БЕСчувственный. Протокол любви для психопата

I

Звонки — это хаос. Непредсказуемый, полный эмоций, которые Нилу гораздо тяжелее читать по голосу, чем по лицу. А вот текстовое сообщение — формат почти идеальный: больше контроля. Над тем, что пишешь, и над тем, когда отвечать. Отвечать ли вообще. Нил «провожает» Чарли. Он снова в режиме «слежки». Он хочет убедиться, что Чарли пошел на пары, узнать его расписание. Всё проверить. Что происходит в аудитории ему не посмотреть, но как Чарли выйдет из нее — он зафиксирует. Нил прислоняется к дереву, под его ногами — желтые листья. Он встает так, чтобы видеть вход. Пишет: «Ты сказал, что тебе много и нужно прерваться. Из-за эмоций?» «Эмоции» обрели свой таинственный шифр: «Это физиология. Твоя запертая комната. Мои дополнительные данные». Это что-то — часть Чарли. Его особенность. «Комната» внутри него, в которую Нил попытается проникнуть — и не сможет… Бесконечная итерация… Может быть, Чарли — та самая загадка, доступ к которой будет всегда манящ именно от того, что не станет достаточно полным. «Перпентуум-мобиле»… Нил попытается осмыслить то, что можно лишь почувствовать. Познать непознаваемое — и не так, как остальные. И не утратить интерес… Мир Нила перепрошивается вокруг Чарли, как будто тот — недостающая деталь. Все ответы на все вопросы. Канат, протянутый через пропасть. Сервер с данными, который может бесконечно декодировать для Нила мир. Разве не совершенство? Сам факт, что Нил его нашел и что его можно присвоить. Чарли пишет коротко: «Да». Виноваты эмоции. То сложное в нем, что делает его более хрупким, чем Нил. «Значит, писать будет легче», — это не вопрос. Это осада. Насаждение. Утверждение. «Не сейчас. Мне нужно всё обдумать, Нил. Я правда перегружен». Ответ Нила короткий: «Ладно». Это не согласие. Это тактическое отступление. У Чарли есть лимит. А Нил нашел самый ценный и сложный объект во вселенной. И этот объект требует особого, бережного обращения. Нил подождет, когда он остынет. Это всё равно что найти уникальный неповторимый компьютер, который нравится тебе всем. Ты не будешь нагружать его до отключки. Ты начнешь искать способы охлаждать его. Вот чем Нил занимается. Ищет способы. Он не «страдает» от разлуки. Он пересматривает подходы. Но Чарли зачем-то пишет: «Я не отказываюсь продолжать вообще, только сейчас». «Я понял. Запертая комната не делает из меня идиота». «Ясно. Я тоже не делаю из тебя идиота. Просто обычно мне приходится объяснять, почему я нуждаюсь в паузах. Это перестраховка. Я еще не понял до конца, как работает твоя фрустрация. Мне нужно привыкнуть к тому, как ты думаешь. Я перестроюсь». Нил перечитывает сообщение Чарли. И еще раз. Занятно. Нил может манипулировать Чарли с помощью фрустрации. Что, если бы он сказал, что Чарли сейчас нельзя уйти? Прикрылся бы собственной операционной системой… Это усилило бы перегрузку? Нил пока не рискует. Просто мысленно ставит галочки. Сначала он поймет, как Чарли работает. Чтобы избежать какой-нибудь фатальной ошибки. К тому же… всё пока идет гладко. Может быть, слишком. Да, взлома не получилось… Но Нилу выдали права администратора. Чарли сам хочет перестроиться… Нил думал… разгадать загадку, но находит что-то… еще более интригующее, чем искал. Обычно он «перестраивается» под других. А тут ему разрешили быть собой и пытаются измениться ради него… Нил замечает, что барабанит пальцами по бедру. Он замечает это как что-то постороннее, как сбой. Он перестает. Он отлипает от дерева, к которому прислонился. Он прячет руки в карманы джинсов. Если бы Нил хоть немного был эмпатичным, обычным, хорошим парнем, он бы, наверное, задумался, не пойти ли ему домой. Чарли попросил оставить его в покое, назначил встречу на завтра… Но вот разница: Нил — аппарат для сбора данных. Самые ценные данные сейчас здесь. Он никуда не уйдет. Он будет наблюдать, как остывает Чарли. Это нельзя как-то иначе выведать. Да, если Нил попадется, есть риск сорвать хрупкий процесс. Но Нил не попадется. Он будет замерять температуру, слушать, изучать таинственный компьютер. Соблюдать правила беспрекословно — это для тех, кто в клетках и скован прутьями. Нил не скован. Он растворится в толпе студентов, выберет точку с идеальным обзором. Он станет держаться на расстоянии, использует периферийное зрение. Ему необходимо видеть Чарли. Изменится ли походка? Выражение лица? Скорость движений? Как Чарли будет общаться с другими? Будет ли он общаться вообще? Это способ «привыкнуть» Нила: изучить все паттерны, ритмы, контекст… Это его язык, его форма «эмпатии». Он научится предсказывать заранее, когда у Чарли — перегрузка. Зачем? Ну, можно до нее не доводить вообще. Нил выяснит как. В конечном итоге Нил хочет Чарли. Всего Чарли. В свое полное распоряжение. Нил пока даже не знает, что именно «перегружает». Слишком интенсивный анализ? Чарли ведь стал расслабленнее, так?.. Может, это полезно. Захватить его, когда он уставший, когда он ослабил бдительность и защиты. От одной мысли — о захвате — у Нила увеличивается пульс. Он фиксирует его на запястье пальцами… Он думает. Какие эмоции вызывают перегрев Чарли? Эмоции для Нила — это набор параметров. Радость выключает бдительность. Влечение открывает доступ к телу. Нил не против получить тело тоже. Это не то же, что симпатия. Для Нила секс — это не близость. И не вопрос ориентации. Это форма обладания. Доминирования. Удержания в своей власти. Только затем — ощущения. Чарли заявил: «Переспать с этим парнем нерационально». Но он хочет, так? А их связь выходит за рамки просто романтической. Это не отношения. Это процесс, где один из участников — без тормозной системы. Нилу не сложно. Нилу еще увлекательней: может ли он обойти логику Чарли? Или подчинить ее своей. Нил сжимает собственное запястье — и осознает, когда его «включает» боль. Сто десять… Нил расслабляет руку. Заглядывает под манжету, фиксирует синюшные пятна от собственных пальцев. Пятна — со вчера. Когда он мучился дилеммой. Интересно… Такого еще не случалось. Это — тоже его физиологическая реакция на Чарли.

II

Нил бы повесил камеры во всех аудиториях. Он может проникать через социальные клетки, но не может — сквозь стены. Чарли и Феликс учатся вместе. Спрашивал ли Феликс, куда делся Чарли в обед? Что отвечал Чарли, как выглядел в этот момент?.. Бесценные и упущенные активы… Чарли надевает наушники почти сразу, как выходит. С Феликсом он прощается жестом. Посторонний бы не заметил, что его шаг быстрее обычного, а голова — чуть ниже, чем всегда. Но Нил его читает. Следует — как за магнитом. Нил наблюдает напряжение в его плечах. И то, как Чарли проверяет телефон. Обычно не проверяет… Ждет? Уже возле Порше Чарли останавливается и оборачивается. Будто почувствовав взгляд. Нил достаточно далеко: он автоматически меняет направление, сливаясь с толпой. В чем дело? Сработала система защиты? Или он просто полагается на то, что узнал о Ниле? Или надеется и желает? Чарли садится в машину. Один. И уезжает. Что бы ответил Чарли, если бы Нил написал: «Ты прав»? Некоторое время назад Нил считал, что сообщения — отличный канал связи. Сейчас он уже не уверен. Он не может увидеть реакцию Чарли на свои слова, если тот получит их у себя дома… Нил пробовал узнать, где именно живет Чарли. Но его попытки с треском провалились: операция «Через деканат» сорвалась, потому что Нил не один такой умный, а попытка ехать за Чарли на такси — это то же самое, что черепахе гоняться за зайцем. Нилу нужно… запросить ключ… прийти в гости. И да… отсутствие водительских прав — это огромное ограничение. Нил согласен с Чарли: ему только мешают все эти бумажки. Вот еще одна задача на повестке дня: каким образом Нил может избавиться от заключения? Его отпечатки в базе данных. Его имя, его дата рождения. Это его никогда особо не волновало. Но теперь волнует. Он, существующий вне клетки… оказался всё-таки придавлен ее прутьями. Может, ему купить права? На чужое имя. Это бы решило его проблемы. Чарли определенно расширяет границы Нила…

III

Чарли пишет вечером. Нил уже знает, что с ним работает: открытость и цинизм, слом ожиданий. И сам Нил — даже не в самом приглядном виде, а это — особенно интересно. Как далеко в этом можно зайти? У Нила нет ограничений. Личностных тоже. Пока он просто читает статьи. Он уже спланировал, с чего зайти завтра. С учетом интеллектуального голода Чарли, почти такого же интенсивного, как у него самого. Увидев сообщение, Нил отвлекается. Он не открывает диалог. Он читает уведомление. «Ты следил за мной? После встречи». Пульс Нила не учащается, когда его ловят. Да и Чарли не пугает слежка. Он может пожурить и скорректировать. Вряд ли он что-то устроит… Нил откладывает телефон и открывает приложение в компьютере. Он пишет: «Почему ты спрашиваешь?» Нил мониторит систему: «Остыл?» Чарли говорит: «Остыл. Проверяю предположение. Ты следил всё это время, теперь мы пообщались. Что-то изменилось для тебя?» Нил бросает взгляд в угол экрана. Сейчас девять вечера. Они закончили в два. Семь часов на восстановление… Неоптимально. «Мне нужно было понять, как выглядит твое состояние „перегрузки“ со стороны. Это мой способ „привыкнуть“. И „перестроиться“. Хотя я бы назвал это „настроиться“. Как на нужную волну. Что изменилось? Я попытался делать это не в лоб. Потом поехал домой». Чарли: «Я мог бы тебя подбросить». Где-то здесь потеряна логика, и Нил ищет причину: «Ты сказал, что не хочешь общаться». «Не общаться. Я бы просто тебя отвез», — но в логике Чарли нет брешей… Нил замирает на секунду… Чарли перегружает только прямое общение?.. А само присутствие Нила помех не вызывает? Слежка тоже? Чарли — феномен. Хорошо. Ценно. Идеально. Но Нила кое-что еще интересует. «Тебе в ту же сторону?» — спрашивает он. Выверенная ловушка. Обычно после таких вопросов люди с легкостью называют адрес. Как будто соседние улицы и данные друг о друге объединяют их, как родство. Или разобщают, как разный социальный статус. «Не совсем, — уворачивается Чарли. — Но я люблю водить. И не люблю, когда нет цели». Ну разумеется. Бесцельное движение — это пустая трата бензина. А поездка с целью — упорядоченный и осмысленный процесс. «Принято. Как насчет прокатиться? Можем не говорить». Чарли молчит. Достаточно долго. Думает. Нил смотрит и ждет. Чарли переводит тему, проверяя: «Как проявляется твой интерес? Ко мне. В желании наблюдать?» «Наблюдать, взаимодействовать. Узнавать новое… что-то, что вписывалось в твою модель, и что-то, что я еще не учел. Я тебя собираю. Как конструктор. В своей голове». Чарли вдруг звонит. Нил озадачен. Но, помедлив, принимает. Камера Чарли, в отличие от камеры Нила, включена, и он говорит: — Наблюдай. Он в наушниках — и отходит от экрана достаточно далеко. Он не собирается смотреть на Нила, даже если бы мог. Это не разрешение. Это — ритуальное подношение. Нил медленно наклоняется к экрану и снова чувствует странный сбой — учащение пульса, фокус. Причина: чистая, ничем не ограниченная стимуляция… Чарли дает ему то, что нужно. Так точно… Он не назвал адрес, но Нил может посмотреть его дом. Вид из окна… Нил делает скриншот. А заодно включает запись. Запись разговора он сохранит тоже. Чарли заваливается на кровать и подбрасывает в воздух небольшой мяч. Не спортивный, а антистрессовый. Мяч замирает в его руках. — Я не поеду, Нил, — говорит Чарли серьезно. — Это было бы импульсивно… — он усмехается. — Слишком романтичный жест… Нил молчит. Ему всё равно на поездку. У него теперь пост наблюдателя… Еще более дорогой приз, чем если бы он сейчас тратился на сборы, а потом — на собственные реакции в машине. Нил сканирует картинку глазами. Будто проводит криминалистический анализ. Квартира-студия. Нет перегородок между зоной сна, отдыха и кухни. Скандинавский стиль, минимализм. Нет «памятных» безделушек, фотографий, растений… Видно рабочий стол: чистый, без записок. Моноблок, клавиатура, мышь. Есть шкаф с книгами. На большинстве полок — дорогие подарочные издания. На стене картина сестры. Постель не застелена. Чарли лежит в расслабленной позе. На нем шорты и футболка. И он подбрасывает мяч. Ритм ровный. Это не признак нервозности. Помогает сосредоточиться? Взгляд расфокусирован, направлен в потолок. Игнорирует камеру демонстративно? Наконец, здание напротив — серая кирпичная кладка, стиль — модерн середины XX века. Где-то рядом с центром. Нил отключает микрофон и разделяет экран надвое: слева Чарли, справа — поисковик, в который он загружает скриншот. Нил ищет похожие дома, открывает карты… — Я пиццу заказал, — говорит Чарли. — У тебя есть? Предпочтения в еде. Нил подвисает. И включает микрофон: — «Пепперони». — Не банально? Чарли спрашивает: «Нил, ты что, как все?». И на секунду Нил замирает. Что это говорит о Ниле? Отнюдь не то, что озвучил Чарли. Что это говорит о Чарли? Он любит ответы не как у всех, Нил учтет. — Банально по сравнению с чем? — спрашивает Нил. — «Маргарита» — это базовый уровень. «Четыре сыра» — хаотичная смесь текстур, где один компонент маскирует другой. А «Пепперони» — это эволюция «Маргариты». У нее есть усилитель вкуса — острота. Это не «банально», Чарли. Это эффективно. Чарли молчит пару секунд. Чуть дольше, чем обычно. Затем он говорит: — Я не хотел тебя… ну, не задеть, а… — он ищет точное слово, которого нет. — Меня нельзя задеть. Для этого нужны эмоции. — Знаю. У тебя был... — Чарли пытается объяснить. — Немного раздраженный тон... Нил зависает на секунду: он не заметил. Разве он был грубым? — Я просто исправил неточность. — Ясно. Что видит Нил? Чарли учится. Его паузы, его принятие, его попытка найти способ говорить на одном языке — это и есть «перестройка». И он... живой детектор для Нила. Нил может узнать о существовании и проявлениях того, что у других называется «эмоциями»… Ведь «раздражение» — это что-то оттуда? Чарли усмехается. И спрашивает: — А кроме пиццы? Нил на мгновение замолкает. И говорит: — Яркие вкусы. Острое. Соленое. Но не сладкое. Это легкий способ получить кайф, но потом придется заплатить упадком сил. Качели. Энергетики и лимонад — туда же. Мясо лучше, чем рыба… Не кролик. Из-за костей… Стейки с кровью. Морепродукты — отстой: как будто жуешь резину. Резину без особого вкуса. В чем суть? С грибами то же самое. Там от вкуса только запах. Да и тот — на любителя. Чарли сжимает мяч и прикусывает губу. — Суши? Гарниры? Картофель фри? Он явно пытается построить карту вкусов Нила в своей голове. И тот озадаченно подвисает. — Суши… — Нил повторяет слово, его лицо не выражает отторжения, а становится холодно-аналитичным. — Неэффективно. Слишком много усилий на единицу вкусового сигнала. Сырая рыба — это слабый вкус. Васаби — да, острота есть, но ее недостаточно для компенсации пресности риса и водорослей. Имбирь — бесполезная переменная. Нори, — он делает паузу, — тоже без вкуса, бумага. Рис — это пустые калории. Картофель фри — уже лучше. Но это игра в лотерею: слишком многое зависит от места. Я не играю в лотереи. Чарли смеется. На лице Нила нет растерянности. Вместо этого его взгляд становится гиперсфокусированным. Он изучает смех Чарли с тем же пристальным вниманием, с каким только что изучал вид из его окна. Как сгибается корпус, как пальцы слабеют и роняют мяч. Когда снова наступает тишина, Нил наводит справки: — Что тебя смешит? Формулировка? Или факт того, что для меня еда — это лотерея? Чарли поднимает мяч. — Всё… — выдыхает он и затихает на пару секунд. Потом говорит: — Я просто подумал… если эмоции — запертая комната, а ощущения в норме, может, у тебя есть… ну… отдушина в еде? Не то чтобы я сверялся с образом самого известного психопата, но… Я думал, это некая компенсация… Получать удовольствие от изысканно приготовленной еды. — «Изысканно»? — Нил издает короткий, сухой звук, больше похожий на выдох, чем на смех. — Чарли, ты говоришь так, будто еда — это симфония или поэма. На деле это просто топливо. И маркер. Показатель того, что ты можешь позволить себе что-то неэффективное. Сложные описания в меню — это ритуал. Люди придумали его, чтобы оправдать простой выброс дофамина от жира, сахара и соли. Нет никаких «нот трюфеля» или «послевкусия дуба». Есть химическое соединение трихикоанол, которое пахнет для свиней так же, как для нас — феромоны. Вся «изысканность» — это обертка на упаковке с тем же самым дофаминовым стимулом, который ты получаешь от картофеля фри. Просто менее эффективным и более дорогим путем. Потратить тысячу долларов на бутылку вина — это не про вкус. Это про демонстрацию, что тысяча долларов для тебя — просто фантики. Та же пицца в ресторане с тремя звездами Мишлен будет стоить в десять раз дороже. Потому что там платят не за еду. А за право находиться среди тех, кто тоже может это позволить. Вот что такое твоя «изысканность». Чарли улыбается и замолкает. Ему нравятся разоблачающие монологи Нила, и тот снова подается к экрану. Чтобы зафиксировать. Его слушатель — благодарный и жадный до неприглядных открытий. Любопытно… Чарли поворачивает голову — не на обезличенный черный экран, а на голос Нила — и говорит тише: — Хотел предложить тебе одно место… где надо есть с закрытыми глазами. Зачем? Нил зависает на секунду. Он понимает концепцию: лишить себя одного сенсорного канала и усилить другие. В теории. Тактильные ощущения, обоняние… Но Нил должен отказаться от оценки рисков и анализа среды? Передать Чарли контроль, позволить кормить себя с ложки? Как Чарли себе это представляет? Нил думает. Для него подобное «гастрономическое приключение» несет больше рисков, чем выгод. Видимо, обычно люди ходят в такие места, чтобы получить не столько сенсорный опыт, сколько эмоциональный. Это их способ сблизиться. В принципе… хороший инструмент. Придется полагаться на другого в темноте. Нил бы повел в такое место кого-то другого (например, Чарли, скажи тот, что тащится от чего-то нового, таинственного и вкусного). Цель — впечатлить, создать прочную связь. Вот только сам Нил не впечатлится… и связь с ним таким образом не установишь. Он соберет данные — и всё. Вопрос Нила — холодный, как скальпель, который вскрывает обертку предложения: — Хочешь сводить меня на свидание, Чарли? Чарли теряется на несколько секунд. И говорит: — Не знаю. Не уверен… Это бессмысленно, да? Чарли сразу переходит на мета-уровень. И, осознавая или нет, отдает Нилу власть. Он фактически говорит: «Твое мировоззрение — это не помеха, а новый закон физики. Помоги мне в нем ориентироваться». Нил наклоняется вперед. Что ж. Он может разбить окончательно: «Да, твоя идея со мной не сработает». Хотя Нил признает: в целом, если бы он мог переживать эмоции, подобное свидание сработало бы отлично. Он бы и сам использовал что-то в таком духе. Отнять контроль… — Мне бы понравилось это. На моей территории. С твоими завязанными глазами. Я могу это организовать. Для тебя. Чарли озадаченно замолкает — и не отвечает на предложение Нила, а препарирует: — В ресторане это был бы обмен опытом. Но тебя не интересует обмен? На равных. Ведь так? — Это не на равных, Чарли, — говорит Нил. — Ты хочешь устроить пир в своей запертой комнате, пока я сижу снаружи. И думаешь, что мне будет приятно. Ты ошибаешься. Чарли приоткрывает губы, будто беззвучно говорит «А», его брови чуть поднимаются вверх — это удивление. Он поворачивается к Нилу. Потом садится напротив. Он меняет позу с расслабленной на предельно сфокусированную. Он подходит ближе, и Нилу теперь в деталях видно его лицо. Чуть нахмуренное, озадаченное. Чарли садится за стол, немного сутулится, наклоняет голову, глаза опущены вниз. Что это — смущение, стыд, чувство вины? Он говорит: — Что это для тебя? Вот так, в ресторане. Он не понимает. Он просит его научить. И Нил раскладывает ему с позиции надритуальной: — Отбрось эмоции, Чарли. Оставь только факты. Ты хочешь мило поболтать со мной о блюдах, поделиться ощущениями? Этого не выйдет. В лучшем случае я буду напрягаться в попытке понять, что происходит и как мне реагировать. На тебя, на посторонних. Одно неловкое движение официанта — и мне придется сдерживать порыв скрутить его прямо на столе. — Предложение, — Чарли выставляет это торопливо. Не как щит, а как идею, вдруг его настигшую. — Мы идем в ресторан, где все едят с закрытыми глазами. Ты надеваешь черные очки, мы врем, что ты слепой. Ты будешь видеть всех, включая меня. Хочешь так? Нил замирает. Мысленно проходится по предложению Чарли. Оценивает… Чарли не просто предлагает увлекательную авантюру… Он предлагает взломать саму концепцию места, куда все приходят получить эмоции, уверенные, что никто не видит их со стороны, кроме персонала. Сохранить полный визуальный контроль. Сыграть роль. Элегантный обман. И к тому же… Нил будет наблюдать за уязвимым Чарли, и тот будет знать, что за ним наблюдают… «Все в клетках, а ты снаружи». Реакция Нила? Короткая, яркая вспышка азарта. — Когда идем? Чарли широко улыбается. — Там, наверное, очередь на месяц вперед. Я попробую достать билеты, да? Скажу, как смогу. В дверь раздается звонок, и Чарли поднимается с постели. Но Нил не разрешает вырваться ему из диалога так просто: — И всё-таки… — говорит он отстраненно. — Ты зовешь меня на свидание. Чарли почти выходит из кадра, но, замерев в углу экрана, возвращается и поворачивает ноутбук. Он щурит глаза прямо в камеру. Но ничего не отвечает… Он просто учел, что Нил ограничен углами обзора и пялился бы на пустую комнату после его ухода. Теперь Нил видит дверь, Чарли… Курьера с пиццей. Скриншот — и правая сторона экрана мгновенно меняется с поиска дома Чарли на поиск пиццерии под названием «Соттоказа». Близко к центру. Аутентичная неаполитанская пицца. Это вызывает у Нила холодное удовлетворение от достаточно… очевидного, предсказуемого результата. Подлинность, доступность. Нил прямо при курьере цитирует Чарли: — Переспать со мной было бы иррационально, да, Чарли? Курьер бросает взгляд вглубь квартиры. Чарли пытается сдержать улыбку. Он забирает коробку с пиццей и говорит: «Спасибо». Он спрашивает, закрывая дверь: — Кто сказал, что мы переспим? Мы просто едем в ресторан, Нил. — Для справки: я бы согласился переспать с тобой без свиданий. Если вдруг надумаешь… не усложнять. Чарли всё еще пытается сдержать улыбку и показывает Нилу пиццу, открыв коробку. Нил находит похожую пиццу в меню. Заманчивое название — «Диавола». Классическая острота, минимализм состава, идеальный баланс. Очень в духе Чарли… Но Чарли ушел от ответа. Это Нил смутил его — и провернул ловушку, что-то вроде «Не думай о белом слоне». Теперь Нил подбрасывает в эмоциональное пламя еще пару веток под названием «капля вины»: — Даже не позовешь на дегустацию? Чарли усмехается. Ставит пиццу на барную стойку, приносит ноутбук на кухню, снова меняя локацию. Садится напротив. Складывает кусок пиццы пополам. — Чем компенсировать мою «оплошность»? — спрашивает Чарли. — Кофейня завтра, пойдешь? — Мы бываем в кофейне каждое утро. — Но не в такой. Я знаю место, где кофе готовят по-старинке, в турке. И там просто гигантское меню только с позициями кофе. У каждой позиции всё прописано: страна, обжарка, особенности вкуса… И еще само место… ну, атмосферное. Вообще-то, я думаю, тебя таким не купить — атмосферой. Просто там полумрак и не слишком слышно других людей. Хорошее зонирование, правильная акустика. Я не люблю, когда слышно… — Я знаю, — говорит Нил. — Громкие голоса. — Он добавляет: — Я понимаю «атмосферу», когда ты говоришь о ней так. — В измеримых параметрах? — усмехается Чарли. — Когда мы поедем? — Может… во второй половине дня? Ты пьешь кофе после обеда? — Кофе на пиццу… — тянет Нил. — Не слишком равноценный обмен. Чарли улыбается и шепчет: — Еще ты получишь меня… Нил замолкает на секунду. А затем уточняет: — Получу в каком смысле, Чарли? — Зачем тебе спать со мной, Нил? Это опасный вопрос. И Нил сам подвел к нему. Он хотел подловить Чарли: «Ты меня хочешь больше, чем признаешься вслух». Но это Чарли его подловил. Нил не может совратить, что Чарли ему нравится. Они оба знают: дело не в этом. Но и правду о том, что секс — эффективная манипуляция, сказать тоже нельзя. Чарли проверяет Нила на человечность? Есть ли в его желании что-то, что выходит за рамки сбора данных и контроля? Если ли что-то, что можно назвать желанием, направленным на самого Чарли? Нет. Ничего подобного нет. Для Нила это не столько секс, сколько прямое физическое присвоение. Не рациональный импульс. А животная, примитивная его часть, которую он не может декодировать. Обычно у людей всё так: есть чистый разум, затем мост из эмоций, а после — другой берег из древних импульсов и инстинктов. И всё это связано, работает вместе. У Нила нет моста. Между его интеллектом и первобытным началом — пропасть. И он не занимается прыжками через нее. Поэтому он всё рационализирует. И он говорит: — Ты спровоцировал меня в коридоре. — На что именно? — Чарли не ведется на обвинение — и щурит глаза скептически. — На то, что ты схватил меня? Или на то, что ты в процессе завелся? — Ты тоже завелся. И ты этого хочешь. Так вот, — голос Нила — всё еще отстраненный. А последний удар — выверенно острый: — Я не против… и ты не перестанешь об этом думать. Чарли снова уворачивается. И переводит всё в плоскость планов: — Во сколько ты заканчиваешь? Чисто. Без лишнего шума. Нил дает ему фору, но его губ касается улыбка. Чарли не так-то просто загнать в угол… Нил говорит: — В полпятого. Чарли кивает. Он задумчиво поглощает пиццу — без всякого зазрения совести. Перед Нилом. А тот отключает микрофон и продолжает вычислять его место жительства. Может в итоге случиться так, что пара кусков пиццы Чарли исчезнет. А в коробке останется записка: «Ты играешь с огнем». Чарли спрашивает: — Чем ты обычно занимаешься? По вечерам. Нил замирает, отвлекаясь. Нил анализирует людей. И как удалось обойтись с ними в этот раз. Или он готовится к чему-то. Но чаще… он просто пытается справиться со скукой. Для Чарли Нил продолжает играть роль инопланетянина: — Продолжаю изучать местные обычаи. Собираю полевые заметки. Иногда читаю. Научпоп в основном. Что-то про человеков. Бывает, смотрю сериалы. Не для удовольствия… — Для расшифровки, — понимает Чарли. — Для считывания паттернов, но в целом — тоже. Актерская игра — кладезь информации. — Ты не ходил на курсы? Ну, актерского мастерства… — Нет. Мне многое запрещалось. Чарли замолкает на секунду, осознавая: — Ясно… Чем ты эффективней, тем опасней. Такая логика у твоей матери? — Да. Это довольно точно. — Разве ей не хочется?.. чтобы ты смог прижиться. Это не про других. Про твое место в мире. Я прочитал сегодня, что психопатические черты хороши в профессиях, где требуется высокий контроль и минимум эмоций. Хирургия. Юриспруденция. Кризисный менеджмент. Биржа. — И почти везде для меня закрыты двери. — Из-за заключения? — Да. Кроме финансов. Где деньги — нет морали. Чарли замирает с куском пиццы. Его лицо — сожаление. Нил считывает это по опущенному застывшему взгляду, по нахмуренным бровям, по сжавшимся губам и челюсти. Нил пытается понять, что послужило причиной. Неэффективная трата потенциала Нила? Но он не страдает, а играет в обход, и финансы — это выгода, а не потеря. Чарли переводит тему: — Насчет сериалов… Ты можешь отличить хорошую игру от плохой? — Вполне. Хорошая игра — это когда в мимике, микродвижения, тембре, жестах нет противоречия. Когда всё соответствует… заявке и сцене. — «Заявке»? — Да. Заявлена эмоция «гнев». Значит, нужно изображать гнев. Если кулаки не сжаты, а в голосе нет необходимого напряжения, — это плохая симуляция. Бывает недобор. Бывает перебор. Всё это… похоже на сбои. Которые я читаю. — Чтение по лицам, — улыбается Чарли. Он усмехается: — Я даже не думаю об этом… А для тебя всё — лексемы… — Да. Чарли почти откусывает кусок. Но отвлекается, подаваясь вперед, к экрану: — Ты можешь отличить правдоподобную симуляцию от плохой. А я могу проверить, соответствует ли она настоящему чувству. Хочешь, как-нибудь посмотрим фильм? Нил фокусирует взгляд на Чарли, до этого рассеянно блуждавший по его движениям и мимике. В его глазах загорается холодный, хищный интеллектуальный огонь. Ценность не в предложении. Ценность в близости. Он спрашивает: — У меня или у тебя? Чарли прыскает. И говорит: — А ты хорош. — Я знаю, — спокойно отвечает Нил. — Ты не ответил. — Я не отвечу. — Уже пасуешь? — Однозначно. Это слишком. Три свидания за вечер. Идем на рекорд. — Ты наконец согласился, что это свидания. — Не для тебя. У нас дисбаланс. Перевес не в мою сторону. Чарли не ломается под давлением. Не поддается на провокации. Он мыслит стратегически, предвидит ходы, а иногда и полностью меняет правила игры. И для Нила нет большего наслаждения, чем такая сложная, живая задача. — Как жаль, — говорит Нил, — ты потребуешь с меня ответную компенсацию? — Тебе не жаль, — парирует Чарли. — Это для связки слов, — соглашается Нил. Смех Чарли — не просто звук. Это микровыражения: легкий прищур, напряжение мышц, изменение паттерна дыхания. Чарли бросает взгляд на часы. Как в прошлый раз, когда хотел завершить разговор. Игра стала слишком опасной и интенсивной? Он перестает справляться или теряет контроль? Нил приближается к экрану. Что не так, Чарли? Что вызывает «перегрузку»? Нил может это использовать, чтобы пробить защиты? — Ладно, Нил. Всё это, конечно, фантастически увлекательно. Но я устал за этот день. Нил предъявляет права, которые Чарли недавно ему вручил (не думает же тот, что может ускользнуть так просто посреди игры?): — Мы можем помолчать. Занимайся своими делами. — А ты будешь смотреть? — Да. Чарли берет паузу. На обдумывание. Взгляд отведен в сторону. Нил фиксирует напряжение лобной мышцы. Легкое сжатие губ — оценка вариантов. Пока Чарли решает, Нил проводит быстрый аудит своей инициативы. Предложить молча понаблюдать — это оптимально. Во-первых, это удовлетворяет потребность Нила в сборе данных. А во-вторых, это формально соответствует запросу Чарли: пауза ему нужна, но только вербальная. Шансы на согласие Чарли: высокие. Если Чарли согласится — Нил непременно начнет калибровку параметров (угол камеры, освещение, длительность). Если Чарли откажется — у Нила будет причина. Чарли снова смотрит на часы и подносит их ближе к себе, выставляя таймер: — Мы закончим через полчаса. И мы больше не говорим. Никаких калибровок. Он не ждет ответа: он снимает наушники.  И Нил продолжает смотреть… Фиксировать, что… Чарли съедает ровно три куска пиццы. Убирает ее в контейнер и кладет в холодильник. В холодильнике даже не минимум продуктов, а почти отсутствие. Вывод: Чарли не готовит дома. Чарли моет руки. Переносит ноутбук обратно на стол напротив своей кровати и ложится на спину. Прячет переносицу в сгибе локтя: убирает параметр «свет». Так выглядит его «перезагрузка»… Как отключение. И так проходит наблюдение Нила: почти неподвижно. Потом Чарли проводит рукой по волосам, пропуская их через пальцы, обнажая высокий лоб. И поворачивает голову в сторону экрана. Нил чуть выпрямляется, как будто его видно. Его не видно: он проверяет. Но Чарли думает о нем. О том, что он смотрит. Затем Чарли переводит взгляд перед собой в потолок. Его поза — расслабленная. Дыхание ровное. Он закрывает глаза. На его руке оживают часы. И он регистрирует время. Нил не может сжульничать, поэтому отключается. Длительность звонка — час и три минуты. Есть ужасный недостаток только одной камеры: Нил не увидит реакцию Чарли после. По крайней мере он так думает. До того, как ему приходит сообщение. Это смайлик. Желтое лицо с глазами-точками, подмигивает, рот не улыбается, а вытянут в знак «воздушного поцелуя». Это всего лишь смайлик, но он запускает внутри Нила сложную работу. Работу по расшифровке. Что-то вроде: «Чарли ценит точность, ритуалы, „чистую игру“, в диалоге использует юмор и иронию, оперирует символами как лексемами». Короче, Нил предполагает, что этот знак… положительная реакция, шутка или флирт. Если это одобрение — Нил не ответит. Если провокация — тем более. Нил возвращается к вычислению адреса Чарли.