Хризантема

— Раздевайся. Пар заволакивал разум Цинсюаня под вестников скорой смерти пятерых мужчин, решивших покуситься на его тело — вопли агонии раздирали уши Ши. В попытке защититься от кровавого кошмара, залившего общественную купальню, Цинсюань зажмурился и заткнул уши руками, испуганной пташкой прижавшись к груди Хэ Сюаня. Крики не стихали, но знакомые ладони обняли Ши за плечи, а потом подхватили на руки. Мир кружился в темноте закрытых глаз, запахи смешивались — жар купальни, металлическая нотка крови, прохлада ночи. Цинсюань не понял, сколько прошло времени и не заметил, когда прекратились крики, но когда Хэ поставил Ши на ноги, то вокруг него были стены уже совершенно другой купальни — знакомой и уютной, маленькой и безопасной: Ши и Хэ были в купальне поместья «Северный рассвет», и несмотря на то, что купания сегодня не предполагались, а из особняка оба юношей выбежали впопыхах, от прозрачной воды шёл нежный расслабляющий пар, а сферы, парящие под потолком, ярко освещали помещение. — Раздевайся, — повторил Хэ, смотря на Ши, который растерянно хлопал глазами. Не дожидаясь ответа, Хэ сам принялся развязывать свой пояс. Лишь когда демон избавился от верхних одеяний с россыпью багряных капель крови, он бросил колючий взгляд на Цинсюаня, застывшего в иступлении, с бледным лицом и алыми от жара щеками. — Нам обоим надо помыться, — вздохнув, Хэ стянул ленту с волос. Но Цинсюань не двигался: стоял истуканом и рассеянно пялился на демона. — Ты сам разденешься или мне тебя раздеть? — насмешливо протянул Хэ. В этот момент туман в голове Ши рассеялся, что-то щёлкнуло, и он, ойкнув, поспешил скинуть с себя те остатки одежды, которые ещё были на нём. Ни нательная рубаха, ни верхний халат с оторванным и потерянным неизвестно где рукавом явно не подлежали восстановлению. Раньше Цинсюань не стеснялся своей наготы, но сегодня он поспешил скорее погрузиться в горячую воду, хотя она обожгла замёрзшее на прохладном ночном воздухе тело. Выбрав место, Ши осторожно присел, погрузившись в воду по горло, и прижался спиной к доскам стены. Хэ Сюань, чуть помедлив, тоже скинул нижние одеяния и спустился в купальню по ступеням. Пока Цинсюань сидел, замерев, и пристально наблюдал за демоном, тот неторопливо ополоснул своё тело и освежил волосы мыльным корнем. Палочки благовоний хватило сполна на это — по длинным чёрным волосам, скрипящим от чистоты в руках, легко прошёлся гребень несколько раз, и Хэ наконец-то поднял взгляд на Ши. — Я жду объяснений и очень надеюсь, что предал этих людишек такой жестокой расправе ненапрастно. Цинсюань погрузился в воду ещё ниже, до подбородка, и обхватил колени руками, бурча: — Мне нечего сказать. — Тогда скажи хоть что-нибудь. Но Цинсюань молчал. Тогда Хэ Сюань, отжав волосы от лишней влаги, вздохнул. — Ты хотел этого с ними? — Что? Нет! Конечно, нет, Хэ-сюн! — Значит, они взяли тебя силой? Цинсюань виновато опустил взгляд. — Получается, они наклеветали, выставляя тебя продажным? Закусив губу, Цинсюань немного пожевал её, не догадываясь, какие желания вызывал этим у демона, а потом ответил: — Полагаю, частично… Взгляд Хэ Сюаня стал острым, как стрела. Он не смел подходить к Ши, оставаясь от него на приличном расстоянии и давая ему простор, но Цинсюань по-прежнему жался в комок в одном месте у деревянной стены купальни. — Что это значит? Ты им предложил?.. — Не совсем… — Ши прикрыл глаза и вздохнул. Может быть, ему стоило сказать, что те мужчины просто наклеветали, но врать Хэ Сюаню Цинсюань не желал. Он заслуживает знать правду. — Я хотел немного подзаработать денег, чтобы помочь тебе выплатить долг, и… — Помочь выплатить долг? — Не перебивай, Хэ-сюн, дай мне высказаться! — прервал Ши удивленный возглас демона. Выдохнув, он похлопал себя мокрыми ладонями по щекам, пытаясь собраться с мыслями. — В общем… ну ты посмотри на меня! Урод и калека! Что я умею? Да ничего! Даже милостыни мне с таким лицом никто не будет подавать, но… но в Цветнике — понимаешь, в Цветнике волей-неволей, а научишься… — Научишься чему, Цинсюань? Ох, прости, молчу. Что дальше? — А дальше я решил приминить свои навыки, чтобы заработать деньги, — Ши грустно хмыкнул, смотря на свои руки под водой. — В одном ресторане я договорился с официантом. Всем желающим я… ну, ласкал их руками, а плату мы делили пополам. — Руками? — Только руками, Хэ-сюн, клянусь! Ничего большего! Лишь сейчас Цинсюаня осмелился поднять взгляд и посмотреть на демона, янтарный взгляд которого рассеянно блуждал по нему. Цинсюань поёжился. — И всё было хорошо, но эти пятеро захотели больше! Я отказал, и они меня потом подкараулили… — Понятно, — Хэ Сюань резко оборвал Ши, не позволяя ему продолжать. А Цинсюаню и не хотелось, да и нечего было больше сказать. — И сколько дней ты этим промышлял? — Сегодня — первый. — И последний, — холод огромной глыбой рухнул в горячую воду, ошпарив Ши. Демон злился — Цинсюань это чувствовал. Иньская ци заполняла воздух, но вода оставалась тёплой и обволакивающей. Ши поспешно кивнул и нырнул под воду с головой, но почти сразу же вынырнул, жадно хватая воздух ртом. Как будто немного потеплело. — Помыть тебя? Быстро заморгав, Цинсюань провел ладонью по лицу, сгоняя с неё влагу, и уставился на Хэ Сюаня. — Не стоит! Я сам всё смою — все следы! Ты даже не заметишь, что ко мне прикасался кто-то… Скрестив руки на груди, Хэ Сюань шумно фыркнул. — Действительно? А чужеродная янская ци внутри тебя весьма красноречиво будет напоминать мне об этом несколько дней. Щёки Цинсюаня вспыхнули — от стыда и смущения. — Я… я и её вымою из себя! — горячо заверил он, принявшись с особым усердием намывать всё тело. Будучи богом, Ши любил размокать в тёплой воде часами, лениво плескаться и неторопливо мыться, не забывая потратить ещё несколько палочек благовоний на масла для тела и волос. Став бродягой, за счастье Ши считал возможность просто умыть лицо и руки в свежей прохладной воде, а летом, когда жара достигала своего пика и даже ночами было трудно дышать, зайти на мелководье в реке, ополоснуться и потереть пятна на одежде, чтобы они стали не такими яркими. Но сейчас Цинсюань мылся быстро и отчаянно, растирая тело до красноты, словно пытаясь содрать с себя старый слой кожи. Лишь когда Ши натёр себя так, что и руки, и ноги, и худые бока начало болезенно пощипывать, он перешёл к волосам — короткие, от влаги они ещё больше кудрявились, завиваясь в смешные спирали. Цинсюань безжалостно разодрал их, облил водой, намылил и смыл. Теперь волосы воглой массой прилипали к шее, но юноше было плевать. Предстояло самое страшное и самое сложное — избавиться от последних следов присутствия мужчин в нём. Вымыть из себя семя. Прижавшись спиной к стене, Цинсюань проник пальцем ко входу, оставаясь по грудь в воде, но взгляд его зацепился за Хэ Сюаня, который всё это время внимательно за ним наблюдал. Мышцы сжались, не пропуская палец внутрь. — Хэ-сюн, не смотри! Демон вскинул руками в побеждённым жесте и молча отвернулся, но палец Ши, сколько бы он ни пытался погрузить его в себя, оставался снаружи. Мышцы были слишком напряжёнными и не поддавались давлению. Пыхтя, Ши изменил позу. Прижался грудью к стене, почти что ложась на бортик купальни, пошыре расставил ноги, оттопырил зад, прогнулся в спине… может, это поможет? Цинсюань вытянул руку и попытался погрузить палец в себя, но тщетно. От досады Ши скрипнул зубами, на глаза навернулись слёзы. Неужели ему придется несколько дней ходить с чужим семенем внутри себя, раздражая Хэ Сюаня? — Хэ-сюн, оно… ещё внутри? Только не поворачивайся! — Угу. Цинсюань шумно втянул воздух носом. Как же ему избавиться от семени, если он даже не может раскрыть свой вход, чтобы очистить его? А если… — Хэ-сюн, а ты?.. — М? Ши прикрыл глаза. Глупая, плохая идея. Если он сам не может протолкнуть в себя палец, разве другой сможет? Но сдаваться Цинсюань не собирался, а потому, какие бы унижения ему ни пришлось сейчас стерпеть, он был готов к этому. — У меня… понимаешь, у меня проблема. Можешь помочь? Я не могу… войти. — Только не говори, что ты не знаешь, куда… — Знаю! — выпрямившись, Ши ударил кулаком по воде, грозно смотря на Хэ Сюаня. — Я не могу протолкнуть палец! Ты можешь помочь? Демон обернулся, с любопытством смотря на Цинсюаня. — Ты хочешь, чтобы я помог твоему пальцу, или чтобы я своим пальцем, или чтобы я использовал воду? Глаза Ши округлились. Он вспомнил кислотные жгуты из тёмной воды, которые проникали во все отверстия мужчин и шевелились в них, словно огромные змеи, сжигая их изнутри. — Никакой воды! Только палец! Твой палец! Лишь выкрикнув это, Цинсюань устыдился, смущённо опуская взгляд, но с беспокойством поглядывая на демона. Хэ Сюань, чуть помедлив, кивнул и подошёл к Ши. — Повернись спиной, облокотись о бортик. Цинсюань послушно выполнил приказы демона. Теперь он, широко расставив ноги, нагибался перед ним, словно распротертый для весенних игр. — Тебе точно это надо? Оно всё равно само потом выйдет. — Надо! — Ши крепко вцепился в бортик купальни пальцами, готовясь к боли, когда холодная ладонь Хэ легла ему на талию, а палец коснулся напряжённого сжатого входа. Толчка не последовало. Палец кружил, иногда легонько надавливая, как будто изучая масштаб бедствия, а ладонь за талию держала крепко, но большой палец ласково, почти что успокаивающе, поглаживал. — Цинсюань, ты слишком напряжен. Тебе надо расслабиться. — Не могу, — сдерживая слёзы, проныл Ши. — Ты можешь просто… просто войти и убрать всё это из меня? — Будет больно. Очень больно. — Плевать! — Цинсюань, они ведь… тебя уже порвали. Куда ещё? — Просто убери эту мерзость из меня! Ши втянул голову в плечи: кто он такой, чтобы кричать и приказывать Хэ Сюаню? Цинсюань ожидал наказания, но вместо него обе руки демона оказались на его талии. — Есть способ сделать это без боли. Но тебе придётся выпить отвар и немного подождать. Не вопрос. Голос демона звучал ровно и уверенно, и Ши ясно уловил: либо он пьёт отвар и делает, как хочет Хэ, либо никак. Сам с этим Цинсюань не мог справиться, так что ему пришлось шепнуть: — Хорошо. — Тогда жди. С талии ладони сместились на спину и обратно, задумчиво поглаживая Ши, а потом резко отпрянули. Хэ Сюань накинул на мокрые плечи халат и вышел из купальни. Вскоре он вернулся с чашей горячего отвара, от которой шёл терпкий травяной аромат. — Пей. Не торопись. Это расслабляющий отвар. Он поможет. Молча Ши принял чашу и осушил её, не выходя из воды. Хэ забрал чашу и поставил на пол, скинул халат и вновь зашёл в воду. — Скоро подействует. Для большего эффекта стоит… чтобы ты снова принял позу — чтобы тело привыкло. Понимаешь? Цинсюань ничего не сказал, лишь вновь упёрся грудью о бортик купальни и пошире расставил ноги, ощущая ладонь на талии и палец у входа. Время тянулось невыносимо медленно — сперва Ши отчаянно хватался за борт руками, ожидая расслабления, которое никак не наступало, потом устало выдохнул и положил ладони под голову. — Долго ещё? Ладонь на талии, палец — у входа. Хэ Сюань совсем не двигался. — Ещё немного. Цинсюань ждал, но ничего не происходило. Устав стоять неподвижно, он начал покачиваться, но Хэ оборвал эту инициативу. Тогда Ши протянул руки вперёд, уложив их на пол, и уткнулся в них лбом: найдя наиболее удобную позу в этом бесконечном ожидании, он расслабился и едва ли не задремал, когда ощутил проникновение пальца. — Ой! Палец замер. — Больно? Ши не двигался, ошалело смотрел в никуда, поражаясь, что не заметил, как расслабился. — Нет. Продолжай. — Ты снова напряжен. Подождём. Щёки Ши заалели, мышцы крепче обхватили палец внутри, что совсем не помогало избавиться от стыда. — П-прямо… так? С пальцем? — Могу вынуть, но начинать придётся с начала. Цинсюань сглотнул. — Хорошо. То есть не вынимай. Просить Хэ Сюаня о помощи уже было унизительно, а стоять в такой открытой позе с пальцем внутри себя и ждать, когда мышцы снова расслабятся — просто невыносимо. Цинсюань уткнулся носом в бортик и зажмурился, успокаивая себя, что надо потерпеть лишь немного. И скоро… …весьма скоро Хэ ещё глубже погрузил палец в Ши. Отвар подействовал, и мышцы больше не сжимались наглухо — расслабленные, они легко пропускали палец Хэ, позволяя ему круговыми движениями вычищать остатки чужого семяни, и лишь иногда чуть сокращались, когда Хэ Сюань задевал чувствительную точку, в попытке задержать его там. Цинсюань не контролировал реакцию — демон не создавал пальцем толкательных движений, но хозяйничал внутри так бережно и аккуратно, так деловито, чувственно и пронзительно, что ко стыду Ши ему пришлось закусывать губу, чтобы не стонать вслух. — Вот теперь… всё, — серьёзно объявил Хэ и обвел круг внутри Ши в последний раз: его палец легко выскользнул из Цинсюаня, а из Цинсюаня в этот же момент вырвался возбуждённый стон. Ши тут же закрыл рот рукой, испугавшись, но Хэ Сюань молчал и не двигался. И Цинсюань тоже. Наконец, рука демона вновь опустилась на талию Ши. — Неужели ты?.. Ши зажмурился, когда пальцы демона сомкнулись на его твёрдом члене. Ничего хуже не могло быть. Что о нём подумает Хэ Сюань? Днём он ублажал руками других, вечером его пятеро взяли силой, а теперь, когда его так унизительно очистили, он возбудился. Хэ Сюань точно решит, что Ши нравится, когда им пользуются, посчитает его самым отвратительным и продажным и даст ему то, о чём просит его тело — отымеет его, а может быть даже несколько раз… Но ведь Цинсюань еле стоит на ногах — его тело измучено и истощено, а внутри пульсация от разрывов и боли прекратилась лишь спустя несколько палочек благовоний в горячей воде. Цинсюань не хочет — он физически не может! Но тело реагирует. — Хэ-сюн, это не то… не то, о чём ты подумал! Я-я… случайно. Прости! Просто ты… Просто «ты» — просто он. Тот, в кого Цинсюань был влюблен; тот, кто всегда был рядом с ним, помогал, поддерживал, сопровождал на миссиях, выручал и составлял компанию в мире смертных, содействовал его начинаниям, даже если брат ворчал, и защищал его перед Уду. Тот, кого Цинсюань когда-то мечтал соблазнить, с кем желал разделить ложе, ещё не зная, что близость это не только объятия и поцелуи. А теперь он… — Я могу помочь. Если позволишь. Ши шумно выдохнул, когда Хэ Сюань увереннее обхватили его член и провёл ладонью вниз-верх. Цинсюань приглушённо застонал. — Хэ-сюн, пожалуйста… Цинсюань сам не знал, чего просил: оставить его или продолжать. Но Хэ продолжил. Одной рукой придерживая Ши за талию, он принялся ласкать его член другой. От каждого движения ладони тело Цинсюаня содрогалось, а сдавленные стоны вскоре превратились в громкие и беззастенчивые, разносяшиеся эхом от стен купальни. Неосознанно Цинсюань двигал бедрами навстречу руке Хэ, наслаждаясь этой странной и спонтанной близостью. Он крепко зажмурил глаза, пытаясь сжать хоть что-то в вытянутых руках, но ничего — ни простыней, ни одежд — кроме воздуха не было на деревянном полу купальни. Разрядка была близка — с каждым мигом тело Цинсюаня пронзало всё больше электрических стрел. Когда он достик пика и излился, оглушительный стон эхом зазвенел в купальне. Но Хэ Сюань продолжал ласкать член Ши, помогая ему кончить до последний капли, а Цинсюань, распаренный, разомлевший, едва держался на ногах, совсем размякнув от такого завершения, пока туман наслаждения медленно рассеивался, и на его место приходило осознание, что нечто твёрдое упирается ему в бедро. О, конечно, как он мог быть таким глупым? За всё надо платить: за своё удовольствие ему придётся платить удовольствием демона. Но теперь такая перспектива Ши уже не пугала: он помнил, каким нежным был Хэ Сюань в маске Кислицы, он ощущал сейчас, каким заботливым был Хэ Сюань, а потому он верил, что если сегодня ещё один член окажется внутри него, то несильно прибавит разрывов, а с Хэ Сюанем Ши будет даже приятно… Но демон отстранился. — Хэ-сюн? Ши растерянно следил за Хэ Сюанем: он торопливо вылез из воды, ни разу не повернувшись к Ши лицом, и ещё быстрее надел халат. — Ты… уже уходишь? Какая-то странная дымка читалась в янтарных глазах демона, пока он смотрел на свою руку — на ладонь, догадался Цинсюань, которая недавно скользила по его члену. Цинсюань залился краской до ушей, когда Хэ перевёл взгляд на него. — Дальше — сам. Хэ Сюань ушёл, оставив в тёплой воде Цинсюаня недоумевать, что же только что произошло между ними.