мои желания блудны, но мы оба знаем: они обоюдны (с)

В гостиницу возвращаются, когда уже солнце вовсю светит — седьмой час утра. До половины пятого отснимали интервью, еще какие-то допкадры делали, в общем, рутина. Наконец всех отпускают, Илья шею разминает, хоть немного поудобнее устроиться пытается в микроавтобусе. Находит глазами Влада — тот, забившись в самый дальний угол, глаза закрыл и делает вид, что задремал. В своем номере Илья быстро переодевается в шмотки поудобнее, хочет еще в душ быстро заскочить, но в итоге не рискует. Роется в вещах своих, а уже через пару минут стучит в дверь. — Да не заперто, — доносится глухое, и Илья решительно переступает порог. Влад как будто как зашел, так и рухнул сразу в хлипкое на вид кресло. Не разулся даже. Под глазами тени глубокие, фигура сгорблена. — Ты как? — Илья подходит чуть ближе, взгляд потухший поймать пытается. — Та заебался я, Ильюш, — Влад ему улыбается тепло, но тускло, процентов на десять от обычной череватовской улыбки. — А ты шо такой встревоженный прибег? — Ты ноги хоть обработал? — Ась? Ноги? — Ты два часа сегодня босиком ходил, Влад! И ладно по траве, но и по асфальту, и где только не... — Та я носки надел, обулся да и пошел. Ильюш, зараза к заразе не липнет, — наконец-то что-то живое и лукавое в его интонациях проскальзывает. Илья возмущенно брови хмурит и на колени перед Владом опускается, садится по-турецки прямо на пыльный ковер. — Ты как маленький, про столбняк слышал? Илья уверенно обувь с него стаскивает, а потом и носки. Первичный осмотр чуть успокаивает — крови или царапин нет, так, пара ссадин, как будто на камешки мелкие острые наступил. Илья все равно цокает, достает из своей аптечки походной сперва влажные салфетки. Влад вздрагивает от прохладного прикосновения, а потом будто съезжает ниже, растекаясь в кресле, хотя вряд ли оно позволяет хоть сколько-то удобно устроиться. Илья, закончив с салфетками, извлекает ватные диски и бутылек перекиси, проходится еще и ею. — Щиплет, — капризно бурчит Влад. Илья повыше поднимает ногу, с которой сейчас возится, показательно дует. Влад улыбается шире, а потом прикрывает глаза. Дальше — йод в удобном фломастере. Илья дотошно обрабатывает все, что кажется ему подозрительным, а потом слегка отстраняется, любуясь своей работой. — Так намного лучше, — выносит он вердикт. И прижимает ступню к щеке своей колючей, губами косточки выступающей еле-еле касается. Влад наклоняется вперед, кладет руку Илье на макушку, по косичками заплетенным кончиками пальцев водит. — Спасибо, Илюшка, — выдыхает он мягко, а затем еще ниже пригибается, прохладными губами ко лбу Ильи прижимаясь. И наконец облегченно выдыхает.