The clinch

Боль в ребрах Вону стала молчаливым, но вездесущим третьим участником их тренировок. Он не жаловался. Ни единого звука. Но Мингю видел. Видел, как Вону чуть заметно вздрагивал, резко поворачивая корпус, как он избегал мощных скручиваний на пресс, как его левая рука на спарринге иногда рефлекторно прижималась к боку, нарушая безупречную стойку. Эта боль висела в воздухе между ними тяжелым, укоряющим облаком. Мингю ловил себя на том, что следит за движениями Вону с болезненным, навязчивым вниманием. Он искал признаки агонии на его обычно бесстрастном лице и каждый раз, не находя их, чувствовал странное смесь облегчения и раздражения. Почему он просто не скажет? Не придет в ярость? Не ответит тем же? Эта тихая стойкость была хуже любых упреков. Тренер Ким, старый хитрый лис, тоже все видел. Он наблюдал за их молчаливой войной в блестящих стенах новой академии, за их неловкостью в тесной раздевалке, и в его глазах загорался расчетливый огонек. Однажды вечером, после особенно напряженной тренировки, где они больше уворачивались друг от друга и от взглядов тренера академии, чем на самом деле работали, тренер Ким загнал их в угол у ринга. — Ну что, — он скрестил руки на груди, его взгляд переходил с одного на другого. — Вы решили, что финал «Золотой перчатки» можно выиграть, просто корча друг на друга рожи? Или у вас есть иной гениальный план? Мингю мрачно уставился в пол. Вону молчал, его лицо было каменным. — Поскольку вы не в состоянии тренироваться друг против друга, не пытаясь устроить мордобой, — продолжал тренер, — у меня для вас новость. Вы будете тренироваться друг с другом. Мингю поднял голову, нахмурясь. — Что это значит? — Это значит, — тренер ухмыльнулся, — что вы теперь партнеры. В прямом смысле. Вону, твоя сила — тактика и скорость. Мингю — мощь и нокаут. Вы оба — ублюдки упрямые, и друг друга ненавидите. Идеально. Вону наконец пошевелился, его брови поползли вверх. — Тренер, я не совсем понимаю… — А я объясню! — тренер хлопнул ладонью по канату. — Мингю. Твое задание — работать на лапах с Вону. Он будет ставить тебе комбинации. Ты будешь их отрабатывать. До тех пор, пока не научишься не только лупить со всей дури, но и думать. Вону. Твое задание — работать с ним. Учить его видеть ринг, читать противника. А заодно — качать свою выносливость и силу удара. Его мощь тебе в этом поможет. В воздухе повисло гробовое молчание. Мингю смотрел на тренера, как на сумасшедшего. Работать на лапах? С Вону? Доверить ему свои тренировки? Это была пытка. — Вы с ума сошли? — вырвалось у него. — Он будет… он будет просто издеваться! Строить из себя умника и… — А ты будешь слушать! — голос тренера Ким стал стальным. — Или ты думаешь, что титул достанется тебе только за твои бицепсы? Финал — не против Ким Джиуна. В финале — Шону. Тот самый Шону, который выносит всех в первом же раунде. У него скорость Вону и сила Мингю. И если вы будете драться с ним так же, как друг с другом, он вас снесет. По отдельности вы ему не ровня. Вместе… есть шанс. Шанс научиться чему-то друг у друга. — он посмотрел на них сурово. — Это не предложение. Это приказ. Начинаем завтра. В шесть утра. И да поможет вам бог, если вы опоздаете. На следующее утро атмосфера в раздевалке была ледяной. Они молча одевались, избегая взглядов. Мингю чувствовал себя идиотом. Он, опытный боец, и теперь должен был слушать указания этого зазнайки? Вону выглядел так, будто его ведут на эшафот. Быть вынужденным работать с тем, кого он считал тупым быком, было для него, очевидно, унижением. Они вышли на ринг. Вону молча надел лапы — большие, плотные манишки, предназначенные для отработки мощных ударов. Его лицо было сосредоточенным и непроницаемым. — Начинай с джеба, — сказал он тихо, приняв стойку. — Быстро. Резко. Не замахивайся. Мингю фыркнул, но выполнил. Удар получился резким, но Вону даже не шелохнулся, приняв его на лапу. —Слишком высоко. Ты целишься в голову, но бьешь по лбу. Цель — подбородок. Снова. Они продолжали. Команды Вону были краткими, точными, без единого лишнего слова или эмоции. «Левее.» «Короче шаг.» «Не опускай руку.» Мингю чувствовал, как злость закипает в нем снова. Он старался изо всех сил, но Вону всегда находил к чему придраться. — Ты что, специально? — не выдержал наконец Мингю, опуская руки. — Я бью как надо! — Нет, — холодно ответил Вону. — Ты бьешь сильно. Это не одно и то же. Сильный удар, который не попадает в цель — это просто потраченная впустую энергия. Снова. Джеб, крюк справа. Мингю заскрежетал зубами, но снова начал комбинацию. На этот раз он вложил в удар всю свою ярость, все свое разочарование. Крюк свистнул по воздуху и угодил точно в центр лапы. И вдруг Вону сделал нечто неожиданное. Он не просто принял удар. Он резко подал лапу навстречу удару, погасив его импульс, и тут же отбросил ее назад, имитируя отшатывание противника. — Вот, — сказал Вону, и в его голосе впервые прозвучала нота одобрения. — Вот так. Теперь он открыт. А теперь — апперкот. В корпус. Мингю замер на секунду, ошеломленный. Это был не упрек. Это была… инструкция. Конкретная, полезная. Он машинально выполнил удар. — Да, — снова сказал Вону, кивая. Его глаза сузились, в них вспыхнул азарт стратега, увидевшего верный ход. — Именно. Видишь? Сила — ничто без правильного момента. Снова. И на этот раз думай. Представь Шону. Он агрессивен, он лезет вперед. Твой джеб его останавливает. Твой крюк — он блокирует, но его рука опускается. Вот твой момент. Понимаешь? Мингю смотрел на него. Он видел, как преобразилось лицо Вону. Исчезла привычная маска презрения. Появилась сосредоточенная концентрация, огонь знания. Он был в своей стихии. И в этот момент он был… впечатляющим. — Да… я понимаю, — тихо сказал Мингю, и сам удивился тому, что это была правда. Они проработали так еще полчаса. Команды Вону стали чуть менее резкими, удары Мингю — чуть более точными. Между ними возник странный, ритмичный танец. Удар-команда-коррекция-удар. Это было невыносимо интимно. Доверить другому свой ритм, свою силу, свои ошибки. Видеть, как другой читает твои движения, предугадывает твои промахи. Когда они остановились, оба были покрыты потом и тяжело дышали. Но это была иная усталость. Не от ярости, а от концентрации. — Ладно, — хрипло сказал Вону, снимая лапы. Его руки дрожали от напряжения. — Теперь я. Они поменялись местами. Теперь Мингю надел лапы. Они казались ему невероятно тяжелыми и неудобными. — Бей, — просто сказал Мингю, не зная, что еще сказать. Вону начал. Его удары были быстрыми, точными, но им не хватало мощности. Они щелкали по лапам, но не сдвигали Мингю с места. — Сильнее, — проворчал Мингю. — Ты что, муху хочешь прихлопнуть? Вону стиснул зубы. Он нанес серию ударов, быстрых, как молния, но снова — все сила уходила в скорость. — Я не могу просто… я не ты. — Это не оправдание! — рявкнул Мингю, внезапно входя во вкус. Это была его очередь. — Ты думаешь, Шону будет церемониться? Он снесет тебя с ринга, если ты не сможешь держать удар! Сильнее! Вложи в это всего себя! Не только руки! Всё тело! Он видел, как глаза Вону вспыхнули от злости и… вызова. Хорошо. Злость — это то, что нужно. Вону сделал шаг вперед, корпус его провернулся, и он нанес крюк. На этот раз в ударе была настоящая сила. Мингю почувствовал ее, едва удержав лапу. Удар отозвался приятным онемением по всей руке. — Да! — выкрикнул Мингю, и на его лице расплылась ухмылка. — Вот так! Еще! Они продолжали. Мингю подбадривал его, подначивал, иногда грубо, иногда почти одобрительно. Он видел, как Вону старается, как он преодолевает себя, свою боль в ребрах, свою природную склонность к экономии сил. Он видел, как на его лбу выступают капли пота, как напрягаются мышцы шеи. И он видел… уважение. К тому, что он делал. К его силе. Внезапно Вону, увлекшись, нанес мощный апперкот. Мингю был не совсем готов, и лапа отскочила, ударив его же по собственному подбородку. — Агх! — Мингю отшатнулся, потирая челюсть. Ужас мелькнул в глазах Вону. Он замер, его руки опустились. — Боже… прости. Я не хотел. Это было сказано так искренне, с такой неподдельной тревогой, что Мингю расхохотался. Он смеялся, держась за подбородок, смеялся над абсурдностью всей ситуации, над тем, как они только что пытались убить друг друга, а теперь извинялись за случайный тычок. — Да ничего, — сквозь смех выдохнул он. — Зато я почувствовал. В этом что-то было. Повтори, но на лапу, а не по мне. Вону смотрел на него с недоумением, но уголки его губ дрогнули. Не улыбка. Еще нет. Но что-то близкое к этому. Они закончили тренировку, обливаясь потом, но чувствуя странную, новую легкость. В раздевалке молчание между ними было уже не враждебным, а задумчивым, почти комфортным. Они одевались, и Мингю заметил, как Вону снова чуть поморщился, надевая футболку. — Как ребра? — спросил он неожиданно для себя самого. Вону взглянул на него, удивленный. — Ничего. Справлюсь. — Я… — Мингю запинался, глядя в свой шкафчик. — Я видел в аптеке какой-то спрей, замораживающий. Обезболивающий. Если хочешь… — Я сам разберусь, — отрезал Вону, но на этот раз в его голосе не было привычной колкости. Была простая констатация. Он закрыл свой шкафчик и повернулся к выходу. У двери он остановился. — Мингю. — Да? — Твоя комбинация… джеб, крюк, апперкот. Она… хорошая. С Шону может сработать. И не дожидаясь ответа, он вышел. Мингю остался один. Он стоял и смотрел на серую металлическую дверцу шкафчика, на которой тускло отражалось его собственное изумленное лицо. Чон Вону только что сделал ему комплимент. Пусть и замаскированный под тактический анализ. Пусть и сказанный так, будто это было физически больно. Но это был комплимент. И самая шокирующая часть была в том, что Мингю, против всей логики, против многолетней ненависти, почувствовал от этого неподдельное, теплое удовлетворение. Он провел рукой по лицу, смывая пот и остатки былой ярости. Что, черт возьми, происходило?