Как приручить принцессу

— Нир-р-ра! — забавно рычал Эйгон, пытаясь перелезть со своего, слишком большого для него, кресла на её колени, но Рейнира не позволяла ему. Эйгон маленький, пухлощекий и улыбчивый. Он похож на Рейниру и на отца, и совсем не похож на Алисенту, что пытается обратить внимание сына на себя и покормить его. У Эйгона белые волосы, пурпурные глаза — с виду он истинный валириец, пускай его мать и андалка, а он сам ещё пары слов сложить не может. А ещё он будто отражение того, кем мог быть её брат, останься в живых. И это Бейлон сейчас бы лез к ней обниматься, и это мама кормила бы его. В ее воображении не менялся только отец — Алисенте с Эйгоном он тоже смеялся и тянул сыну бокал с вином. — Прости, Рейнира, — виновато улыбнулась Алисента. Уже давно Рейнира не видела ее настоящей улыбки — слегка смущенной и все же искренней, — Эйгону не хватает твоего внимания. Рейнира хмыкнула. Взглянула на что-то важно лопочущего Эйгона и отвернулась к своей тарелке, без аппетита прокалывая вилкой мясо. Иногда… Возможно, чаще чем иногда, она ловила себя на мысли, что скучает по старой подруге. По той, кем она была и кем перестала быть ещё до того, как в Звездной септе отец возложил на её хрупкие плечи свой черный плащ с красным трехглавым драконом. Теперь она стала ей мачехой. Это ведь то же самое, как если бы Рейнира вышла за лорда-десницу, Отто Хайтауэра. Даже представить страшно! — Возможно… ты поиграешь с ним после обеда? — неловко спросила Алисента, едва успев схватить руки Эйгона, прежде чем тот выкинул ложку, зажатую в кулаке, — Хелейна тоже скучает по своей сестре. Холод сжал внутренности Рейниры. Эйгон повернулся к ней с широкой улыбкой и залепетал: «Нира, Нира». Когда-то она пыталась научить его произносить её полное имя, но он либо не сумел, либо просто не захотел — и так и продолжил её называть. — Возможно, — ответила Рейнира онемевшим языком. Отпрыски Алисенты не пугали её — они ведь были просто маленькими детьми, как они могли напугать её, драконью всадницу? Но Рейниру почти мутило от попытки представить, как она могла бы позволить Эйгону забраться на свои колени. Или обнять его. Или задержаться в покоях Алисенты, чтобы поиграть с ним. — Перестань, Алисента, — засмеялся отец, с удовольствием уплетающий жареного ягненка и запивающий его вином, — Не пугай Рейниру материнством раньше времени. Хотя я бы хотел поскорее поддержать своих внуков на руках. — Да, отец, — вяло согласилась Рейнира. Эйгон затарабанил кулаками по столу и Рейнира недовольно покосилась на него. Алисента вновь обхватила сына за руки, но тот заупрямился, вырываясь. На глазах Алисенты мелькнули слезы — а может, это свет так упал — когда Эйгон, видимо пытаясь полезть к отцу, случайно попал сложенными пальцами по её щеке. А отец только засмеялся с безобразного поведения своего долгожданного сына и продолжил есть. Алисента извинилась, поднимаясь из-за стола, и подбежавшая служанка подхватила вырывающегося Эйгона. С шелестом платьев и капризами её единокровного брата они ушли. Рейнира провела уставшую Алисенту взглядом и подумала о том, что жизнь старой подруги пугала её. Сидеть взаперти, рожать одного ребенка за другим от нелюбимого мужчины, вдвое старше тебя… Рейнира любила своего отца, но отрицать это не могла. Мама была счастлива с отцом… Наверное. Но назвать счастливой Алисенту Рейнира не смогла бы. — Ты нашла жениха себе по душе, Рейнира? — спросил вдруг отец и Рейнира крепко сжала вилку. Ей захотелось забить по столу кулаками и ногами, как Эйгону, лишь бы отец прекратил свои расспросы и больше никогда не возвращался к теме замужества. Вслед за мыслями о свадьбе приходили мысли о брачной ночи и это ужасало её. Беременность. Роды. Дети. Отец смеялся, говоря о внуках, но Рейниру тошнило. Мама, лежащая на спине. Разведенные ноги, круглый распоротый живот. Кровь, заливающая её тело, кровать, руки отца. Маленький хнычущий мальчик в руках мейстера. И наконец тела, завернутые в саваны, сгорающие в пламени её Сиракс. Неужели годы так быстро забрали его память о ней? Мама называла родительное ложе женским полем боя. Но Рейнира до одури боялась ступать на него. Без подготовки, без оружия, без щита, закрывающего тебя от опасности. Где твой враг, от кого спасаться, кого атаковать? Чего стоит её положение наследницы, если Рейнира может умереть в родах, выдавливая из себя ребенка. Так бездарно и глупо, как тысячи и тысячи женщин до нее и до ее мамы, и до ее бабушек… Надо ответить. Надо ответить, — напомнила себе Рейнира. — Мне понравился один, — отстраненно ответила она. — И кто же это? — обрадовался отец. — Дай мне ещё немного времени, отец, — попросила Рейнира и улыбнулась, — Я скажу тебе, когда буду уверена. Боюсь поторопиться. — Хорошо, Рейнира, — кивнул отец и будто бы облегченно выдохнул, — Я не тороплю тебя. Главное, что ты перестала отбиваться от одной мысли о женитьбе. Ты же понимаешь, как это важно для твоего положения. — Я понимаю, — согласилась Рейнира и поднялась из-за стола, так ничего и не съев, — Всё же схожу к Эйгону и Хелейне. — Молодец, — кивнул отец и похлопал её по ладони, — Ты хорошая сестра, Рейнира. Хороший сестрой Рейнира не являлась. И всё же она улыбнулась отцу, подхватила юбки и действительно направилась в покои Алисенты.

***

— Не хочу-у-у, — еще издалека Рейнира услышала крик Эйгона, — Не хочу, мама! Гвардеец открыл перед ней двери и Эйгон тут же обернулся на звук. Его заплаканное лицо тут же засияло и губы растянулись в улыбке. Алисента устало оглянулась, спина ее была согнута, как у взрослой женщины, а не юной девушки. — Нира! — подскочил Эйгон, обхватывая ноги Рейниры. Она покачнулась, но устояла, схватившись за его плечи, — Нира, хочу игр-р-рать! — Рейнира, — удивленно выдохнула Алисента, поспешно отряхивая красную юбку в черной замысловатой вышивке, — Не думала, что ты придешь. — Я тоже не думала, — хмыкнула Рейнира и наклонилась к Эйгону, — Чего ты не хотел делать? Эйгон надул губы и что-то пробормотал, спрятав лицо у нее в платье. Рейнира оглянулась на Алисенту и та потерла сонное лицо ладонями. Она всегда храбрилась, выходя из покоев, но за закрытыми дверьми оказалась разбитой и уставшей. Многие леди отдавали своих детей на попечение служанок, но Алисента, видимо, пыталась справиться с сыном сама. — Эйгону пора спать, — объяснила она, — А он хочет играть. — Да! — согласился мальчик и еще крепче обнял ноги Рейниры, — Игр-р-рать, игр-р-рать! И у нее будет такой вот ребенок? Утыкающийся лицом в колени, крепко цепляющийся своими маленькими ручками за платье, истерящий из-за нежелания идти в постель? Рейнира осторожно протянула руку и положила её на макушку единокровного брата. Не погладила, не перебрала белые волосы. Замерла, чувствуя под пальцами мягкость прядей. Эйгон потерся щекой о её колено и постарался спрятать сонный зевок от которого проступили слезы на глазах. — Пойдем, Эйгон, — сказала Рейнира и мальчик, вдруг сделавшийся послушным, обхватил её ладонь своими пальчиками и неуклюже затопал следом. Он улыбнулся ей, ерзая в своей детской кроватке. Рейнира присела рядом, подол её платья расплылся кругом. — Нира, — шепнул Эйгон заговорщически и Рейнира склонилась к нему, поворачиваясь щекой. Дыхание мальчика неприятно обжигало ухо, — Мы ещё поиграем? Алисента нервно наблюдала за ними. Рейнира взглянула на своего единокровного брата. На мальчика, который хотел поиграть с ней в игрушки. На мальчика, на голову которого лорды с большим удовольствием наденут корону. На мальчика, который называл её Нирой и сонно тер пурпурные глаза маленьким кулачком. На мальчика, который мог украсть всё то, что по праву принадлежало ей. — Если ты не будешь капризничать, — ответила она, чувствуя, как в животе узлом стягиваются органы. Внутреннее напряжение делало её движения дергаными и сухими, кости в руках почти скрипели. Но Рейнира всё равно поправила одеяло Эйгона. — Не буду, — закивал мальчик и улегся поудобнее, неотрывно смотря на Рейниру такими глазами, словно всё ещё не мог поверить в то, что она пришла. А затем вновь зевнул, широко раскрывая рот, и закрыл слипающиеся глаза. Он заснул с улыбкой на губах. Рейнира поднялась с колен и обернулась к Алисенте. — Спасибо, — выдохнула старая подруга и Рейнире стало неловко от её тона, — Хочешь увидеть Хелейну? Она, наверное, уже спит, но… Больше всего на свете Рейнире хотелось уйти. Сбежать отсюда поскорее, чтобы не видеть уставшую женщину в которую превратилась Алисента, чтобы не думать о её детях. О всех тех слухах, что крепли при дворе. О собственной маме, нужной лишь для рождения потомства. О самой себе, которую могла ждать такая же судьба. Могла… А может, и нет. Если… если ее мужем станет Лейнор… Он любил детей, она знала. Будь он на ее месте, то окружил бы любовью и заботой Эйгона и Хелейну. Может, и окружит, если они станут мужем и женой, и он вернется в Красный замок. Он любил детей. И всё же Рейнире казалось, что он может полюбить её не меньше. Ей бы хотелось верить в то, что Лейнор был тем человеком, который никогда не прикажет разрезать свою жену, чтобы достать из её чрева младенца. — Хорошо, — кивнула Рейнира. Хелейна не вызывала в ней столько противоречия, сколько вызывал Эйгон. Совсем маленькая, она, разумеется, ещё не говорила, играть не хотела, и самое главное — родилась девочкой. Она не претендовала на наследие Рейниры. Как и говорила Алисента, Хелейна уже спала. Казалось, что даже не дышала. Рейнира протянула пальцы к её приоткрытому рту и убрала тут же, как кожей почувствовала бесшумные выдохи. — Первое время я боялась, что она задохнулась во сне… — тихо поделилась Алисента, как-то потерянно глядя на собственную же дочь, — Дети такие хрупкие… Рейнира с болью посмотрела на Алисенту. Знакомая незнакомка. Хрипловатый тембр её голоса напоминал далекие дни, когда они обе были намного счастливее. — Я боюсь этого. Боюсь заводить детей, — шепотом, словно величайшим секретом поделилась Рейнира. — Я тоже, — столь же тихо ответила Алисента и осторожно улыбнулась, — Всё ещё боюсь. Смотрю на них и не могу поверить в то, что они мои. — Ты не хотела детей? — спросила Рейнира, склонив голову. Алисента никогда не выглядела счастливой в своём материнстве. Некоторые женщины расцветали рядом с детьми, но Алисента… Возле отца и с Эйгоном на руках она смотрелась абсурдно. Приклеенная к лицу улыбка была нервной, глаза метались из стороны в сторону, и сама она скорее казалась дочерью короля Визериса, а не его женой и матерью его ребенка. — Это мой долг, — ответила Алисента и в её голосе Рейнира услышала сомнение, — Не имеет значения, хочу ли я этого на самом деле. — Имеет, — упрямо надула губы Рейнира и Алисента глухо рассмеялась. — Эйгон очень на тебя похож, — объяснила она в ответ на непонимающий взгляд Рейниры, — Иногда я вижу в нем тебя. Рейнира опустила глаза. Ладонь Алисенты мягко опустилась на её пальцы. Она не отстранилась, глядя на короткие обкусанные ногти. — Я скучала по тебе, Рейнира. — Я… — горло был сухим, — Я тоже, Алисента. Она не врала… наверное.