Как приручить принцессу

— Dracarys, Embrōrbar! — закричал Лейнор и красный огонь вырвался из глотки зарокотавшего Морского Дыма, обращая врагов в пепел. До войны за Ступени Лейнор никогда не убивал. Да и сейчас, если уж на то пошло, он не обрывал ничью жизнь собственными руками — польза от него была только как от драконьего всадника. Но Морской Дым сжег не одного мужчину и именно Лейнор был тем, кто отдавал ему команду. Проклятая война выводила его из себя. День за днем, день за днем, пока на его подбородке не начала расти белая щетина, а волосы отросли до самой поясницы. Они загрубели и спутались, ведь даже если у Лейнора выдавалась возможность вымыть их, он не всегда пользовался ею. Временами, ему хватало сил лишь на то, чтобы сползти со спины Морского Дыма, стянуть с себя доспехи, отдать приказ покормить уставшего дракона, и завалиться спать прямо под его крылом. Только там он чувствовал себя в безопасности. Морской Дым нырнул вниз, ведомый гневом Лейнора, и схватил парочку неудачников в когти. Они заорали, но спустя три года кровавых битв, Лейнора мало интересовали их мольбы и страдания. Только в небе Морской Дым расслабил хватку и отправил мужчин в далекий-далекий полет. Утробный гогочущий звук вырвался из его глотки и дракон вновь спикировал вниз, уже без просьб и команд выдыхая пламя. Лейнору это всё давным-давно осточертело. Зато Морскому Дыму нравилось — примерный дракон, он не стащил ни одну козу и не сжег ни одного человека в деревнях Дрифтмарка, зато здесь с удовольствием выплескивал всю свою силу и злость. Лейнор потянул дракона за поводья и постарался перекричать свист ветра и рев пламени: — Вернемся, Embrōrbar! Морской Дым зарычал и широко взмахнув крыльями, поднялся выше, где их точно не смогли бы достать выпущенные стрелы. Лейнор выдохнул и ссутулился, сквозь прорези шлема пытаясь вытереть пот, заливающий глаза. Вблизи драконьего пламени было… горячо. Скатившись с крыла, как с горки, он стянул с рук перчатки и похлопал своего дракона по шее. Морской Дым развернулся так, чтобы ткнуться головой ему в грудь и зарокотал. Лейнор на мгновение прикрыл глаза, зная, что совсем скоро придётся идти на военный совет, где будет отец, ожидающий от него определенной инициативы, как от своего наследника; вонючий дядя Веймонд, вечно тявкающий как пес, да и принц Деймон, наверняка. Вот уж этого точно никогда нельзя было ожидать последовательности — то он мило спросит у Лейнора, какие вести передает Рейнира, то ядовитым шепотом заподозрит его со своей племянницей в чем-то неладном. Ну да, ему-то, наверное, ни Рейнира, ни король Визерис не пишут. Лейнор сорвал с головы осточертевший шлем и выдохнул. Если бы не война, на Ступенях было бы даже мило. Свежий воздух, море, копошащиеся в песке крабы. Теперь-то тут пахло вовсе не прибоем, а поджаренной плотью, разлагающимися под солнцем трупами, нечистотами и сотнями мужских немытых тел. Одно из них принадлежало и Лейнору, что вызывало отвращение от самого себя.

***

— У нас шестнадцать, возможно, восемнадцать кораблей на ходу. Семьдесят пеших воинов, шестьдесят рыцарей, — перечислял отец, склоняясь над столом с разложенной картой, которая была заставлена вырезанными из кости фигурками, — Провиант быстро заканчивается. Полагаю, продержимся две недели на том, что дает море. Может, чуть дольше при таком рационе. Я запросил корабли из Дрифтмарка, но ждать их не одну неделю. Мы сбавляем темп и Триархия знает это. Надо атаковать. Продолжать посылать драконов. — Не сработает, — цокнул языком Лейнор, только что сошедший со спины дракона, и переместил одну из костяных фигурок по карте, — Кормилец крабов создал узкое горло, вот здесь, позади дюн. Лучники — сверху, пехотинцы — снизу. Сколько бы мы не жгли их, они отступают в пещеры, а туда драконам не добраться. Вонючий дядя Веймонд раскрыл рот: — Драконы могут кружить над Кровавым камнем, пока не попадают с неба, — зашипел он, — У Кормильца Крабов нет резона покидать пещеры. Лейнор выдохнул. Больше всего на свете он желал вернуться домой, принять горячую ванну и постараться прочесать волосы от колтунов, которые уже сроднились с ним. Если ему придётся резать волосы, он сойдет с ума и точно кого-нибудь прирежет, вот хоть вонючего дядю! Может, кто-то и был создан для войны, но точно не он! Лейнор уже так давно не видел Лейну, Рейниру и матушку. Они писали ему, даже заскучавшая за ним Рейнира. Хотя она, подобно своему дяде, вечно перчила свои письма изрядной долей яда — Лейнору точно не поздоровится, когда он вернется. Но чернильные слова не могли заменить объятия и настоящие разговоры. Война была кровью, потом и огнем, и Лейнор постепенно сходил с ума. Возможно, чуть меньше, чем мужчины, вынужденные идти в бой без дракона. Морской Дым зарычал в отдалении и Лейнор постарался успокоиться. — Мы должны дать им одного, — наконец сказал Лейнор и взгляды присутствующих скрестились на нём, — Выманим краба живой плотью. — Чьей? — хмыкнул дядя и вдруг кто-то закричал. — Дракон возвращается! И без тебя видим, идиот. Длинное деформированное тело Караксеса пролетело над их головами, высоко завизжав. Странный дракон, но от этого не менее величественный. Лейнор провел его взглядом, пока дядя не спросил у него насмешливо: — Кто же с радостью пойдет на гибель? — он засмеялся и с напором добавил, — Покажи рыцаря, который добровольно пойдет в их логово, и я покажу тебе безумца. Лейнор сцепил зубы и выдавил, кивнул на мужчину, вальяжно бредущего по уклону. — Деймон. — Из-за Деймона мы проигрываем! — Он хотя бы дерется в этой войне, — едва не зарычал Лейнор, — А ты что делаешь на совете, дядя? Оттачиваешь мастерство в жалобах? — Довольно, Лейнор! — прикрикнул отец, но успокаивать должны были отнюдь не Лейнора. — Если Королевская Гавань не поддержит Деймона, с чего это делать нам?! — воскликнул дядя Веймонд, вскидывая руки и крик его раскатился гулом. Отец подлетел к своему младшему брату и схватив его за локоть, грубо встряхнул. Лейнор был как никогда рад, что у него была милейшая из сестер. Своевольная, храбрая и высоко себя ценящая, но не забывающаяся как дядя Веймонд. Если у Лейнора будут дети, у них будет самая лучшая тетя. — Моего ты рода или нет, Веймонд, я не позволю тебе бунтовать, — раздраженно выплюнул отец. Лейнор скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как Деймон, кивая рыцарям, поднимался ко столу совета. Он был удивительно спокоен. Либо затаил злобу, либо наоборот выжег её пламенем Караксеса. Лейнор ставил на первое. Кому-то точно не поздоровится. И кому-то не поздоровилось. Лейнор кинулся к Деймону, хватая его под локти вместе с дядей Веймондом, чтобы оттащить принца от попавшего под руку гонца, сира Аддама, которого тот попытался забить своим шлемом из валирийской стали. У него явно был какой-то пунктик, касающийся этих чертовых писем! Лейнор мог предположить, что же там написал король Визерис. Наверняка, спустя три года спохватился и решил отправить подмогу своему мятежному брату. Гонца за плохие вести казнят. Но если бы раньше, еще давным-давно, до того, как пепел впитался в его кожу, Лейнор бы поразился этой бессмысленной жестокости, теперь же он лишь позволял себе надеяться на хоть какие-нибудь действия. Они должны были захватить эти проклятые Ступени и ему было безразлично каким именно способом.

***

Наконец-то. — Angōs, Embrōrbar! — заорал Лейнор и Морской Дым, сложив крылья, ринулся вниз. Быстрый и тихий, он застал врасплох воинов Триархии, наивно посчитавших, что принц Деймон с белым стягом в руках выступил один. Почти без остановки его дракон выдыхал огонь, раздирал, топтал и убивал. Ему не требовались больше команды. Сегодня всё должно было решиться и Морской Дым чувствовал нетерпение Лейнора. Он был свиреп как никогда. Лейнор холодно осматривал поле боя с высоты. Когда войска смешивались, тяжело было понять где свои, а где чужие, даже если доспехи были разными. Ещё страшнее было попасть огнём в собственного отца, поэтому когда тот вступил в бой с воинами Веларионов, Лейнор повернул своего дракона к скалам, где расположились лучники. — Дракон! — заорал один из них, вскидывая лук, и с криком агонии потонул в пламени. Люди, доспехи, оружие — всё плавилось в драконьем огне. А земля с высоты крыльев казалась мизерной и незначительной. Морской Дым заревел и Лейнор закричал вместе с ним, почти ложась грудью на переднюю луку седла, чтобы не создавать сопротивление воздуху. Он понимал, почему Таргариены были столь высокомерны и не от мира сего. Невозможно, остаться прежним, когда ты становишься продолжением дракона. Лейнор засмеялся, разглядев, как принц Деймон тащит за руку верхнюю половину тела Кормильница Крабов. Валирийская сталь режет чисто. Только кишки и тянулись вслед за Крагхас Драхаром. Это был конец. Для принца-адмирала уж точно.

***

Ночью Лейнор впервые напился до забытия. После битвы отец возложил на голову принца Деймона наспех сделанную корону из коряги и нарек его королем Ступеней и Узкого моря. Мужчины вопили и радовались, счастливые от осознания того, что всё это закончилось и наконец можно будет вернуться к женщинам, сытным ужинам и относительной безопасности. Лейнор тоже радовался, как же иначе? Его окружили рыцари с которыми он свел знакомство за эти годы и они распивали красный эль под полночно-синим небом, затянутым дымом от тысячи костров. Звучали всё более и более пьяные тосты, сталкиваясь, гремели деревянные кружки, и в конце концов когда голос Лейнора стал совсем неразборчивым, а сидеть на месте он мог только опираясь о крепкое плечо сира Джоффри Лонмаута, он поднялся на шаткие ноги и побрел отлить. — Лейнор, — лицо Джоффри в темноте раздваивалось. Он оглянулся на него, щуря глаза, и не заметил, когда Джоффри оказался слишком близко. — М-м-м? — лениво протянул Лейнор, завязывая штаны, и даже не дернулся, почувствовав мужские ладони у себя на торсе. Его рубашка уже давно не была заправлена под пояс, а теперь чужие горячие пальцы и вовсе приподняли её подол, совсем легко проводя по животу. — Тебя ждёт кто-то дома? — тихо спросил Джоффри и провел носом вдоль его уха. Лейнор прикрыл глаза. — Зависит от того, зачем ты спрашиваешь, — усмехнулся он. — Не придуривайся, — фыркнул Джоффри, — Всё ты знаешь. Лейнор засмеялся, разворачиваясь в его руках, и слабо пихнул Джоффри в грудь. Тот понятливо отступил, поднимая руки ладонями вперёд. Лейнор и правда знал. Он давно подметил, как внимательно за ним наблюдал Рыцарь Поцелуев — и когда думал, что он не видит, и когда осознавал, что видит. Лейнор, возможно, многое не замечал, но уж в этом совсем дураком не был. Алкоголь в крови вызывал желание творить глупости. После огня и крови хотелось лишь спокойного, безопасного тепла, которое могли подарить лишь прикосновения. Раньше Лейнор был женщиной, но для него это не играло никакой роли — он любил как мужчин, так и женщин. Поэтому… он смог бы ответить. Он хотел бы этого. Запертый в детском теле, что заново переживало подростковый период, он часто ловил себя на определенных желаниях. Мужское тело оказалось даже более склонным к подобному и это раздражало. Конечно, существовали бордели — заплати пару медяков и любая шлюха будет твоей. Но Лейнор не был склонен к насилию, а именно им оно и являлось, сколько бы продажная женщина не шептала в ухо о своем желании. Но сир Джоффри Лонмаут желал его — искренне и честно. — Дома меня ждут самые лучшие женщины на свете, — пьяно пробормотал Лейнор и похлопал себя по груди. Там, на шее, подвязанный крепким шнуром, висел мешочек из кожи, где Лейнор прятал любимые из писем Лейны и Рейниры. Отец, он знал, схоже прятал письма матушки и платок, что она сшила ему на удачу. — Верю, — рассмеялся Джоффри и потянул его обратно к веселящимся парням.

***

На утро Джоффри с хохотом, бьющим по гудящим вискам, поспешил напомнить Лейнору, как тот наблевал на его сапоги, и это разом перечеркнуло любой намек на сожаление, что он испытывал.