Как приручить принцессу

Эймонд уныло провел взглядом Хелейну, которая легкой поступью направилась к Бейле и Рейне. Джейс неуклюже пытался поддержать их, но получалось у него очевидно плохо, и сестра поспешила на помощь своему жениху. Эймонду там не было места. Но и здесь… Он брезгливо покосился на брата, который как обычно пил вино, бокал за бокалом. Явно не запивая горе — они едва ли знали погибшую леди Лейну. Эйгон всегда находил повод напиться, если за ним не следили. Люк мельком покосился на него, стоило Эймонду неловко замереть рядом. Племянник играл деревянной лошадкой, стуча ею по каменному ограждению. Так показалось Эймонду сначала. Затем он заметил, что тоскливый взгляд Люка был направлен куда-то вниз, на волны, разбивающиеся о прибережные скалы. Там, уткнувшись коленями в песок, сидел дядя Лейнор, опустив голову. Несобранные волосы облизывала морская вода. Длинные, похожие на белые водоросли, они качались то вперёд, то назад, следуя за прибоем. — Папа не говорил со смерти тети Лейны, — шмыгнул носом Люк — маленькая копия Рейниры, — Совсем. Даже с мамой. — Ммм, — промычал Эймонд, не зная, что ему следует сказать. На самом деле ему не было дела до леди Лейны. Сестра с теплом рассказывала им об одной из своих подруг, что занимала особое место в её сердце, но рассказы мало что значили. Эймонд ведь ни разу за всю свою жизнь так и не увидел леди Лейну. Зато дядю Лейнора он знал прекрасно. Их было много — Джейс, Люк, Эйгон, Эймонд, Хелейна, Дейрон, которого отправили в Старомест, Бейла и Рейна, но у дяди всегда находилось время для каждого из них. Не так много, как хотелось бы, но и в десятки раз больше того, что ему выделял отец. Дядя Лейнор был добрым и веселым. Возможно, не самые лучшие качества для рыцаря, но как для дяди самые-самые. Эймонд завидовал своим племянникам — он всегда мечтал, чтобы его отцом был не гниющий заживо Визерис Таргариен, а Лейнор Веларион с его веселым прищуром и одобрительной улыбкой. Дядя Лейнор, который был рядом всю его жизнь. Который занимался с ними на западном дворе, выделяя лишь тех, кто действительно заслуживал этого и не разделяя своих сыновей и их с Эйгоном. В такие моменты даже ленивый старший брат старался, лишь бы дядя Лейнор похвалил его. Который никогда не принижал его и не жалел из-за отсутствия дракона. — Тетя была хорошей, — Люк потер глаза кулаком и шумно выдохнул, — Мама и папа очень любили её. В этом Эймонд не сомневался. Эти похороны были важны лишь для ограниченного числа людей и их легко можно было различить по скорбным лицам. Он уже видел старшую сестру — красивую, как и всегда, несмотря на траурные одежды. Рейнира блекло улыбнулась им с Эйгоном и Хелейной и крепко обняла каждого, притягивая к себе на несколько мгновений. Эймонд никогда в этом не признался бы, но он любил, когда сестры обнимали его. Особенно Рейнира — она всегда по-особенному прижимала его к себе и гладила по волосам. Сестринские руки были привычно теплыми, но лицо её осунулось, а под пурпурными глазами пролегли тени. Жук Эйгон хотел было привязаться к сестре назойливым хвостом, но мама приказала ему вести себя прилично и куда-то увела Рейниру, взволнованно подхватив её под локоть. Поэтому Эйгон и пил, наверное. Брат обычно держал себя в руках и не опускался до состояния не просыхающего пьяницы, но только если рядом была Рейнира. Даже мама не всегда могла проконтролировать его. Без присутствия сестры он совсем раскисал и тянулся за очередным бокалом вина. Идиот. Как-будто она потом не заметит, если он будет храпеть в какой-нибудь луже. — Я… соболезную, — неловко сказал Эймонд, но Люк промолчал, кусая сухие губы. Было ужасно скучно. Небо вскоре затянуло серыми тучами и завыл колкий ветер, швыряя дамские юбки и длинные волосы. Только тогда вернулся дядя Лейнор. Эймонд понял о чем говорил Люк — дядя потерянно смотрел себе под ноги, не замечая чужих взглядов. Едва заметно, но он дрожал. Возможно, из-за потери сестры. Возможно, из-за мокрой одежды, облепившей его тело. Вода стекала с его взъерошенных волос, наспех собранных в кривую косу. Следом за ним тянулись длинная вязь из отпечатков ног в хлюпающих сапогах. Дядя Лейнор не был одинок в своей скорби, и все же нёс её один. Где-то в небе тоскливо заревел дракон. Эймонд вскинул голову. Раскинулись огромные крылья. Драконица взревела, вытягивая длинное тело, и пропала в облаках. Эймонду вспомнилась наряженная свинья с крыльями на спине и насмешки Эйгона, прозвавшего ее «Розовым Ужасом». Дядя Лейнор наказал и брата, и собственных сыновей, но правда оставалась правдой — Эймонд был единственным, кроме одной из дочерей леди Лейны, у кого не было собственного дракона. А Вхагар вновь была свободна. Самый старый и самый опасный дракон… Какую свинью ещё притащит брат, если Эймонд приручит саму Вхагар, заставшую завоевания его тезки, Эйгона? Эймонд сбежал той же ночью. Родители никогда не позволят ему приблизиться к такому ужасному зверю. Особенно мама, она ведь до одури боялась драконов. У него был один единственный шанс и Эймонд должен был им воспользоваться. Ночь была ясной, а луна яркой. Эймонд брел по песку и колючей траве, по следам из обожженных костей. Вхагар было не сложно найти — огромная, она казалась живой и движущейся горой. Драконица спала, когда Эймонд наткнулся на нее. Он осторожно выглянул из-за кустов. Вхагар только потеряла свою всадницу и в скорби была ещё более опасной. Разгневать её сейчас было куда проще. За свою попытку Эймонд вполне мог расплатиться жизнью. Он поджал губы и зажмурил глаза всего на несколько мгновений, которые решили всю его жизнь. — Пекло…! — выдохнул Эймонд и резко подскочил, беглым шагом направляясь к свернувшейся Вхагар. Сапоги его скользили по песку, сердце бешено колотилось в груди, заглушая и шум прибоя, и голос разума. Вблизи драконица оказалась ещё более громадной, чем показалось издалека. Эймонд был меньше самого маленького её когтя. Да что уж там, он был размером в одну только ее ноздрю! Эймонд осторожно потянулся к веревкам на ее боку и Вхагар тут же проснулась, резко распахивая янтарные глаза с узкими зрачками. Медленно она повернула свою огромную голову к нему и низко зарычала, скаля кривые зубы. Зловонный запах вырвался из её пасти. Эймонд замер перед ней — маленький, незначительный — и всё равно вытянул руку и закричал: — Dohaerās, Vhagar! Вхагар зарычала, раскрывая пасть. Огненное зарево разожглось в её глотке. Так близко, что опалило лицо Эймонда. Ему стало жарко, в груди потяжелело, но он не позволил себе испугаться. — Dohaerās! Вхагар медленно закрыла пасть. Широко раздула ноздри и выдохнула. Эймонд устоял, болезненно гордо выпрямив спину и сжав зубы. В её звериных глазах отражалась не только свирепость, но и скорбь. Старая, она пережила уже третьего своего всадника. Горе утраты плескалось в её умных глазах, разбиваясь о злобу, разбиваясь о ненависть. Эймонд прикоснулся ладонью к её морде. Вхагар позволила. — Dohaerās, — выдохнул он вновь и полез по веревочной лестнице, ведущей к седлу на её горбатой спине. У Эймонда не оставалось времени на мысли. Он мог только поспешно развязывать поводья и наматывать их себе на запястья. Вхагар лениво поднялась, поднимая тучи песка, и встряхнулась — Эймонда едва не снесло от той небрежной силы, что она приложила. — Sovēs, Vhagar! Драконица зарокотала — рев её завибрировал в его теле, отбиваясь от костей — и первый её шаг заставил землю загрохотать. Второй, наверное, и вовсе разбудил каждого в Высоком Приливе. Она распахнула крылья и тяжело поднялась в небо. Ветер ударил его в лицо, выдавил воздух из легких, и Эймонд не смог даже закричать, изо всех сил хватаясь за седло. Он упадет. Он упадет! Вхагар ревела, а он широко распахивал рот, в ужасе хватаясь за поводья, чтобы не сгинуть так бесславно и глупо — в шаге от приручения самого большого дракона, ныне принадлежавшего Таргариенам. Но наконец Вхагар выровняла полет и, нащупав седло, Эймонд сумел вернуться в него. Руки его дрожали, как у припадочного. Но улыбка на лице была широкой и почти безумной. Вхагар скользнула к морю и Эймонд рассмеялся, закидывая голову. Он дважды облетел башни Высокого Прилива, прежде чем Вхагар тяжело приземлилась, мотая огромной головой. Эймонд медленно спустился и земля под ногами закачалась. Сестра иногда брала его в небо на своей Сиракс, как и дядя Лейнор на Морском Дыме, но это было не то же самое. Далеко не то же самое. Он словно учился заново ходить. Эймонд возвращался в замок, стягивая с рук перчатки, и дрожа в нетерпении. Сперва он расскажет Хелейне — она всегда радовалась за него, и только потом Эйгону, чтобы тот подавился своей свиньей. Это Эймонд смог приручить самую старую и свирепую драконицу! — Это он! — вдруг закричал тонкий девичий голосок и Эймонд узнал в нем Рейну. Она воинственно выпрыгнула из темноты коридора, стискивая кулаки, а за ней показались и Бейла, и Джейс, и растерянно моргающий Люк. — Это я, — хмыкнул он, гордо вскидывая подбородок. — Вхагар — драконица моей матери! — воскликнула Рейна, тяжело дыша. — Твоя мать мертва, — ответил ей Эймонд, — У Вхагар новый всадник. — Она была моей по праву! — Так заявила бы свои права, — усмехнулась Эймонд и Рейна кинулась к нему, тщедушно толкая двумя руками в грудь. Он отпихнул её и глупая девчонка запуталась в собственном же платье, падая на землю. Бейла зарычала и ударила его по лицу. Дикарка, как и её сестра. Эймонд почувствовал злорадное удовольствие, когда ударил её в ответ. — В следующий раз скормлю тебя дракону! — кинул он. По венам расползалось гордыня. Их драконы, что раньше вызывали у Эймонда зависть, оказались маленькими букашками под когтями древней Вхагар. Джейс бросился на него, а за ним и Бейла с Рейной — втроем они повалили его на землю и Эймонд не знал, чей именно кулак прилетал в его скулу, под глаз, в грудь или живот. — Перестаньте! Перестаньте! — кричал откуда-то Люк и голос его выводил из себя. Ещё немного и заплачет, маленький дурачок! Эймонд был старше, он был сильнее, и он смог отпихнуть их троих. Камень сам собой оказался в его руке. Сверкнуло лезвие в пальцах Джейса. Его пурпурные глаза горели упрямством, но он был недостаточно проворным. Эймонд выбил из его рук кинжал и отбросил на землю. Камень был прямо над его головой. Это был Джейс, Джейс, которому Хелейна вышивала белых драконов на синей ткани и красный морских коньков на черной, но в тот момент Эймонд ни о чем не думал. Кровь бешено стучала в его ушах и он напряг руки, готовясь швырнуть камень в испуганное лицо, так похожее на лицо дяди Лейнора. — А ну, сука, замерли все! — гаркнул мужской голос и Эймонд остановился. Мышцы мгновенно одубели, когда он узнал голос дяди. Джейс смотрел на него широко распахнутыми глазами и не моргал. Эймонд тяжело дышал. Кто-то из девочек всхлипнул. — Люцерис… — с очевидной угрозой зашипел дядя Лейнор и выступил на свет. Высокий. Дядя не был сильно мускулист, скорее подтянут и жилист, и сейчас он как никогда напоминал затаившуюся, ядовитую змею. Он требовательно протянул руку своему младшему сыну, — Быстро. Люк крупно задрожал и тут же отдал своему отцу кинжал Джейса. Когда он успел его подобрать? Глаза Люка заблестели от слез. — Папа… — забормотал он, но дядя Лейнор отвернулся от него. — Эймонд. Ему не надо было продолжать. Эймонд отступил от Джейса и отбросил камень себе за спину. Племянник тут же подскочил и понесся в сторону всхлипывающих девочек, но дядя Лейнор схватил его за локоть. — Стоять. Что вы, мать вашу, тут устроили? — он почти скалился. Спокойный и добрый дядя, не способный обидеть даже пауков, которых боялся до одури. Эймонд не чувствовал страха, приручая Вхагар, только решимость. Но теперь он… теперь он… — Он украл Вхагар! — вскрикнула Рейна. — Да? — дядя Лейнор тяжело посмотрел на нее, — У кого? — У Рейны! — воскликнула Бейла, но решимость её падала с каждой секундой гнетущего взгляда, — Вхагар была драконом мамы! Это Рейна должны была оседлать её… — Кто был всадником Вхагар до вашей матери? — спросил вдруг дядя Лейнор. — Принц Бейлон Таргариен, — ответил Джейс, низко опуская голову. — Бейлон Таргариен, — кивнул дядя, — Хочешь сказать, что твоя мать украла Вхагар у его потомков? Она ещё не знала тогда, что выйдет за сына Бейлона. Рейна задрожала всем телом. — Но… — потерянно шепнула она, но Эймонду её не было жаль. Ещё несколько минут назад она бросалась на него дикой кошкой, желая выцарапать глаза, а теперь скулила как побитый щенок, — Но мама хотела бы… — Драконы не рабы, чтобы потакать чужим желаниям, — холодно перебил её дядя и сипло воскликнул, — А ваша мать мертва! И вместо того, чтобы оплакивать её, вы вчетвером нападаете на одного. На собственную же кровь! Думаешь, она бы гордилась? Его глаза переметнулись на ссутулившегося Джейса. — А ты? Твое дело было отвести их ко мне, если уж сам успокоить не сумел! Какого черта ты поперся вершить правосудие?! А ты, Люцерис? Что ты хотел сделать этим ножом? Зарезать Эймонда? Вырезать ему глаз? Оставить шрам на память? Опоздай я на минуту и что бы ты сделал? Изуродовал его?! Люцерис зарыдал в голос, закрывая лицо ладонями. — Я не хотел! Он почти ударил Джейса камнем! Дядя Лейнор устало потер висок пальцами. Он выглядел ещё хуже, чем выглядел на похоронах леди Лейны. Эймонд сжал зубы. — А я? — выкрикнул Эймонд и Джейс посмотрел на него как на дурака, — Почему ты ничего не говоришь мне, дядя? — Ты тоже хочешь? — вскинул брови дядя Лейнор и Эймонд скрестил руки на груди, пытаясь спрятаться от его внимательного взгляда. Он уже пожалел, что ляпнул сдуру. Но даже сейчас, когда они впятером заслуживали на ругань, дядя обращал больше внимания на своих сыновей и племянниц. Эймонда словно не существовало. Он приручил саму Вхагар, но все равно остался пустым местом в чужих глазах. — Извини, ребенок, что не ругаю, — усмехнулся дядя Лейнор, но улыбка не отразилась в его глазах, — Я всего лишь посчитал тебя наименее виноватым. Они напали на тебя. Ты защищался. Но тоже мне нашел оружие! Хотел убить моего сына? Ты не подумал о том, как твоя сестра рожала его несколько часов кряду, чтобы он, такой тупой, появился на этот свет? Дядя Лейнор окинул их всех взбешенным взглядом. — Может, вы все не подумали? Я вас всех на замок посажу и плевать мне, что думают ваши отцы! Самые смелые нашлись? А ну быстро марш по комнатам! Ещё раз и я клянусь…! Грязно ругаясь — Эймонд ещё никогда не слышал такого ни от него, ни от кого-либо в принципе — дядя развел их всех по покоям и не успокоился, пока не уложил каждого в постель. Мелкая потасовка и стыд были малой платой за Вхагар. Даже то, что дядя пообещал серьезно побеседовать с ними с утра… Эймонд выдохнул. Громко храпел Эйгон на соседней кровати. Он даже не проснулся, когда он вернулся. Накрывшись одеялом с головой, Эймонд широко улыбнулся. Вхагар теперь принадлежала ему. Ему!