом больше чем она сама? Долго злиться Лейнор тоже не умел. Как большой ребенок он надул губы и отвернулся от матери. — Уж всяко не мужчина, который никогда не полюбит её. Временами Рейнира сомневалась, что отец вообще кого-нибудь любил. Он говорил, что любит её маму, и всё же отдал приказ зарезать её, как свинью на убой. Он говорил, что любит дядю, и всё же раз за разом отсылал его прочь. Он говорил, что любит Рейниру. И всё же всегда находились дела поважнее. Это Лейнор, Лейна и Алисента утешали её после потери мамы, пока отец даже не взглянул на нее в день похорон, а потом вызвал через несколько недель для того, чтобы спросить о каких-то… каких-то глупостях! Принцесса Рейнис покачала головой и ушла, оставив их с Лейнором вдвоем. Он тут же глубоко выдохнул и виновато взглянул на Рейниру — высокий, ей приходилось закидывать голову, а смотрел так, будто был намного ниже. — Прости. Я не должен был говорить плохо про твоего отца. Рейнира покачала головой. Она ценила честность Лейнора. Когда все вокруг говорили тайнами и ходили с загадочными минами, приятнее всего было, когда кто-то открыто высказывал свое недовольство. Или привязанность — подумала Рейнира, когда большая мозолистая ладонь Лейнора обхватила ее пальцы и с нажимом растерла кожу. — Ничего, — выдохнула Рейнира и опустила голову, чтобы спрятать улыбку. Она знала, что Лейнор притрагивался к ней бездумно. Они оба с Лейной до ужаса обожали прикосновения и часто обнимались, или обнимали её. Или выпрашивали разрешения расчесать её волосы, вот так брали за руку, легко хлопали по плечу, ложились щекой на плечо. Но пускай внимание Лейны было приятным и комфортным… оно не щекотало живот крыльями бабочки. И от него не хотелось так глупо улыбаться и надеяться, что Лейнор не заметит. — Я тоже не хочу, чтобы отец женился на Лейне, — сказала Рейнира и помрачнела, завидев их далекие силуэты. Лейнор взглянул на нее — она почувствовала его взгляд — но увидел только ее макушку. — Я знаю, Нира, — мягко ответил Лейнор и от его тона Рейнире захотелось затопать ногами, как маленькому ребенку, — Я знаю.

***

Дядя украл яйцо её брата. То яйцо, что Рейнира выбирала долго и старательно, бережно притрагиваясь к каждому, чтобы прочувствовать тепло и жилку жизни сквозь твердую скорлупу и кожу. Ей понравилось то, что напомнило о Вхагар — свирепой драконице королевы Висеньи, в честь которой Рейнира мечтала назвать свою сестру. Темно-зеленое с бронзовыми отметинами, оно вспыхивало там, где касались её пальцы, и переливалось, как панцирь жука. Деймон украл его, вновь плюнув в память о её маме и брате. Словно мало было того тоста в честь «наследника на один день»! Отец запретил ей вмешиваться — разумеется, ведь Рейнира была глупой маленькой девочкой, а не драконьей всадницей. Но она была драконом, в крови её тек жидкий огонь, и злобный рык её драгоценной Сиракс отражал все те чувства, которые Рейнира не могла излить. Караксес высоко завизжал, завидев её красавицу, парящую в небе. Его длинная деформированная шея по-змеиному вытянулась, наблюдая за их приземлением. Дракон дяди дорог Рейнире — именно он впервые поднял ее на своих крыльях до того, как Сиракс подросла и она смогла самостоятельно оседлать её. И все же от звуков, что он издавал, у Рейниры привычно заложило в ушах. А вот Сиракс вполне любезно заклокотала в ответ. Направляя Сиракс к Драконьему Камню, Рейнира думала, что вид дяди вызовет в ней только гнев. Гнев вел ею, гнев подпитывал ее уверенность. И всё же, когда она шла к нему, высоко вскинув подбородок, что-то болезненно сжало ее сердце. Она не хотела скучать по нему, но она скучает. Отец никогда не понимал её так, как понимал дядя. Да, когда-то он был связан с самим Балерионом, драконом Завоевателя, но что-то потухло в нём, ещё задолго до смерти мамы, когда его дракон погиб от старости. С дядей Рейнира могла делить небо, могла чувствовать драконий огонь в их крови, могла дышать полной грудью. Рейнира не желала любить человека, который пил и развлекался в ту ночь, когда тела мамы и Бейлона навсегда обратились в пепел. Который наплевал на её чувства и украл яйцо её брата. Который самовольно занял ее замок. Но она продолжала. Любить, скучать, тосковать, находить ему оправдания и носить его проклятое ожерелье из валирийской стали, что стискивало ее шею цепями. Горечь не позволила ей насладиться удовольствием от победы. Рейнира прокручивала в мыслях лицо дяди, пока возвращалась на Сиракс домой. Его длинные белые волосы, суровое лицо, внимательные пурпурные глаза. В детстве она была уверена, что хочет выйти за него замуж по древней валирийской традиции. Даже его жена из Долины не мешала мечтам Рейниры. Кровь от крови её, ещё один дракон, чье пламя разделяло бы её. Они бы горели вместе. И сгорали. Рейнира вспомнила тех, кто был с ней, когда она мечтала только о том, чтобы заснуть рядом с мамой и забыть-забыть-забыть-забыть-забыть… Алисента с её тихим шепотом при свечах септы. Лейна, прокрадывающаяся по ночам, чтобы крепко обнять Рейниру, которой снились кошмары. Лейнор с его добрым, будто бы всезнающим взглядом и забавная болтовня ни о чем или уютное молчание, что всегда точно попадали в настроение Рейниры. Ни одним из них не был дядя Деймон.

***

Рейнира старательно пыталась спрятать свои чувства в сцепленных кулаках и не знала, получалось ли у нее. Сегодня на Малом Совете отец должен был назвать имя своей жены. Она подбадривающе улыбнулась, когда он оглянулся в её поисках, и постаралась выпрямиться, хотя её спина и без того была идеально ровной. Вчера они говорили с отцом. Впервые после смерти мамы настолько долго и честно. Он тоже скорбел. Клялся, что не пытается заменить маму другой женщиной, но у короля был свой собственный долг перед королевством. Рейнира понимала. Правда. Она даже решила, что Лейна в роли её мачехи будет не столь уж плохим решением. И для государства, и для нее. Они с Лейной любили друг друга и ее дети… Ее дети станут братьями и сестрами Рейнире. Если они будут от Лейны… Наверное… Наверное, Рейнира сможет их полюбить. — Я решил взять новую жену. Я намерен женится на… — наконец сказал отец и надолго замолчал, словно собирался с духом, прежде чем произнести следующие слова. Рейнира покосилась на лорда Корлиса, что величаво приосанился, уже предвкушая свою победу. Рейнира тоже ожидала этого. Она замерла, как перед ударом, и вдруг услышала нечто похуже имени Лейны, — На леди Алисенте Хайтауэр. Нет. Пожалуйста, нет. — Это абсурдно! — поднялся лорд Корлис, воинственно упираясь кулаками в стол Совета, — Мой дом валирийский. Наисильнейший в государстве! — А я ваш король, — просто ответил отец. Рейнира подняла глаза и растерянно уставилась на Алисенту. Она обещала себе больше не плакать, честно обещала. Но слезы сами собой скапливались в уголках глаз и Рейнира только и могла, что смотреть, боясь пошевелиться. Почему? Под её взглядом Алисента виновато поджала губы, раздирая кожу у ногтей в кровь. Виновато. Она знала. Она знала. Знала! Договорился ли об этом десница, довольно усмехающийся побагровевшему лорду Корлису? Или Алисента сама, словно подброшенная в гнездо гадюка, ходила к её отцу, утешая его по ночам, пока никто не видел? Как долго? В ту же ночь, когда отец должен был оплакивать маму вместе с Рейнирой? В следующую? Как быстро она вцепилась в него? — Рейнира… — позвал её отец и Рейнира резко отвернулась, безмолвно покидая заседание Малого Совета. Ложилась ли Алисента под её отца? Согревала ли ему опустевшую постель? Сперва утешая Рейниру рассказами о собственной матери, а затем уже и ее отца, под покровом ночи? А может, они решили сыграть свадьбу, чтобы скрыть скорую беременность Алисенты? Рейниру трясло. Она неслась по коридорам Красного замка, заставляя сира Кристона гнаться за ней, но даже не думала об этом. Рейнира искала… искала… — Нира! — выдохнул Лейнор, когда Рейнира врезалась ему в грудь и уже не отпустила. Пальцы её судорожно вцепились в его воротник. Голос Лейнора смягчился, пока он осторожно оттягивал её под тень ниши, — Что случилось, Нира? — Отец взял себе новую жену, — плаксиво шмыгнула Рейнира и тут же почувствовала, как тело Лейнора напряглось. И несмотря на это, его руки бережно обхватили её, а одна из ладоней ласково прижала её голову к своему плечу, — Не Лейну. — Что…? — растерялся Лейнор и Рейнира едва не рассмеялась: сорвано и отчаянно, — Но кого? — Алисенту. И не выдержав, Рейнира захохотала, впиваясь пальцами уже не в рубашку, а в кожу Лейнора, будто желая вырвать ее с мясом. Её трясло и лихорадило, но глаза оставались сухими. Лейнор крепко сжал её, теплый, надежный, он удерживал Рейниру на земле. — Рейнира, Рейнира… — потерянно шептал Лейнор, гладя её по волосам, и вдруг его голос похолодел, — Рейнира. Мой отец… как отреагировал мой отец? Рейнира отняла гудящую, тяжелую голову от груди Лейнора и посмотрела ему в широко распахнутые глаза. Как всегда переживает. Его лицо всегда становилось таким по-забавному потерянным. — Плохо, — пробормотала Рейнира, — Он ушел, как только услышал кого выбрал отец. — Блять, — емко выразился Лейнор, но Рейнира даже не удивилась вырвавшемуся ругательству, — Ой, бля-я-ять. Он мягко, но с напором сжал ее плечи, заставляя взглянуть на себя. У Рейниры всё плыло перед глазами. — Нира. Это пиздец. Но я боюсь, что отец уже отдал приказ собирать наши вещи и мы отчалим с первым кораблем. Он не останется в Красном замке. Рейнира часто наблюдала за тем, как Лейнор осторожничал и волновался, но никогда не видела, чтобы переживания настолько сильно искривляли его лицо. Его страх перед Сиракс был пылью по сравнению с нынешним страхом. Чего он боялся? Он вдруг резко прижал ее к себе, утыкаясь носом в макушку, и Рейнира всем своим телом почувствовала, что это объятие было прощальным. — Я не хочу оставлять тебя здесь одну, — тихо буркнул Лейнор ей в волосы. Этого он боялся? Из-за этого он… — Боги, почему из-за этих идиотов я должен… Рейнира глухо засмеялась, чувствуя, как слезы не стекают, а сразу впитываются в рубашку Лейнора. Она всегда желала показаться сильнее, увереннее, смелее. Драконы не боятся и не плачут. Но Лейнор и сам не стеснялся слез, хотя родился мужчиной; и он не боялся по сотню раз перепроверять были ли в воде камни, прежде чем сигануть с головой вниз. И рядом с ним Рейнира чувствовала, что может… может… Ничего больше она не может. Принцесса Рейнис и лорд Корлис заберут своих детей, а отец женится на Алисенте. Дядя узурпировал ее Драконий Камень и даже если бы собрался вернуться, отец не простил бы ему тех слов. Рейнира останется одна. И больше не будет совместных полетов на Сиракс, не будет долгих разговоров с Лейной под ворчание Лейнора… — Я буду тебе писать, хорошо? — быстро говорил Лейнор, прижимая ее к себе всё крепче и крепче, почти до хруста стискивая кости Рейниры. Но она не сказала и слова против, — И ты мне пиши. Длинно, обстоятельно, вообще про всё-всё. Я попробую прилететь на Морском Дыме на какой-нибудь островок поблизости, если… получится. Ох, точно! Рейнира немного выдохнула и быстро-быстро закивала. — Я буду писать, — пообещала она, — И тебе, и Лейне. — Вот и славно, — Лейнор расслабил руки и улыбнулся, — Всё будет хорошо, Нира. Тогда Рейнира ещё не знала этого, но то было последнее объятие, которое они разделили друг с другом перед разлукой на три долгих года.