Мистер Гарри КоТ: Кинематографическая вселенная Марвел

      Изнанка миров не терпела незваных гостей, и теперь её пассивное давление сменилось активным отторжением. Чем дольше они здесь находились, тем безжалостнее она становилась.       Острая, колющая боль внезапно скрутила желудок Гарри, словно чья-то невидимая ледяная рука неумолимо сжала его внутренности.       Серебристая энергия Камня Бесконечности, доселе мирно дремавшая в его кошачьем теле, начала лихорадочно пульсировать, вступая в гибельный резонанс со зловещими вибрациями этого места.       Ощущение до одури напоминало удушающие тиски трансгрессии — то самое чувство, когда тебя с силой протаскивают сквозь узкое резиновое кольцо, — вот только давление было не физическим, а глубоко магическим: тягучим, тёмным и неотступным.       Бесшумно скользивший рядом с богом обмана кот резко затормозил. Прижав уши к самой голове, Гарри издал низкое, предостерегающее шипение — первобытный инстинкт хищника слился воедино с чутьём опытного волшебника, распознавшего незримую угрозу.       Шерсть на его загривке снова встала дыбом, а хвост распушился до такой степени, что стал поразительно похож на гигантский ёршик для мытья бутылок.       Локи обернулся в ту же секунду. Его глаза, привыкшие считывать невидимые глазу угрозы, опасно сузились. Взгляд трикстера скользнул по напряжённой фигурке кота, по мелкой дрожи, сотрясавшей его лапы, и лицо бога обмана неуловимо переменилось.       Гарри слишком хорошо знал это выражение: такая суровая, пугающая сосредоточенность проступала на лицах бывалых мракоборцев за долю секунды до того, как в них направлялось смертоносное заклятие.       — Мы здесь задержались, — глухо, но чётко произнёс он. В его голосе не осталось и следа привычной насмешливой театральности — лишь режущий слух холодный расчёт. — Изнанка начинает нас отторгать. В особенности тех, кто несёт в себе силу Камня Бесконечности.       Словно в подтверждение его слов, багровый полумрак вокруг них стал гуще, опускаясь на плечи невидимым, удушающим свинцом. Локи на краткий миг задержал взгляд на Гарри, а затем перевёл его на Джейн.       — Сколько у нас времени? — резко бросил Тор, инстинктивно перехватывая рукоять Мьёльнира. Молот немедленно отозвался на тревогу хозяина: по зачарованному металлу с сухим треском пробежали искры, осветившие напряжённое лицо Громовержца призрачным голубоватым светом.       — Считанные минуты. Десять, от силы пятнадцать, если Изнанка не схлопнется раньше, — Локи снова повернулся к пульсирующему мраку пространственной складки. На фоне этого зловещего марева его силуэт казался обманчиво хрупким. — Но нам этого хватит. Вход уже здесь.       Джейн судорожно прижала ладонь к груди — туда, где под мертвенно-бледной кожей угрожающе пульсировали багровые нити Эфира. Она задышала часто и прерывисто, ловя ртом воздух, словно на её шею набросили невидимую удавку.       Девушка побледнела настолько, что веснушки на её носу проступили резкими тёмными крапинками на фоне пепельного лица, а губы приобрели тот пугающий, безжизненно-синюшный оттенок, который Гарри доводилось видеть лишь у жертв самых тёмных, непростительных проклятий.       — Я тоже это чувствую, — слабо выдохнула она. Её свободная рука, мелко дрожа, слепо потянулась к Тору в поисках опоры. — Словно что-то тянет меня… прямо туда.       Она обессиленно кивнула в сторону сгустившейся тьмы. Со своего места Гарри заметил, как её зрачки жутко расширились, почти полностью поглотив радужку. Этот стеклянный, покорный взгляд до дрожи напомнил ему людей, находящихся под действием заклятия Империус, — будто чужая, злая воля уже начала подавлять её разум.       — Это Эфир рвётся к своему властелину, — бросил Локи, не удостоив их даже взглядом. Его длинные пальцы рефлекторно сжались в кулаки, но он тут же невероятным усилием воли заставил себя их расслабить. Этот скупой жест с головой выдавал колоссальное напряжение трикстера, которое тот отчаянно пытался обуздать. — Малекит там, внутри. И он прекрасно знает, что мы пришли.       — Тогда какого дьявола мы ждём? — Тор решительно шагнул вперёд. Твердь под его тяжёлыми сапогами глухо содрогнулась, отзываясь на ярость поступи Громовержца.       Каждый мускул воина напрягся до предела; сейчас Тор напоминал закованную в броню грозовую тучу, готовую в любую секунду разразиться сокрушительной молнией и испепелить всё на своём пути.       Но Локи, всё так же не оборачиваясь, остановил брата резким, не терпящим ни малейших возражений жестом, вскинув руку непреодолимой преградой.       — Потому что, брат, — Локи наконец обернулся, и в глазах бога обмана проступил холодный расчёт стратега, на чьей памяти слишком много безрассудных атак захлебнулось в крови. — Мы понятия не имеем, что поджидает нас внутри. Малекит — древняя тварь, пережившая саму смерть своего народа. Он прошёл через войну, длившуюся тысячелетия. На его веку рушились цивилизации и рождались новые миры. Такие, как он, не отсиживаются в укрытиях без чудовищных по своей силе защитных чар.       Между братьями повисла тяжёлая, звенящая пауза. Гарри видел, как заходили желваки на скулах Тора, как побелели его костяшки, до хруста сжавшие рукоять Мьёльнира.       Громовержец отчаянно боролся с собой: инстинкт воина жаждал немедленной битвы, но разум не мог не признать жестокую правоту брата.       — Ловушка? — тихо спросила Джейн. В её голосе звучало то пугающее, отрешённое спокойствие, какое порой охватывает исследователей за секунду до смертельно опасного эксперимента.       — Вне всяких сомнений, — кивнул Локи, и уголок его рта дёрнулся в подобии горькой усмешки. — Но выбора у нас нет. Каждая секунда промедления играет против нас. Изнанка миров не терпит присутствия Камней Бесконечности: она начнёт схлопываться, стягиваясь к источнику аномалии, точь-в-точь как нестабильный, готовый разорвать вас портал. И если в этот момент мы всё ещё будем здесь...       Он не договорил. В этом не было нужды. Каждый из них слишком хорошо понимал, что значит быть раздавленным в тисках сжимающегося пространства.       Гарри бесшумно подошёл к самому краю пространственного кармана, мягко ступая лапами по мертвенно-холодной поверхности. Вблизи эта тьма казалась почти осязаемой — густой, вязкой, пульсирующей собственной зловещей жизнью. Это было не просто отсутствие света, а некая активная, всепоглощающая субстанция. От неё веяло могильным холодом и сухим, безжизненным духом давно заброшенных склепов.       Серебряная энергия внутри Гарри забилась сильнее, откликаясь на близость чего-то пугающе знакомого. В этом трепете смешался страх и мрачное предвкушение: магия узнавала нечто родственное по ту сторону. Это гипнотическое притяжение до озноба напомнило Гарри древнюю Арку в Отделе тайн — тот же потусторонний шёпот, тот же смертельный зов бездны, требующий шагнуть за порхающую вуаль.       Кот заставил себя отступить на шаг и обвёл взглядом своих спутников. Суровый профиль Тора в тусклом свете Изнанки напоминал изваяние непреклонного бога войны.       Джейн, несмотря на мертвенную бледность и крупную дрожь, держалась поразительно прямо, вцепившись в сумку так крепко, будто та была её единственным якорем. Когда их взгляды встретились, в повисшей тишине без слов прозвучала одна, общая на всех мысль: «Мы идём туда. Вместе. И пути назад нет».       — Хорошо, — Локи резко выпрямился. Воздух вокруг его тонких пальцев подёрнулся зеленоватой рябью, сгущаясь в полупрозрачные нити магической энергии. — Я открою проход. Но как только мы шагнём внутрь, дороги назад не будет, пока Малекит не откроет карман изнутри… или не умрёт.       Его взгляд задержался на Торе чуть дольше обычного, и в этой молчаливой паузе явственно прозвучало: «Возможно, это наш последний бой, брат».       — Я готов, — твёрдо отозвался Тор, и голос его раскатился густым басом, не дрогнув ни на йоту.       — И я, — эхом откликнулась Джейн. Пусть её голос и слегка срывался, выдавая скрытый глубоко внутри страх, она упрямо расправила плечи и вздёрнула подбородок.       Точно такой же отчаянный жест Гарри видел у Гермионы в те минуты, когда они готовились ворваться в Министерство магии.       Гарри молча склонил пушистую голову, подтверждая готовность. В зелёных глазах Локи, перехватившего этот кивок, промелькнуло нечто, очень похожее на искреннее уважение.       Локи сделал глубокий, размеренный вдох — так ныряльщик замирает на краю скалы перед прыжком в ледяную чёрную воду, — плавно развёл руки и принялся колдовать.       Его длинные пальцы двигались с пугающей, нечеловеческой точностью, вычерчивая во мраке витиеватые руны. Знаки вспыхивали ядовито-изумрудным огнём и тут же исчезали, оставляя в воздухе призрачный дымный след. Это походило на завораживающий, смертельно опасный танец — древний ритуал, отточенный тысячелетиями.              Воздух вокруг бога обмана тяжело завибрировал, наполнившись низким, утробным гулом, который Гарри ощущал не ушами, а каждой дрожащей шерстинкой на своём теле. Руны множились, сплетаясь в сложнейшую вязь. С замиранием сердца Гарри узнавал в них очертания древнего Футарка — того самого алфавита, чьи символы веками поддерживали защитные чары Хогвартса, скрытые в древней каменной кладке замка.       Но здесь они были причудливо искажены, вывернуты наизнанку, чтобы взломать саму ткань пространства.       Тьма впереди болезненно содрогнулась, точно огромное чудовище, которое грубо вырвали из сна.       Медленно, с влажным треском она начала расползаться в стороны, обнажая рваный провал в ткани мироздания, за которым зияла абсолютная, всепоглощающая пустота. Края разрыва влажно мерцали и пульсировали багровым светом — казалось, будто само пространство получило рубленую рану и теперь обильно истекает густой кровью.       — Идём, — скомандовал Локи. Его голос прозвучал неестественно глухо, словно жадная пустота уже начала пожирать звуки. — Живо. И держитесь вместе.       Тор шагнул первым, не колеблясь ни доли секунды. В тусклом свете его алый плащ полыхнул, как сигнальный костёр во мраке, и Громовержца поглотила тьма.       Джейн поспешила за ним, судорожно прижимая к груди обе сумки: свою, где находились блокноты, и маленькую сумку Гарри, где лежал планшет. Она мёртвой хваткой вцепилась в ремешок сумки Гарри; онемевшие пальцы сквозь футляр нащупали острые грани планшета — холодный металл устройства обжигал ладонь, напоминая о мире, где действуют законы физики, а не воля древних чудовищ.       Локи, между тем, задержался. Он медленно опустился на корточки, оказавшись с Гарри глаза в глаза.       — Ты удивительное создание, маленький маг, — негромко произнёс Локи. В его тоне не осталось ни капли привычного высокомерия — только искреннее признание равного. — Надеюсь, мы оба переживём то, что ждёт нас по ту сторону. А когда всё закончится… я бы очень хотел услышать твою историю. Настоящую.       И, не дожидаясь ответа, бог обмана шагнул в зияющий провал.       Гарри остался совершенно один на краю бездны.       Лишённая поддержки своего создателя, багровая рана портала тут же начала судорожно стягиваться, грозя захлопнуться навсегда.       Позади простиралась Изнанка — чуждая, леденящая душу, но теперь казавшаяся почти безопасной в своей предсказуемости. Впереди же ждала абсолютная неизвестность, сотканная из первобытного мрака и древнего зла.       Гарри зажмурился. За ту неуловимую долю секунды, что разделяла вдох и выдох, в памяти непрошеным калейдоскопом пронеслись образы из прошлого. Удушающая хватка Дьявольских силков.       Влажная, склизкая тьма Тайной комнаты. Скрип гнилых половиц в Визжащей хижине. И тот самый, осязаемо тихий путь в Запретный лес, когда он шёл навстречу собственной смерти.       У него всегда был выбор. На каждом из этих этапов он мог просто развернуться и спастись.       Но он никогда этого не делал.       Гарри плотно прижал уши, инстинктивно сгруппировался и бесстрашно прыгнул в стремительно смыкающуюся кроваво-чёрную пасть реальности.