Как приручить принцессу

— Завоеватель приплыл с сестрами и с великой армией! — с довольной улыбкой выкрикнул Люк — Se Blākuata Rāsho drāñot vilinio viārtis. — степенно продолжил мейстер, едва слышно звеня цепами. — И высадился у Черноводной, — наморщил лоб Джейс, опираясь кулаками о стол. Рейнира мягко улыбнулась, бесшумно ступив внутрь. Гвардеец прикрыл за ней дверь. Эймонд усмехнулся, складывая руки на груди. Он заметил свою сестру и даже выпрямился, явно желая покрасоваться. В своих черных одеждах с длинными белыми волосами он напоминал заточенный клинок. И зачем только её брат выпрямлял свои кудри? Они смягчали острые углы его внешности. — Drāñot, — напомнил он, — Устье, дурак. — Рот будешь открывать, когда наступит твоя очередь, — шикнул Джейс и пристукнул по столу, — Drāñot. Drāñot! — Guēsi ropakakson Āegon ūndas. — Эйгон приказал срубить деревья, — насмешливо перевел Эймонд и подмигнул захихикавшему Люку, когда Джейс недовольно фыркнул. — Давайте дальше, мейстер, — поторопил Джейс, но Рейнира перебила его, легко поглаживая свой округлившийся живот. — Не хватит ли на сегодня? Я не жду, что ты выучишь валирийский за один день, Джейс, — мягко сказала она, видя в лице сына саму себя. Хотя внешне он, пожалуй, больше напоминал Лейнора с его орлиным носом и высокими скулами. Три беловолосые головы одновременно повернулись к ней и это рассмешило Рейниру. Она ласково растрепала длинные кудри своего младшего сына, наслаждаясь его искрящейся улыбкой. Люк куда больше был похож на свою мать, ее милый мальчик, так любящий внимание. — Король должен чтить традиции предков, — упрямо покачал головой ее старший сын и локтем пихнул самодовольно улыбающегося Эймонда в бок, — К тому же Эймонд знает валирийский лучше. Я не могу отставать! — Я талантливее, — гордо расправил плечи Эймонд и хрипло засмеялся, когда Джейс показал ему кулак. Эти двое — оба высокие, стройные и поджарые, с длинными белыми волосами, в цветах Таргариенов — напоминали родных братьев, и Рейнира порой забывала, что Эймонд не был ещё одним её сыном. Так много сыновей. Она надеялась, что её третий ребенок, чья жизнь только недавно зародилась в её чреве, окажется девочкой. Рейнира долго уговаривала Лейнора дать им ещё один шанс, но мужу потребовалось несколько лет, чтобы отпустить Лейну, и перестать так сильно бояться родов. Рейнира понимала его скорбь и его страх, но всё-таки, когда их мальчики подросли, захотела ещё одного ребенка, ещё одно милое создание, так похожее на них с мужем. Рейнира уже знала, как назовёт дочь, если это всё же будет девочка. Раньше она мечтала о своей маленькой Висенье, маленькой воительнице, которая воплотила бы её мечты. Но Рейнира повзрослела, материнство смягчило её, да и имя её ребенок возьмет отцовское, имя Веларионов. Лейнору понравится ее идея. — Если ты не собираешься свергать свою мать, то тебе некуда торопиться, — улыбнулась Рейнира. — И всё же я хотел бы продолжить, — не согласился Джейс и вновь склонился над столом, — Но этих двоих можешь забирать. — Ура! — воскликнул Люк, вскидывая руки, — Мама, ты не поверишь, какой Джейс занудный. Сам учится часами и нас заставляет. И в кого только такой? — Не заставлял бы и был бы таким же дурачком, как Эйгон, — проворчал Джейс. — Эйгон не дурак! — возмутился Люк и посмотрел на мать в ожидании поддержки. — Он просто ленится. Эйгон тот еще жук, — засмеялась она, вспоминая старшего из сыновей Алисенты. Эйгон искренне наслаждался беззаботной и сытой жизнью принца, очень напоминая этим отца. Брат не любил говорить о проблемах и обожал, когда в семье всё было мирно — ссоры он не выносил, даже если они его не касались. Тогда он ходил таким хмурым и расстроенным, что поругавшиеся стремились поскорее помириться. Солнечный ребенок вырос в солнечного юношу и даже излюбленное вино не делало из Эйгона взрывного и агрессивного человека. Он только больше смеялся, не переставал шутить и лез ко всем обниматься. Дети так быстро взрослели. Только они новорожденными подслеповатыми котятами лежали в её руках и кряхтели, мотая ручками, а теперь так возмужали и переросли ее. Рейнира наслаждалась мирными годами. Когда-то она и поверить не могла, что их семья сможет найти гармонию и жить без раздирающих изнутри обид, но вот они здесь. Единственное, что её печалило — ухудшающееся состояние отца. Он уже потерял один глаз, лицо его гнило заживо, обнажая зубы, и он прятал его за золотой маской. Редко, когда просыпался и его поили маковым молочком, чтобы отец нашел покой от ужасной боли. Рейнира часто навещала его, рассказывая об успехах детей: своих и его собственных. Отцу нравилось, когда она брала с собой Хелейну — он слабо держал их за руки и говорил, что они обе станут славными королевами. Рейниру огорчало приближение его смерти, но, в конце концов, ещё никто не избегал объятий Неведомого. Возможно, они ещё повстречаются, если существует загробная жизнь — так всегда утешала её Алисента. А Хелейна говорила, что «старый дракон закроет глаза, а молодая драконица откроет», — и это тоже странным образом успокаивало, о чем бы ни говорила её сестра. Лейнор был уверен, что их мечтательная Хелейна унаследовала дар провидения Дейнис Сновидицы, спасшей род Таргариенов от Рока Валирии. Так это или нет, они не знали наверняка. И всё же прислушиваться к словам Хелейны было легко, ведь чаще всего они были добрыми и Рейнира хотела в них верить. К тому же с рождением детей, Рейнира научилась усидчивости и стала прислушиваться не только к сестре, но и к братьям. Кровь дракона была густа и дракона должен был воспитывать дракон, а не только башня, как бы Рейнира не любила Алисенту. За это братья вознаградили её своим обожанием, особенно Эйгон, всегда тянувшийся к ней, как к путеводной звезде. Эймонд же был сам себе на уме, но и он частенько прибегал за советом. Даже если совет тот заключался в том, как бы насолить Джейсу за то, что тот подсыпал ему перца в чай. Однажды отец, будто чувствуя приближение смерти, решил устроить пир для всей своей семьи. Из Дрифтмарка приехала Бейла, воспитывающаяся у своей бабушки Рейнис, и тут же кинулась обнимать радостно взвизгнувшую Рейну и тихо смеющуюся Хелейну. Она подросла. Годы ещё сильнее разделили похожих как две капли воды близняшек — Бейла обстригла свои волосы, тогда как Рейна отрастила их такими же длинными и шелковистыми, какими они были у её матери. В своих мальчишеских одеждах Бейла куда сильнее напоминала Деймона и Рейниру немного забавляло такое явное различие и тем не менее крепкая связь между девочками. Пока отца не принесли — ему было слишком тяжело передвигаться самостоятельно — Рейнира болтала с Алисентой. Подруга в платье цветов Таргариенов улыбалась и немного перегнувшись через отступ между их креслами, куда позднее посадят отца, расспрашивала, как протекает беременность Рейниры. Ее пышные каштановые волосы отливали рыжеватым в свете десятка разожженных свечей. — Как приятно видеть вас сегодня вместе, — с тяжелой отдышкой сказал отец, мягким взглядом обводя их всех: свою жену и её отца, своих детей, мужа старшей дочери и их сыновей, младшего брата и его дочерей. В его оставшемся глазу светилось тепло, — Мое сердце радуется при взгляде на лица за этим столом. Лица самых дорогих мне людей, так сблизившихся в последние годы. — Мне недолго осталось бродить среди вас, — вздохнул отец и у Рейниры сжалось сердце. Когда-то она таила на него обиды, злилась, почти ненавидела, но годы шли и не всё, разумеется, но многое она поняла и приняла. Она никогда не желала ему смерти, — Но я уверен, что и после моей смерти корона будет такой же сильной, а дом дракона не будет разобщен. Он тяжело опустился на свое кресло, поддерживаемый руками жены, а Рейнира встала, держа в руке кубок, наполненный вином. Эйгон тут же подхватил свой, с искрящимися глазами желая первым поддержать сестру. — Я хочу поднять свой кубок за моего отца, нашего короля, и его королеву-жену. Отец унаследовал правление Джейхейриса Миротворца и продолжил эпоху мира и процветания. И никто не был более предан ему, чем его жена. Я выражаю Ее Милости, своей подруге, благодарность за ту верность и уважение, с которой она относилась к отцу. Алисента поднялась следом, её губы тронула улыбка. — Ваша доброта тронула меня, принцесса, — она с теплом смотрела на подругу, — Я поднимаю кубок за вас и ваш дом. Из вас выйдет достойная королева. Рейнира благодарно кивнула и они выпили за тост королевы. Вскоре король попросил сыграть что-нибудь, и Джейс первым поднялся из-за стола, приглашая свою невесту Хелейну на танец. Сестра ласково улыбнулась ему и приняла предложенную ладонь. Эйгон тут же подскочил к Рейнире, опередив тем самым Лейнора. — Сестра, — он подмигнул ей и показал язык засмеявшемуся Лейнору, — Не окажешь ли честь? — Конечно, — усмехнулась Рейнира и Эйгон утянул её танцевать. Ей было дорого смотреть на семью. Джейс влюбленно любовался Хелейной, кружа её в своих руках, а она мелодично смеялась, рассказывая ему о чем-то своем. Эйгон за вечер успел перетанцевать со всей женской половиной — со своей матерью и сестрами, с красавицей Рейной в розовых шелках и даже незнамо как уговорил Бейлу, обрядившуюся в черный и красный Таргариенов. Он даже пытался вытащить из-за стола Эймонда, но тот так посмотрел на него, выгнув бровь, что Эйгону пришлось капитулировать. Все, кого Рейнира так любила, были здесь. Ее любимый муж, мягко поглаживающий её колено; её дети, переглядывающиеся с бесноватыми улыбками — явно что-то задумали; маленькая жизнь в ее животе. Рейнира сжала слабые пальцы отца и улыбнулась ему. Она не могла представить себя более счастливой.

***

Той же ночью отец тихо умер во сне.