Мистер Гарри КоТ: Кинематографическая вселенная Марвел

      Тихий, осторожный стук заставил Гарри насторожить уши. Он замер на своей подушке, глядя на массивную створку двери. Стук повторился — на этот раз чуть настойчивее, но всё так же робко.       — Гарри? Это я, — голос Джейн прозвучал приглушённо, едва пробиваясь сквозь толстое дерево. В нём слышалась неловкость человека, который не уверен, стоит ли вообще тревожить обитателя комнаты в такой час. — Мне не спится... Тебе, кажется, тоже?       Гарри узнал её шаги ещё до того, как она заговорила. Он спрыгнул на пол и издал короткое, вполне гостеприимное мяуканье, достаточно громкое, чтобы его услышали в пустом коридоре.       Джейн, по-видимому, восприняла это как приглашение. Она медленно нажала на ручку, и массивная дверь, тяжело качнувшись на петлях, приоткрылась шире.       Джейн вошла, зябко обхватив себя за плечи. На ней была длинная сорочка асгардского кроя — явно одолженная кем-то из слуг за неимением собственных вещей. В этом непривычном наряде она казалась одновременно потерянной и удивительно домашней.       Тёмно-красные вены на её шее всё ещё пульсировали, но светились заметно тусклее.       Возможно, это была лишь иллюзия, а может, Эфир действительно затих, успокоившись вслед за своей носительницей.       Она тяжело опустилась на край кровати, и матрас слегка просел под её весом. Гарри не остался на полу. Видя, как поникли её плечи, он одним гибким, бесшумным движением взмыл обратно на покрывало. Не подходя слишком близко, кот сел напротив, обвив лапы хвостом и внимательно изучая её лицо своими пронзительными зелёными глазами.       — Никак не могу отделаться от мысли, что всё это из-за меня, — наконец произнесла она. — Фригга... если бы меня здесь не было, если бы Эфир не вселился в меня...       Гарри медленно поднялся, пересёк подушку и устроился рядом с её ладонью, затем осторожно, с чувством потёрся мордой о её пальцы.       — Думаешь, я не виновата?       Он снова мяукнул. Коротко и безапелляционно.       — И откуда тебе знать? — в её голосе не было ни капли агрессии, только бездонная усталость. — Ты же просто кот.       Гарри посмотрел на неё. Долго, прямо, в упор. В его взгляде было слишком много осмысленной печали для обычного зверя. Эти глаза говорили яснее любого планшета: «Я знаю о чувстве вины больше, чем ты можете себе представить».       — Хорошо, — тихо выдохнула она. — Хорошо. Спасибо.       Они помолчали. За окном в густых сумерках дышал Асгард — тяжело и осторожно, как раненый воин, приходящий в себя после кровопролитной битвы.       — Тор собирается поговорить с Локи, — нарушила тишину Джейн. — Он сам мне об этом сказал. Пока это единственный выход, который они видят. Локи знает тайные тропы, скрытые даже от всевидящего взора Хеймдалля. И если Малекит прячется за пределами миров...       Гарри настороженно повёл ушами. Локи. Он вспоминал о нём весь вечер — их встречу в тронном зале, этот пронзительный взгляд зелёных глаз, в которых сквозило горькое понимание изгоя.

      «Береги себя, маленький воин».

      Локи был опасен и непредсказуем. По всем законам логики он был последним, кому стоило доверять. Но в последнее время законы логики работали из рук вон плохо.       — Это будет... интересно, — пробормотала Джейн себе под нос. — В хорошем или плохом смысле — пока неясно.       Гарри не стал её разубеждать. Вместо этого он устроился поудобнее, положив голову на вытянутые лапы, и прикрыл глаза. Завтра они придумают план.       Завтра им поможет Локи. Завтра они сделают следующий шаг.       А пока царила ночь. В чужом небе мерцали незнакомые звёзды, и рядом тихо дышала женщина, несущая в себе разрушительную силу и терзающаяся виной за чужие беды.       Гарри слишком хорошо знал это чувство. Он прожил с ним почти всю свою жизнь.       И именно поэтому Гарри абсолютно точно знал: это чувство было обманчивым.       А на другом конце дворца, в своих личных покоях, Один стоял у высокого окна и смотрел на спящий золотой город. Всеотец впервые за долгие часы выпустил из рук Гунгнир, прислонив тяжелое копьё к стене.       На горизонте, там, где сияние Биврёста растворялось в звёздной бесконечности, царило обманчивое спокойствие.       — Фригга, — произнёс Один почти беззвучно. Имя, которое он с любовью повторял уже больше тысячи лет. — Я обязательно спасу тебя.       Он постоял у окна ещё немного. Затем решительно поднял Гунгнир, отвернулся от мерцающих звёзд и шагнул за дверь.       Его ждала работа.

— ✦ —

      Рассвет в Асгарде наступал иначе, чем на Земле.       Никакого постепенного высветления горизонта, рассветных сумерек и мягкого перехода от серого к золотому — утро наступало сразу, словно долго откладываемое, но наконец принятое решение. Небо за окном в одно мгновение сменило цвет с иссиня-чёрного на пронзительно-янтарный, звёзды разом исчезли, а золотые шпили дворца вспыхнули так, будто в них зажгли внутренний огонь.       Гарри к тому моменту не спал уже около часа.       Остаток ночи он провёл в покоях Фригги — уходить в свою пустую комнату казалось почти предательством.       Встав с кресла царицы задолго до рассвета, кот умылся у её туалетного столика по-кошачьи тщательно, но с чувством лёгкой неловкости от вторжения в чужое пространство.       Затем он тихо скользнул к себе — собираться.       Сборы в кошачьей форме были занятием одновременно невероятно простым и глубоко унизительным. Простым — потому что у него не было чемоданов, смены одежды, бритвы и прочих атрибутов человеческих путешествий. Унизительным — по той же самой причине.       Гарри ограничился лишь тем, что проверил свой планшет — он отыскал его ночью среди разрушенной мебели в разгромленных покоях Фригги. Устройство чудом уцелело и сохранило заряд.       Убедившись, что маленькая сумка, которую он планировал отдать Джейн, надёжно застёгнута, Гарри счёл подготовку завершённой.       В коридоре у двери его уже ждала Джейн. С дорожным мешком асгардского кроя через плечо, она выглядела так, как выглядят смертельно уставшие люди, лишённые даже чашки утреннего кофе и держащиеся на ногах исключительно усилием воли.       В руках она сжимала блокнот.       — Доброе утро, — тихо произнесла она.       Гарри коротко мяукнул. Смысл ответа сводился к «утро-то наступило, а вот насчёт доброго не уверен», но передать столь тонкую иронию одной лишь интонацией было затруднительно.       — Я всю ночь думала об Эфире, — продолжила Джейн, и по её тону стало ясно, что это не жалоба, а научный отчёт. — Он стал более... структурированным. Внутри меня. Как будто вчера что-то изменилось. — Она сделала паузу. — Как думаешь, это хороший знак или плохой?       Гарри задумался на секунду. Он выразительно посмотрел на небольшую сумку, закреплённую у него на боку, а затем перевёл взгляд на Джейн. Та, уже привыкнув к их безмолвному сотрудничеству, понимающе кивнула. Она опустилась на одно колено, аккуратно расстегнула клапан сумки и достала планшет.       Джейн села прямо на пол, положив устройство себе на колени так, чтобы экран находился под углом, удобным для Гарри. Кот подошёл ближе и сосредоточенно прищурился. Выпустив на долю миллиметра один-единственный коготь для точности, он начал методично нажимать на экран мягкой подушечкой лапы. Это требовало ювелирной точности, но за время пребывания в этом теле Гарри наловчился попадать по крупным виртуальным клавишам.       На экране, буква за буквой, появилось сообщение:       «СКОРЕЕ ВСЕГО, ХОРОШИЙ. ХАОТИЧНАЯ СИЛА ОПАСНЕЕ СТРУКТУРИРОВАННОЙ. НО Я НЕ УВЕРЕН».       — Это честный ответ, — кивнула Джейн. — Я ценю честность больше, чем пустые утешения.       Она подняла планшет со своих колен и заблокировала экран. Её взгляд упал на небольшую сумку, которую Гарри до этого момента прилежно тащил на себе. Джейн вопросительно приподняла бровь, затем протянула руку и осторожно сняла с него ремешок.       — Давай-ка я помогу. Тебе и так несладко в этом путешествии, — она ловко уложила устройство внутрь, но, когда пальцы коснулись застежек, она замерла.       Джейн присмотрелась к сумке. Ремешки были идеально ровно продеты в пряжки, а сам замок был застегнут на нужное деление.       Она перевела взгляд на Гарри, который с самым невинным видом вылизывал лапку.       — Гарри... — она запнулась, недоверчиво качая головой. — Ты ведь сам её собрал? Ночью? В темноте? — Она покрутила в руках кожаный ремешок. — Чтобы затянуть эту пряжку, нужны пальцы. Минимум два, и очень цепких. Как ты это сделал?       Кот на мгновение замер, посмотрел на неё своими неестественно умными зелёными глазами, а затем просто коротко мяукнул и первым зашагал к выходу, выразительно махнув хвостом. Мол, «у нас есть дела поважнее, чем обсуждение моих способностей к мелкой моторике».       Джейн только вздохнула, закинула его сумку себе на плечо рядом со своим мешком и поспешила следом.       — Ладно. Ты — самая большая научная загадка, которую я когда-либо встречала, — пробормотала она. — Надеюсь, однажды ты мне всё-таки расскажешь, как это работает.       Они спустились в нижние ярусы дворца, где воздух был заметно холоднее и суше, а золотое сияние верхних залов сменялось тусклым мерцанием магических ламп.       Джейн шла чуть впереди, всё еще периодически поглядывая на сумку Гарри у себя на плече, словно та могла внезапно ожить и объяснить тайну своего появления.       Локи ждал их у самого входа в сектор темниц.       Тор спустился за ним ещё на рассвете, пока Гарри собирался, а Джейн дописывала свои уравнения. К тому моменту, когда они достигли подземелий, все унизительные формальности освобождения остались позади.       Магический барьер, некогда отделявший камеру трикстера от остального мира, исчез, не оставив даже искры. Цепи тоже были сняты.       Локи стоял, прислонившись к холодной каменной стене с видом праздного наблюдателя, волею случая оказавшегося в этих мрачных сводах. На нём были простые одежды тёмно-зелёного сукна без привычных золотых пластин, тяжёлых наплечников или украшений — без своего доспеха он казался тоньше и уязвимее, но в этой простоте таилась особая, змеиная грация.       На его лице застыло то самое непроницаемое выражение, которое обычно сохраняют люди, привыкшие к постоянному надзору. Он явно чувствовал на себе взгляды невидимых стражей, но не собирался доставлять им удовольствия, выдав свои истинные чувства хотя бы дрогнувшим мускулом.       Рядом, словно грозовая туча, возвышался Тор.       Его массивная фигура в боевом облачении создавала резкий контраст с подчёркнуто расслабленной позой брата.       Громовержец не сводил глаз с коридора, и когда в поле его зрения появились Джейн и Гарри, его лицо на мгновение смягчилось, но тут же снова стало серьёзным.       Двое сыновей Одина находились в считанных шагах друг от друга — освобождённый узник и его поручитель, — и между ними всё ещё висело тяжелое облако невысказанных слов и старых обид, которое не смог бы разогнать даже самый сильный шторм.       — Ну, привет, маленький волшебник, — произнёс Локи, когда Гарри подошёл ближе. Его голос звучал вкрадчиво, с той едва уловимой долей фальшивого радушия, которая всегда была его визитной карточкой. Он чуть склонил голову, встретившись с котом взглядом. — Выспался?       Гарри не стал просить Джейн доставать планшет.       Он просто остановился, поднял голову и посмотрел на Локи долгим, пристальным взглядом.       Затем он медленно и очень красноречиво прикрыл глаза, сопровождая это тяжелым, почти человеческим вздохом, в котором читалось всё: и бессонная ночь, и усталость от божественных интриг.       — Похвальная честность, — в голосе бога обмана не было привычной насмешки, лишь холодная констатация факта. — Я тоже.       Его взгляд скользнул к Джейн, сменившись на осторожную, почти исследовательскую внимательность. Джейн невольно поправила ремешок сумки Гарри на своём плече.       — Дочь Мидгарда, я чувствую в тебе Эфир. Он и впрямь затих... Любопытно.       — Да, я тоже нахожу это занятным, — ровно отозвалась Джейн, хотя было видно, что близость Локи заставляет её нервничать. — В данный момент, правда, скорее пугающим, чем занятным. Но всё же.       Гарри заметил, как хвост его непроизвольно дёрнулся — он почувствовал, как Локи пытается «прощупать» Джейн своим чутьём.       Кот сделал шаг вперёд и коротко, предупреждающе мяукнул, привлекая внимание к себе.       — Она мне нравится, — сообщил бог обмана Тору.       — Идём, — без всякого выражения бросил Громовержец.       Они в молчании покинули подземелья и вышли на поверхность.       Один поджидал их во внутреннем дворе. Он был совершенно один — без пышной свиты, суетливых придворных и почётного караула эйнхериев. Косые лучи утреннего солнца резче обозначали морщины на его лице, и в этом свете Всеотец казался невероятно старым.       Он первым подошёл к Тору и тяжело опустил ладонь ему на плечо. Это была рука правителя, чьи решения тысячелетиями вершили судьбы миров.       — Верни её, — произнёс он просто и без лишнего пафоса.       — Верну, — коротко кивнул Тор.       Затем Один повернулся к младшему сыну. Они молча смотрели друг на друга несколько долгих, звенящих от напряжения секунд.       Настолько долгих, что Гарри даже в кошачьей шкуре ощутил острую неловкость — словно невольно вторгся во что-то слишком личное.       — Сын мой, — наконец разорвал тишину Один.       Плечи Локи едва уловимо напряглись, но тут же расслабились.       — Отец, — отозвался он. Это было одно-единственное слово, в котором смешались давняя обида, горечь и хрупкое, едва зародившееся перемирие, продиктованное общей бедой.       Всеотец медленно кивнул и сделал шаг назад, опуская единственный глаз на Гарри.       — Приглядывай за ними, маленький воин, — негромко попросил Один. — У тебя это отлично получается.       Гарри медленно, с полным кошачьим достоинством моргнул. Затем развернулся, махнув хвостом, и первым зашагал к массивным воротам. За его спиной тут же раздался мерный стук шагов.       Их путь лежал через Биврёст. Вернее, начинался там, где Радужный мост соприкасался с тёмными тропами, которые Локи называл «изнанкой путей».       Хеймдалль открыл проход без единого слова; его всевидящий взор провожал их необычный отряд взглядом, прочесть который было абсолютно невозможно.              Первые несколько секунд всё казалось знакомым.       Гарри уже доводилось путешествовать по Биврёсту, и он прекрасно помнил это сбивающее с толку ощущение скорости, превосходящей само понятие движения. Но затем Локи сделал короткий пас руками — тихое, почти неуловимое движение, словно переложил невидимый предмет из одного тайника в другой, — и всё мгновенно изменилось.       Биврёст оборвался.