Хризантема

— Во-первых, — рассматривая сверкающий клинок, сказал Цинсюань. — Я думаю, что мы квиты. Найти мечи для дуэли не составило труда. В закромах кладовых хозяев поместья нашлось несколько старых, которые слуги быстро начистили до блеска и отдали постояльцам. Цинсюань и Хэ Сюань выбрали небольшую поляну в саду подальше от левого крыла, чтобы не тревожить своими разборками владельцев. Выяснять отношения они собирались между собой, и никакие посторонние уши не должны были их слышать. — Квиты? — переспросил Хэ, взвешивая в руке меч. — Квиты, — повторил Цинсюань. — Мы с тобой оба прошли через многое. Ты из-за меня. Я… в некотором роде из-за тебя. — Значит, теперь я виноват во всех твоих бедах? — Прости, я не это хотел сказать. Я — да, я виноват в твоих бедах. Не моими руками, но для меня была совершена подмена судеб. И… за последствия нести ответственность мне, — Цинсюань пожал плечами. — А ты — ты не виноват в моих бедах. Мои решения привели меня к кошмарам наяву. Но твоя… месть стала точкой, после которой всё посыпалось. Ты… ты, знаешь, как искра для бочки пороха. Хэ Сюань нахмурился. — И что же мы с этим будем делать? — Проговаривать. Сражаться. Высказываться. Выпускать пар. Цинсюань снова пожал плечами и попытался прокрутить меч в ладони, но выронил его. Обращался он с мечом неважно — Хэ Сюань тоже не был мастером. Их навыки едва ли превышали навыки озорных мальчишек с улицы, которые целыми днями бегают и лупят друг друга палками, воображая себя великими генералами. Хэ Сюань с сомнением посмотрел на Цинсюаня, поднимающего меч с земли. — Значит, квиты… — Квиты. И ты можешь начать говорить. — Нечего мне говорить. — Тогда начни с того, что ты пережил из-за меня. Продолжая взвешивать меч в руках неизвестно для какой цели, Хэ Сюань медленно сказал: — Из-за подмены судеб я потерял родителей. — А я — брата. Нахмурившись ещё больше, демон поднял взгляд на Ши. — Я голодал в темнице. — А я — в Цветнике. — Мою невесту забили до смерти. — Меня избивали в Цветнике до потери сознания. — Мою сестру обесчестили. — Меня тоже. Меня тоже, Хэ-сюн! — из Цинсюаня вырвался нервный смешок, который долго не утихал. — Множество раз два года подряд! Это так очаровательно символично, правда, Хэ-Сюн? Цинсюаня долго разбирал нервный смех, от которого слёзы навернулись на глаза. Лишь когда Ши немного успокоился и стал смахивать влагу с ресниц, Хэ Сюань позвал его: — Цинсюань, ты в порядке? Может быть, не стоит?.. — Хэ-сюн, в порядке, — Ши мягко улыбнулся демону. — Просто я хотел сказать, что мы квиты. Мы оба пережили ужасное — и похожее. Так что… нет среди нас виноватых. Но претензии высказать надо. — Цинсюань… — Надо, Хэ-сюн! Иначе я действительно сойду с ума и повешусь в одну из ночей! Умру! Умру! Стану таким же мёртвым, как и ты — и тогда мы точно будем квиты! — Цинсюань! — Хэ-сюн! — Ши резко замолчал и поднял меч, наставляя его на демона. Острие сверкнуло в опасной близости от лица Хэ Сюаня. — Нападай и высказывайся. И главное — не сдерживайся. Хэ Сюань молча стоял. Смотрел на сверкающие на солнце лезвие и не двигался. Но рукоять меча он крепче сжал в ладони. — Мне нечего сказать. — Тогда начну я! — мгновенно Ши подался вперёд, словно действительно хотел пронзить голову Хэ насквозь, но демон увернулся и блокировал следующий взмах клинка. Поляну оглушил звон металла. — Ты убил моего брата! Ещё несколько шагов вперёд: Цинсюань смерчем налетал на Хэ Сюаня, искренне пытаясь его ранить. — …но пощадил меня. Демон не взмахивал мечом, не пытался перейти в атаку. Если он не держал позицию, стоя на месте, то отступал, а меч располагал на уровне груди, чтобы отразить любой удар, будь он в руку, голову, бок, грудь или живот. — Ты обманывал меня! Притворялся моим другом! — кричал Ши в припадке безумия. — …но всегда поддерживал меня. Хэ Сюань молчаливо сносил всё: и слова Цинсюаня, и его неумелые, но полные ярости удары мечом. — Ты просто шпионил за мной и братом! Но всегда приходил мне на помощь. Хэ Сюань не оправдывался — его оправданием, как и обвинением, занимался сам Цинсюань. — Ты устроил целый спектакль и запугивал меня, но ты не превратил всю мою жизнь на Небесах в ночной кошмар с Преподобным Пустых слов. В опасном танце скрещиваемых мечей они кружили по поляне, напряжённые и уставшие от недомолвок. Хэ Сюань хмуро блокировал удар за ударом, а Цинсюань раз за разом взмахивал мечом, выкрикивая всё, что у него на сердце, в надежде похоронить прошлое, оставить сожаления позади и начать жить настоящим днём. — Ты сломал мой веер, сломал веер моего брата, сломал всё, что было между нами! Но починил веер и вернул мне его и даже позволил использовать ветер! — Кстати, где он сейчас? — Хозяйка его забрала, когда я попал в Цветник. Лязг-лязг: Цинсюань продолжал яростно нападать, взмахивая мечом так высоко, словно собирался разрубить Хэ Сюаня пополам. — Ты лишил меня брата и друга, но вернул в мир смертных. — Это всё? — Ещё нет! Для человека, чью руку и ногу после неудачно сросшихся переломов простреливало болью от избыточной нагрузки, Цинсюань двигался весьма резво и наступал стремительно. Хэ Сюань успевал только блокировать удары. — Ты изувечил всю мою жизнь, весь мир стёр в порошок, душу мою разорвал на лоскуты! Но… — Но что? — …но теперь собираешь меня по осколкам. И я не понимаю, зачем! Зачем тебе это надо? Это очередной план мести или просто прихоть?! — Пусть будет прихотью, раз тебе так понятнее. — Дурак! Ты просто невыносим! — Вот как? — Хэ Сюань усмехнулся, но голос его был напряжённым и нервным. — Почему же? — Да потому что ты бросил меня, оставил совершенно одного, но теперь неожиданно появился в моей жизни и вытащил меня из кошмара! — Теперь всё? — Ещё чего! Ты разбил мне сердце, в осколки, вдребезги разбил! — Потому что убил Ши Уду? — Ты хоть знаешь, что я любил тебя?! — Что? Хэ Сюань пропустил удар. Лезвие скользнуло по его скуле, оставляя длинную алую царапину. Цинсюань опустил меч остриём в землю, опёрся о него, ссутулившись и тяжело дыша. Выдохся. — Разве мои чувства были не очевидны? Я был влюблен в тебя. Безумно влюблен. А ты… ты всё разрушил. Всё до основания. Скажи, Хэ-сюн, это глупая случайность или таков был твой план? Выдохнув, Цинсюань выпрямился и утёр слёзы со щёк. Он не задыхался в рыданиях, но предательская влага всё равно оставляла печальные дорожки на лице. Хэ Сюань потрясённо смотрел на Ши. — Был влюблен… — пробормотал демон. — А сейчас? Один уголок губы Ши нервно дёрнулся в полуулыбке вверх и снова опустился. — Не знаю, Хэ-сюн, не знаю. Сейчас я ничего не знаю! Взмах за взмахом. Цинсюань налетал на Хэ Сюаня хищной птицей, но в ответ не получал ни одного выпада. Демон отступал, кружа по поляне в опасном танце с Цинсюанем. — А ты — ты чего молчишь? — выпалил Ши. — Почему не высказываешь претензии? Неужели их нет?! Не верю! — Есть. — Тогда говори! — Одна. — Ну! — Не столько претензия, сколько вопрос. Ты добровольно продался в Цветник? Кровь в Цинсюане кипела. Он так сжал челюсти, что заскрипели зубы, и он осыпал демона быстрыми ударами. Задыхаясь, Цинсюань зло выплюнул: — Я отвечу на этот вопрос только тогда, когда ты мне скажешь имя, гуй возьми, того погибшего возлюбленного, с которым даже Повелитель Ветра не смог тягаться! Хэ Сюань открыл рот, но ни одного звука из него не вылетело. Лишь звон скрещиваемых мечей сотрясал воздух. Целый круг по поляне они прошли, сражаясь, в полной тишине, прежде чем демон тихо сказал: — Ши Цинсюань. Но Цинсюань не понял, что прозвучал ответ. Он подумал, что Хэ Сюань призывает его к благоразумию, но за последние годы слишком много случилось — слишком много боли Цинсюань пережил в Цветнике, и сейчас благоразумие было последним, в чём он нуждался. А нуждался Цинсюань в искренности — ему надо было выплеснуть все эмоции вместе со всеми разъедающими его мыслями. — Ты купил меня в борделе и безжалостно трахал всю ночь до потери сознания! Лицо Хэ Сюаня побледнело, но выпада он не пропустил. Клинки скрестились, и Цинсюань шагнул вперёд, надавливая. Расстояние между ними было несколько цуней — если бы не скрещенные мечи, то Ши бы просто навалился на грудь демона. Цинсюань посмотрел прямо в глаза Хэ Сюаня и спокойно добавил: — Но ты не овладел мной ни разу с момента покупки. Хэ Сюань оттолкнул Ши — сделав шаг назад, Цинсюань пошатнулся и обессиленно выронил меч. Поколебавшись, Цинсюань перешагнул его, направляясь к демону, который наставил лезвие на Ши, но не в попытке напасть, а в попытке удержать юношу на расстоянии от себя. — Хэ-сюн… — Больше я никогда не причиню тебе боль, только если… — Хэ Сюань сглотнул и вновь сделал шаг назад. — Только если это не будет ради твоего же блага. — Но мне это — не нужно! — глаза Ши сверкали воинственным огнём, и он вновь шагнул навстречу демону. Кончик острого лезвия до боли упёрся в его горло, когда Ши увидел совершенно незнакомое лицо перед собой: впервые на памяти Цинсюаня лицо Хэ сводила судорога страха. — Мне нужно, — едва различимо прошептал Хэ Сюань, роняя меч. Он гулко упал под ноги, а Ши замер, рассеяно смотря на демона. В следующий миг Цинсюань порывисто бросился к Хэ Сюаню и заключил его в крепкие объятия.