Мистер Гарри КоТ: Кинематографическая вселенная Марвел

      Двери нижней лаборатории хэликэрриера с тихим шипением разъехались в стороны, пропуская Тони и следующего за ним по пятам Гарри.       Помещение встретило их хором звуков высокотехнологичного оборудования. Здесь царила особая атмосфера — воздух был наполнен тихим жужжанием сверхмощных процессоров, едва слышным потрескиванием высоковольтных установок и ритмичным постукиванием охлаждающих систем.       Температура поддерживалась на уровне восемнадцати градусов по Цельсию — это были оптимальные условия для работы чувствительной электроники, которая здесь стоила больше, чем годовой бюджет небольшой страны.       Гарри инстинктивно распушил шерсть, спасаясь от прохлады, столь непривычной после относительно тёплой каюты авианосца и воспоминаний об уютных жилых помещениях Башни Старка.       Металлические стены лаборатории скрывались за толстыми звукопоглощающими панелями. Они надёжно заглушали весь этот технологический шум внутри, не позволяя ему проникать в тихие коридоры авианосца, из-за чего лаборатория казалась абсолютно замкнутым, оторванным от остального мира пространством.       Десятки мониторов различных размеров покрывали стены, как окна в параллельные вселенные данных.       Каждый экран отображал потоки информации: графики энергетических колебаний, трёхмерные модели субатомных частиц, карты магнитных полей Земли в реальном времени, спутниковые снимки различных регионов планеты.       Доктор Брюс Бэннер, не покидавший лабораторию, кажется, с самого вечера, склонился над массивной консолью анализа частиц. Его движения были медленными, осторожными, контролируемыми до последнего жеста.       Каждое прикосновение к клавиатуре, каждый поворот головы были результатом осознанного решения. Карие глаза за очками в тонкой оправе были сосредоточены на бесконечном потоке данных, бегущих по экрану.       Временами в их глубине промелькивала тень — напоминание о том чудовище, которое дремало в его подсознании, готовое вырваться наружу при малейшей потере контроля.       Доктор был одет в простую серую рубашку и потёртые джинсы — скромная одежда человека, который давно перестал заботиться о внешних проявлениях статуса. Его руки, изящные руки учёного, слегка дрожали — не от страха, а от постоянного напряжения, необходимого для поддержания внутреннего равновесия. На запястье левой руки виднелся профессиональный пульсометр — одно из многих устройств, помогающих ему контролировать уровень стресса.       Тони поставил свою кружку с кофе на свободный край стола и тут же вернулся к центральной голографической консоли. Его лицо осветилось холодным синеватым светом проекций.       Тёмные волосы были растрёпаны — верный признак того, что последние четыре часа изобретатель провёл, погружённый в лабиринты сложнейших вычислений. Его движения были резкими, нервными — это была характерная манера поведения человека, привыкшего решать проблемы быстро и эффективно, но столкнувшегося с задачей, которая требовала терпения и методичности.       — Ну что, Брюс, — Тони взмахнул рукой, разворачивая голограмму, — я же говорил, что мы нашли кое-что интересное, но этот пазл всё ещё ставит в тупик два лучших научных ума на корабле. Я привёл нашего пушистого консультанта, так что свежий взгляд нам точно не помешает.       Гарри изящно запрыгнул на свободный край широкого рабочего стола — одну из немногих горизонтальных поверхностей в лаборатории, ещё не заваленных проводами, планшетами и измерительными приборами.       Металлическая поверхность стола под его лапами была приятно тёплой от мощных процессоров, скрытых внутри консоли, позволяя коту расслабиться.       Отсюда открывался превосходный обзор на всю лабораторию: он мог видеть экраны обоих учёных, наблюдать за их работой и анализировать данные своими собственными методами — методами, о которых его новые друзья даже не подозревали.       Экраны вокруг него отображали сложность современной науки во всей её красе.       Бесконечные колонки меняющихся цифр чередовались со сложными спектрограммами, пока алгоритмы Джарвиса непрерывно и монотонно отсеивали фоновый шум планеты.       Тони устало потёр глаза, явно измотанный мельтешением бесконечных красных линий на фоне холодного синеватого свечения голограмм.       — Видишь ли, — продолжал Тони, жестикулируя в сторону центральной голограммы, — мы пытаемся отследить гамма-излучение от Тессеракта уже четыре часа подряд. В теории это должно быть просто — куб испускает уникальную сигнатуру излучения с энергией около девяти-точки-семи мегаэлектронвольт, которую наши детекторы вполне способны засечь на расстоянии до двух тысяч километров.       Доктор Бэннер отвлёкся от своих расчётов и посмотрел на кота с той особой улыбкой, которая появлялась у него только в редкие моменты внутреннего покоя и умиротворения:       — На практике всё оказалось значительно сложнее, чем мы предполагали. Излучение от Тессеракта взаимодействует с космическими лучами, солнечной активностью, магнитным полем Земли и даже с работой крупных технологических установок самым непредсказуемым образом. Это как... — он на мгновение задумался, подбирая подходящую аналогию, — как пытаться услышать шёпот конкретного человека во время рок-концерта.       На главном экране появилась потрясающая трёхмерная модель Земли, опутанная сетью разноцветных энергетических линий, которые пульсировали, переплетались и расходились, словно планета была живым организмом с собственной нервной системой.       Красные линии показывали зоны высокой интенсивности гамма-излучения — в основном это были районы атомных электростанций, научных ускорителей частиц и военных установок. Жёлтые обозначали средний уровень фонового излучения, характерный для промышленных регионов.       Синие показывали нормальные значения, свойственные сельским и океанским областям.       Картина была одновременно прекрасной и пугающей — она демонстрировала, насколько сложен и взаимосвязан современный мир, насколько тонкой является граница между контролируемой энергией и хаосом.       — Каждый всплеск активности Тессеракта создаёт волны в этой энергетической структуре, — объяснял Бэннер, указывая на пульсирующие точки на карте. — Но проблема в том, что этих всплесков слишком много, и большинство из них — ложные срабатывания.       — И мы получаем от четырёх до семи тысяч таких «пустышек» каждый час, — добавил Тони, подходя к коту и рассеянно почесал его за ухом, находя в этом простом действии неожиданное успокоение. — Любая атомная электростанция, крупный медицинский томограф или ускоритель частиц создают радиационный шум, который маскирует истинную сигнатуру куба.       Гарри внимательно изучал голограмму, его изумрудные глаза следили за потоками энергии, анализировали закономерности, которые могли быть незаметны человеческому взгляду. Он ничего не понимал в квантовой физике, но годы игры Ловцом научили его мгновенно выхватывать крошечную, осмысленную аномалию в абсолютном хаосе движений. То, что учёные считали «радиационным шумом», для его чутья имело чёткий, неестественный ритм, похожий на пульсацию медальона Слизерина — тупую, давящую на виски волну тёмного артефакта.       — Мы пробовали фильтровать сигнал по спектральным характеристикам, — продолжил Бэннер, снимая очки и методично протирая их мягкой тканью. Этот простой ритуал помогал ему сосредоточиться в моменты особого напряжения. — Создали алгоритмы машинного обучения, способные выделять уникальные паттерны. Но Тессеракт, похоже, обладает способностью изменять параметры своего излучения. Каждый раз, когда мы думаем, что нашли стабильную сигнатуру, она меняется.       — Это не просто источник энергии, — мрачно заключил Тони. — Это технология, которая находится далеко за пределами нашего понимания. Мы пытаемся поймать радиосигнал с помощью дымовых сигналов.       Гарри почувствовал растущее беспокойство.       Если земные технологии не могли отследить Тессеракт, то у Локи был огромный тактический перевес. Бог обмана мог действовать, оставаясь невидимым для любых систем наблюдения. Но, возможно, существовал другой подход — не технический, а интуитивный.       Кот мяукнул, привлекая внимание к себе, а затем грациозно прошёлся по тёплой столешнице ближе к центральному проектору.       Он внимательно посмотрел на трёхмерную модель Земли. Голограмма, размером с большой глобус, медленно вращалась, паря в воздухе всего в паре сантиметров над консолью. В распределении энергетических линий было что-то знакомое — закономерность, которую он не мог пока сформулировать, но определённо чувствовал.       Не удержавшись, Гарри поддался кошачьему инстинкту: он привстал на задние лапы — проекция Европы находилась как раз на уровне его досягаемости — и ударил передней лапой по одной из мигающих красных точек на голограмме.       Чувствительные сенсоры мгновенно отреагировали на движение: точка погасла, но тут же загорелась следующая, чуть правее.       Гарри прыгнул за ней, пропуская голографический свет сквозь когти, затем ударил по третьей, четвёртой, грациозно перемещаясь по столешнице вокруг мерцающей сферы в своеобразном танце.       — Что такое, дружок? — спросил Тони, с лёгкой улыбкой наблюдая за этой кошачьей охотой. — Решил размяться?       Но доктор Бэннер вдруг замер. Карие глаза расширились за стеклами очков.       — Подожди, Тони... — Брюс придвинулся ближе, не отрывая взгляда от прыгающего кота. — Наш четвероногий коллега охотится за ними не хаотично. Посмотри! Он отслеживает ритм. Каждая следующая точка, по которой он бьёт, появляется строго после предыдущей! Джарвис, покажи нам распределение всплесков за последние двадцать четыре часа в хронологическом порядке.       Голограмма изменилась, теперь она показывала временную последовательность энергетических событий. Всплески появлялись и исчезали, как вспышки света в ночном городе.       — Интересно, — пробормотал Бэннер, всматриваясь в обновлённую схему. — А ведь он прав... Смотрите. Здесь действительно есть закономерность. Видите эти группы всплесков? Они появляются с интервалом в сто двадцать семь минут — слишком регулярно для случайности.       Тони активировал дополнительные фильтры, убирая заведомо ложные сигналы.       Картина стала чётче — цепочка энергетических событий протягивалась через Европу, двигаясь с запада на восток со скоростью примерно шестьсот километров в час.       — Скорость коммерческого авиалайнера, — заметил Тони. — Или военного транспорта. Кто-то перевозит что-то, связанное с Тессерактом.       — Не обязательно сам куб, — осторожно предположил Бэннер. — Возможно, артефакты или технологии, созданные с его помощью. Или люди, подвергшиеся его воздействию.       Гарри изучал маршрут движения. Последняя зафиксированная точка находилась в районе Штутгарта. Этот город был идеальным местом для того, чтобы затеряться в толпе, получить доступ к высокотехнологичному оборудованию или редким материалам.       — Джарвис, — приказал Тони, — покажи последние сводки европейских служб безопасности, сосредоточься на районе Штутгарта.       Воздух над консолью заполнился потоком информации — полицейские отчёты, сводки новостей, служебные сообщения различных ведомств.       Большинство документов было на немецком языке, но встроенные переводчики мгновенно конвертировали текст на английский.       — Смотрите, — Бэннер указал на один из отчётов. — В Штутгарте находится Национальная исследовательская лаборатория, специализирующаяся на работе с метеоритами. И у них есть доступ к значительным запасам иридия.       — Иридий? — Тони нахмурился. — Что могут делать с таким количеством?       Бэннер задумчиво потёр переносицу:       — В нашей лаборатории мы используем иридий для стабилизации высокоэнергетических реакций. Он обладает уникальными свойствами — остается стабильным при экстремальных температурах и энергетических нагрузках. Если кто-то планирует создать устойчивый энергетический портал...       — То иридий — именно то, что им нужно, — закончил Тони. — Джарвис, есть ещё что-то подозрительное в этом районе?       — Сэр, за последние восемь часов зафиксировано несколько аномальных энергетических всплесков в центре Штутгарта. Местные власти связывают их с неисправностями в электросети, но характер излучения не соответствует обычным техническим проблемам. Более того, — добавил искусственный интеллект, — я только что перехватил сообщение по внутреннему каналу Щ.И.Т.: агент Романофф и Капитан Америка получили сигнал о возможном присутствии Локи именно в этом районе.       Гарри почувствовал, как по его шерсти пробежал холодок предчувствия.       Все нити сходились в одной точке — Штутгарт становился эпицентром событий, которые могли изменить судьбу всего мира.       Локи больше не скрывался, он переходил к активной фазе своего плана.       Тони мгновенно изменился в лице. Усталость учёного сменилась концентрацией воина.       — Джарвис, готовь Mark VI. Раз Фьюри посылает мальчика-скаута и шпионку на встречу с разгневанным чудаком, им точно понадобится тяжёлая артиллерия.       Старк уже развернулся к выходу из лаборатории, на ходу бросив взгляд на кота:       — Ты со мной, пушистый? Или останешься тут, решать уравнения с Брюсом?