Мистер Гарри КоТ: Кинематографическая вселенная Марвел

      Первый удар был подобен грому, расколовшему небо над самым дворцом.       Стены укреплённых покоев содрогнулись, с потолка посыпалась мелкая каменная крошка.       Магические щиты, окутывавшие комнату, вспыхнули ослепительным индиго, на мгновение проявив свою сотообразную структуру, когда они приняли на себя мощь невидимого тарана. Один из гвардейцев качнулся, едва не потеряв равновесие, но тут же перехватил копьё поудобнее, его доспехи зловеще лязгнули.       — Они прорвали внешний периметр! — из коммуникационного кристалла на стене послышался голос Тора. Звук тонул в помехах и грохоте взрывов, но ярость принца была ощутима почти физически. — Корабль вошёл в восточный сектор. Основные силы эльфов выдвигаются к цитадели. Всем занять позиции!       Связь оборвалась коротким электрическим треском.       Фригга замерла в центре комнаты, разведя руки в стороны; золотистое сияние, напоминающее тончайшую пыльцу, струилось с её пальцев, подпитывая плетение барьеров. Она удерживала защиту на воле и опыте, не давая щитам рассыпаться под градом ударов. Лицо царицы оставалось неподвижным, словно высеченным из мрамора, но Гарри видел, как напряжены её плечи и как побелели костяшки пальцев.       Джейн сжалась на кровати, почти не дыша.       Тёмно-красные нити на её шее и руках теперь не просто проступали — они пульсировали в такт какому-то невидимому ритму, становясь всё ярче и багровее. Эфир внутри неё, потревоженный зовом своего создателя, начал ворочаться, пробуждая в девушке первобытный ужас.       — Он чувствует их… — прошептала Джейн, и Гарри увидел, что её зрачки начали затягиваться багровой дымкой. — Эфир знает, что они здесь. Он хочет… вырваться.       Гарри почувствовал, как шерсть на его загривке встала дыбом. Внутри него серебряный свет запульсировал в ответ на агрессивную массу Эфира — два Камня Бесконечности начали резонировать друг с другом, превращая комнату в эпицентр энергетического шторма.       Гарри запрыгнул на кровать, устраиваясь рядом с Джейн. Серебряная энергия внутри него тоже отозвалась — но не на зов Эфира, а на нечто иное. Он чувствовал приближение густой, липкой тьмы, которая, казалось, высасывала тепло из самого воздуха.       Он быстро ударил лапой по клавишам планшета:       «НЕ ПОЗВОЛЯЙ ЕМУ. СОПРОТИВЛЯЙСЯ».       — Я стараюсь, — Джейн зажмурилась, её пальцы впились в покрывало так, что побелели костяшки. — Но это очень сложно!       Второй взрыв прогремел совсем рядом, и по ушам ударила звуковая волна. Окна жалобно застонали, и одно из них треснуло — серебряная паутина мгновенно расползалась по стеклу, удерживаемому лишь магией.       — Они прорвались в город, — произнесла Фригга, не отрываясь от созерцания хаоса.       Она обернулась к стражникам, и её голос, обычно мягкий, теперь напоминал свист ледяного ветра:       — Запечатайте двери. Никого не впускать без моего разрешения. Никого. Даже если это будет сам Всеотец.       — Слушаемся, царица, — командир охраны, чьё лицо пересекал старый, глубокий шрам, отдал короткую команду. Четверо эйнхериев выстроились живой стеной перед входом, выставив копья. Остальные рассредоточились, превращая комнату в крошечную цитадель.       Гарри спрыгнул на пол и подбежал к окну.       Золотые улицы Асгарда, символ вечного порядка и красоты, тонули в дыму и огне. Тёмные эльфы двигались среди пожаров, как ожившие тени. Их кожа, бледная до синевы, казалась иссеченной шрамами самой вечности, а доспехи цвета запекшейся крови поглощали свет, не давая бликов.       Больше всего Гарри поразила их манера сражаться: в них не было ярости асов или отчаяния людей. Только ледяная, механическая эффективность. Они не воевали — они зачищали пространство.       И их было слишком много.       — Невозможно… — прошептала Фригга, и в её голосе впервые прорезалась нотка истинного потрясения. — Мы считали, что от их народа остались лишь легенды. Откуда у них такая мощь?       Гарри смотрел на бойню внизу, и в его голове, привыкшей к шахматным партиям Дамблдора и засадам Пожирателей смерти, щелкнул рычажок. Он видел это раньше. Когда враг жертвует пешками, чтобы провести ферзя в тыл.       Он метнулся к планшету:       «ЭТО ЛОВУШКА. ОНИ ОТВЛЕКАЮТ ВНИМАНИЕ. ОСНОВНОЙ УДАР БУДЕТ ИЗНУТРИ».       Фригга прочла сообщение, и её зрачки сузились, а золотистое сияние вокруг её рук на мгновение дрогнуло.       — Конечно. Он слишком хитер для прямолинейной бойни, — Фригга резко развернулась к командиру стражи. — Удвойте посты у дверей. Перекройте все служебные туннели и секретные лазы. Если хоть одна тень проскользнет в это крыло…       Она не закончила фразу, но сталь в её голосе была красноречивее любых угроз.       Стражники лишь молча и синхронно ударили кулаками в доспехи. Двое бойцов мгновенно покинули покои, чтобы усилить внешний патруль, а оставшиеся восемь сомкнули щиты, превращаясь в живую стену из золота и стали.       Минуты тянулись как расплавленный свинец. Гул битвы за стенами не стихал: звон клинков и грохот взрывов слились в один непрерывный стон умирающего города. Где-то в глубине дворца прогремел удар такой силы, что своды покоев жалобно застонали, а с потолка посыпалась золотая крошка.       — Тор… — одними губами прошептала Фригга, на мгновение прижав ладони к груди. — Да хранят тебя норны, сын мой.       Гарри сидел на ковре рядом с кроватью Джейн, и каждый его нерв был натянут, как струна.       Серебряная энергия внутри него больше не просто пульсировала — она била тревогу, отзываясь на нечто глубоко неправильное. Это не было похоже на Эфир или магию Асгарда. Это было искажение.       Нарушение самой ткани реальности, словно кто-то невидимым ножом полосовал пространство прямо здесь, в комнате.       Гарри вскочил на лапы, выгнув спину дугой; шерсть на загривке встала дыбом, а в горле зародилось низкое, вибрирующее шипение.       — Гарри? — Фригга среагировала мгновенно, её ладони вспыхнули колдовским огнем. — Что ты чувствуешь?       Кот не мог ответить. Он не сводил горящего взгляда со стены напротив — монолитной каменной кладки, украшенной тяжелым гобеленом с изображением древних героев.       И эта стена начала меняться.       Сначала воздух перед ней подернулся маревом, искажая очертания рисунка, как если бы на гобелен смотрели сквозь толщу неспокойной воды. Но уже через секунду реальность начала буквально «плавиться». Твёрдый камень потёк, теряя форму, и вместо него в комнате начала разрастаться иссиня-чёрная прореха, от которой веяло холодом и первобытной пустотой.       — К бою! Щиты! — вскрикнула Фригга, вскидывая руки и возводя перед Джейн дополнительный золотистый купол.       Золотистый барьер встал перед стеной — плотный, гудящий от вложенной в него мощи.       Но Гарри, чьё нутро буквально выворачивало от пространственного искажения, понимал: обычные щиты для этой силы — лишь тонкая бумага.       Стена разверзлась.       Без грохота, без единого осколка камня — она просто перестала существовать, открыв зияющий зев в пустоту. Из чёрного марева вышли они. Несколько десятков элитных воинов, чьи доспехи были испещрены светящимися алыми рунами, похожими на сочащиеся раны. В их руках пульсировало оружие, от которого веяло смертью и первобытным хаосом.       Но впереди шёл тот, чьё присутствие заставило Гарри прижаться к полу. Корона из черного металла, венчающая голову, казалась частью его плоти. Он выглядел так, словно сама Тьма обрела плоть: мертвенно-бледная кожа, иссечённая ритуальными шрамами, и пустые глаза, в которых застыла вечность, предшествовавшая сотворению мира. От него веяло таким могильным холодом, что само пространство вокруг него казалось застывшим и мёртвым.       — Отдай Эфир, — его голос прозвучал как скрежет ледников о дно океана. — Отдай, и мы уйдём. Лишняя кровь сегодня не входит в мои планы.       — Ты лжёшь, Малекит, — голос Фригги был подобен чистому звону стали, хотя её пальцы едва заметно дрожали под давлением его ауры. — Твои планы не знают милосердия. Ты пришёл, чтобы превратить Асгард в кладбище.       — Асгард — лишь мимолётная вспышка, случайный всполох света в истинном порядке вещей, — Малекит сделал шаг, и золотой барьер под его сапогом пошёл густой сетью трещин. — Все девять миров — это шум, который я намерен заглушить. Первозданная пустота вернёт всё на свои места. И Эфир станет моим инструментом.       — Только через мой труп, — отчеканила царица.       Гарри чувствовал, как внутри него вскипает ярость. Где Один? Почему Всеотец не здесь? Ответ пришёл мгновенно: Малекит разыграл партию как по нотам. Бунт в тюрьмах и шумная атака на ворота были лишь блестящим отвлекающим манёвром. Один бросил все силы на подавление беспорядков, оставив сердце дворца беззащитным перед этим бесшумным, точечным ударом.       Малекит едва заметно наклонил голову, и в его взгляде блеснуло холодное пренебрежение.       — Меня это устраивает.       Малекит взмахнул рукой. Всё произошло мгновенно.       Несколько тёмных эльфов сорвались с места, их клинки вспороли воздух с хищным свистом.       Асгардские стражники с глухим рыком ринулись навстречу, сомкнув щиты. Фригга резко развела руки, и золотистый барьер взорвался волной чистой силы, отбрасывая нападающих назад, как сухую листву.       Но один эльф — самый быстрый и гибкий — каким-то невероятным, ломаным движением проскользнул сквозь затухающую волну энергии. Его клинок, окутанный багровым маревом, был нацелен прямо в горло Джейн.       Гарри не раздумывал. Маленькое серое тело взметнулось в воздух — инстинкты хищника сработали быстрее человеческого разума. Он врезался в лицо эльфа, когти вонзились в прорези маски, а задние лапы с яростью начали раздирать шею врага.       Эльф пошатнулся, его шаг сбился. Клинок промахнулся, с противным скрежетом распоров металлическую спинку кровати в нескольких сантиметрах от плеча Джейн.       — Гарри! — вскрикнула она, вжимаясь в подушки.       Кот спрыгнул на пол, мгновенно разворачиваясь.       Эльф выпрямился, и его маска, теперь исцарапанная и залитая тёмной жидкостью, медленно повернулась к Гарри. В красных окулярах не было злости — только холодная фиксация новой помехи, которую нужно устранить.       Он поднял меч для рубящего удара.       Гарри зажмурился, потянувшись к самому ядру своего существа. Золотые и серебряные нити, сплетённые в тугой узел, отозвались на его зов. Он выплеснул их наружу, судорожно пытаясь выстроить форму, которой его учила Фригга.       Энергетический щит вспыхнул прямо перед его мордой — крохотный, едва полметра в диаметре, он дрожал и искрил, словно перегоревшая лампа. Но он был осязаемым.       Клинок эльфа обрушился на барьер.       Раздался звон, от которого заложило уши.       Древний металл, рождённый в эпоху вечной тьмы, столкнулся с магией двух миров. На секунду Гарри показалось, что он выстоит, что он удержит этот напор…       А затем по щиту побежала сеть ослепительных трещин.       Гарри почувствовал, как плетение его магии лопается с сухим, костяным треском. Удар был слишком сокрушительным, а едва сформированный щит — слишком хрупким. Воздух перед его мордой взорвался фонтаном бесполезных искр, и клинок эльфа, не встретив больше сопротивления, пошёл по дуге к его голове.       В последнюю секунду золотистая вспышка озарила комнату.       Фригга возникла между Гарри и эльфом, словно сотканная из самого света. Её собственный щит — огромный, монолитный, сияющий стабильной мощью — принял удар на себя. Клинок отскочил с гулким, колокольным звоном.       — Прочь! — голос царицы содрогнул стены, и в нём не осталось ничего от мягкой женщины. Это была ярость богини. — Тебе не победить!       Она вскинула ладонь, и волна золотого пламени смела эльфа, впечатав его в стену на противоположном конце зала. Он рухнул, но тут же начал подниматься, игнорируя переломанные кости — в этих существах не было жизни, только воля их господина.       Вокруг кипела кровавая свалка. Эйнхерии бились с отчаянием обреченных, но эльфы были быстрее и не знали боли. Золотые доспехи один за другим окрашивались багрянцем.       Командир стражи, старый воин, чьё лицо превратилось в кровавую маску, дрался сразу с двумя. Его копье разлетелось в щепки, но он продолжал бить врагов обломком древка и тяжелыми кулаками. Удар, уклон, захват... Он был велик в своём последнем бою.       Но третий эльф бесшумно возник за его спиной.       Клинок из тёмного металла вошел под лопатку, пронзив сердце.       Командир рухнул на колени. Кровь толчками вырывалась из его рта, заливая бороду.       Он поднял затуманившийся взгляд на Фриггу и одними губами выдохнул:       — Прости... моя царица...       Он упал лицом вниз. Последний защитник пал.       — Нет! — Фригга ударила магией, отбрасывая нападавших, но эльфы смыкали кольцо.       Их движения были методичными и неумолимыми.       Малекит всё это время не двигался. Он стоял у разлома в стене, наблюдая за бойней с ледяным безучастием. Для него исход был предрешен. Где-то вдали, за пределами покоев, Гарри услышал тяжелые, громовые удары — Один пробивался к ним, сметая всё на своем пути, но он был слишком далеко.       Десятки укреплённых дверей, запертых по приказу самой Фригги, и сотни врагов отделяли Всеотца от его семьи.       Гарри смотрел на приближающихся теней и понял: помощь опоздает. Фригга была истощена поддержкой купола, стража мертва, а Джейн парализована ужасом.       Они проиграют. Фригга погибнет здесь, защищая их.       «Нет».       Внутри Гарри словно рухнула плотина, сдерживающая ярость Камня и его собственную, израненную потерями душу. То томительное, чужеродное давление Камня, что раньше казалось обузой, вдруг превратилось в раскалённый клинок, идеально лёгший в руку. Боль прошлого — тень Сириуса, исчезающего за вуалью, и безжизненный взгляд Дамблдора — вспыхнула с новой силой, становясь топливом для ледяного серебряного пламени. Больше никто не умрёт, закрывая его собой. Хватит.       Фригга тяжело дышала, её плечи поникли от напряжения, но она всё ещё крепко сжимала кинжал, загораживая собой Джейн. Элитные воины Малекита медленно, по-паучьи, обходили её с флангов, готовясь к решающей атаке.       Малекит едва заметно повёл пальцами, отдавая финальный приказ.       В этот миг воздух в покоях сгустился, превращаясь в вибрирующий монолит, а само пространство натянулось до предела, отозвавшись низким, предсмертным стоном рвущейся реальности.       Гарри выпрямился, и в этом движении не осталось ничего от испуганного зверя. Его шерсть начала мерцать призрачным, потусторонним светом, а зрачки расширились, полностью поглотив радужку и превратившись в две бездонные воронки, в которых закручивались звёздные туманности.       Он почувствовал каждую нить реальности в этой комнате. Каждую точку опоры. И он понял: ему больше не нужно строить стены. Ему нужно просто стереть тех, кто стоит на пути.       Гарри издал звук, который был невозможен для кошачьей глотки — рокот, напоминающий гул сдвигающихся тектонических плит.       Малекит впервые за всё время замер, его рука с зажатым в ней артефактом дрогнула.       Он узнал эту энергию. Это была не магия асов.       Это была сила, ровесница его собственного народа, но облечённая в ярость живого существа.       И вместе с хриплым рокотом из него хлынула энергия.       Волна золотисто-серебряного света взорвалась, заполняя каждый дюйм пространства.       Это не было заклинанием. Это был стихийный выброс, первобытный хаос магии, которую Гарри больше не мог удерживать.       Тёмных эльфов, оказавшихся на пути волны, швырнуло назад с такой силой, словно в них врезался разогнавшийся таран. Их тяжелые доспехи трещали, как сухая скорлупа, а маски разлетались в пыль. Мебель в комнате превратилась в щепки, окна вылетели наружу вместе с рамами, осыпав сады Асгарда стеклянным дождём. Гобелены вспыхнули золотым пламенем, а по стенам и сводам поползли глубокие, рваные трещины.       Всё закончилось так же внезапно, как и началось.       Гарри рухнул на пол, чувствуя, как он медленно начинает терять сознание. Каждая клетка его крошечного тела кричала от боли, а внутри воцарилась пугающая, ледяная пустота — он выгорел дотла, отдав всё без остатка.       Но он был жив. И Фригга была жива: она замерла, тяжело дыша и прикрывая собой Джейн. Её щит, принявший на себя основной удар испепеляющей отдачи, осыпался мелкой золотой крошкой, тая в воздухе, словно раскалённый пепел.       Трое из элитных воинов лежали среди обломков неподвижными грудами истерзанного металла.       Четвёртый — тот самый, что атаковал Гарри, — медленно, со скрежетом поднимался на ноги. Его броня была смята и искорёжена, словно попала под гидравлический пресс, а по глубоким вмятинам в чёрном металле всё ещё рыскали злые серебряные искры.       А Малекит...       Король Тёмных Эльфов остался единственным, кого не коснулся этот шторм. Но его спокойствие наконец дало трещину. Он смотрел на маленького серого кота с каким-то жутким, исследовательским интересом.       — Поразительно, — наконец выдохнул Малекит, и в его голосе прорезались живые нотки алчности. — Возможно, ты — куда более ценный трофей, чем носительница Эфира. Я выпотрошу твою суть до последнего атома, чтобы постичь, как тебе удалось приручить эту мощь.       Он сделал шаг вперёд, и под его сапогом хрустнули обломки.       — Даже не надейся, — Фригга с трудом выпрямилась, заслоняя собой Гарри. Её руки заметно дрожали, а лицо было бледнее, чем у эльфа, но в её взгляде читалась ледяная решимость женщины, которая веками была сердцем и главной опорой Асгарда.       Малекит остановился, оценивая обстановку. Он видел их истощение. Видел, что защита Асгарда пала, а великий Один всё еще где-то далеко.       Малекит улыбнулся. Это не было человеческим проявлением радости — в кривом оскале отразилось хищное ликование.