БЕСчувственный. Протокол любви для психопата

I

На улице сгущаются сумерки. Нил крутит карту пальцами, как будто планирует ограбление. Он не спрашивает Чарли: «Ты не передумал идти? Темно, узко, скользко. Ночью». Передумать нельзя. Только не с Нилом. Он уточняет параметры: — Ты хочешь через главный вход? — Да. Чтобы пройти ущелье. Они оставляют машину и идут пешком, не привлекая внимания. Тихо пересекают парковку, иногда переходя на легкий бег. Парк закрыт. Фонари высвечивают деревья в золоте листьев. Нил подходит к ограде. Она начинается с довольно широкого каменного ограждения, затем переходит в невысокий металлический забор. Нил вглядывается в ручей: блестящая бегущая вода ловит блики от тусклого освещения. Судя по тому, как часто она прерывается мелкими камнями, там неглубоко. Но есть и плита, почти перекрывающая поток. По ней можно пересечь ручей, не замочив ноги, и попасть на территорию парка. За ограждением — метра три до земли. Чарли шепчет: — Там вроде есть лестница. Она удобно расположена за деревом, в тени. И Нил сразу идет в ее сторону. Они перелезают через ограждение, и Нил сбегает вниз по ступеням. Он следит за Чарли. Тот ловко спрыгивает. Хорошо. Вряд ли он создаст Нилу проблемы. Он неплохо владеет телом. Нил зовет его вперед кивком головы и уводит за собой. Он не испытывает страха от запрета и темноты. Но особого азарта тоже. Он оценивает риски: скользкие камни, плохая видимость, запретная территория. Он пока не включает фонарик на телефоне, просто ищет оптимальный маршрут. Идет первым, зная и слыша, что Чарли идет за ним. Он пересекает ручей, переступая через плиту. Вокруг почти отвесные каменные стены, покрытые рыжеющей зеленью. Нил ведет Чарли тенями, на площадку для посетителей, за низенькими зданиями и киосками. Пока на их пути не появляется решетка — калитка в каменном проходе. Нил оценивает преграду и прячет руки в карманы. — Я не умею вскрывать замки. — Серьезно, Нил? Тот пожимает плечами: — Я же сказал. Массмедиа превратили мой диагноз в карикатуру. Я никогда не пытался угнать чью-то тачку и не вламывался в чужие дома. Тебя это удивляет? — Даже я вламывался, — усмехается Чарли. Легкое движение брови — это вопрос, который Нил ему задает. Склонность к мелкому, авантюрному бунту не слишком вяжется с портретом аристократичного, сдержанного контроля. Нил спрашивает: — Поймали? Чарли слабо морщится: — Ты, наверное, шутишь. — И что ты делал? Унес с собой что-то? Ему интересно, что заставило Чарли пойти на мелкое преступление: клептомания, острые ощущения, протест? — Я? — спрашивает Чарли. — Просто составлял компанию... — Кому? — Бывшему. О, то есть это не первый раз? Нилу интересно: — Так ты любишь нарушать с кем-то? Чарли озадаченно подвисает. Он осматривает замок на калитке и огладывается по сторонам. Он спрашивает: — Где-то ведь должен быть ключ? — Вероятно, — говорит Нил, — за другой запертой дверью. Но, вообще-то, напрямик идти необязательно. Он сворачивает к ручью. Для него это не поиск предсказуемых решений, а осознанный риск. Обойти препятствия в виде двери? Это интеллектуальный вызов. Подняться на крутой откос ущелья? Это вызов физический. Чарли ускоряет шаг за Нилом и хватает его за руку: — Что ты придумал? Нил фиксирует прикосновение — взглядом, мыслью. Сжатием. Чарли попался — и ведом. Из удовольствия. Он признает, что Нил знает. — Мы спустимся, — говорит Нил. — К ручью. — Думаешь, мы сможем потом подняться? — Много думают о «потом» твои друзья-нейротипики, Чарли. А я просто делаю. Без шума... Это то, что ты ценишь: стерильность. Иногда немного крови. Нил продолжает попытки втиснуть себя между Чарли и всеми, кто ему дорог... и в этот раз... Чарли прикусывает губу. Его заводит суть Нила. Его холодная решимость. Больше, чем он признается вслух, и Нил учится это читать в незначительных выражениях. Он способен увлечь Чарли не ласками и не словами, а просто собой. — Ты не ответил, — говорит Нил. — Насчет бывшего? — Чарли слабо хмурится. — Я был малолеткой. — Тебе это понравилось? Ощущения. Когда вы зашли на чужую территорию. Чарли опускает глаза, и Нил на мгновенье притормаживает, чтобы всмотреться в его лицо. — Немного. — Немного — насколько? Чарли думает. И, пока думает, Нил спускается вниз, к ручью, и протягивает руку. И как только Чарли спрыгивает к нему, прижимает к холодной поверхности небольшого обрыва. От ручья веет холодом, вокруг — дымка тумана. Звенит вода. — Почти все мои авантюры кончаются сексом... Это объяснение. Почему Чарли не пугается, а заводится. Нил — ходячая авантюра. Риск, соучастие, преступление. Ему даже не надо особо стараться... но если постарается, как сейчас, с высокой вероятностью Чарли отдастся после. И для него это будет продолжением интенсивного переживания. Химический коктейль, напряжение, сброс. Довольно... понятно и предсказуемо. Нилу теперь интересно: он мог бы завладеть Чарли еще в своей квартире? Минуя всякое «иррационально»... И у него есть закономерный вопрос: — Объясни мне, Чарли, как получилось... что когда я предложил тебе авантюру в кофейне, ты слился. Чарли молчит. Потом приглаживает Нилу волосы у виска, и тот перехватывает руку. В чем смысл жеста?.. который он не понимает. — Что ты делаешь? Нил хочет конкретики. Иначе действие Чарли — отвлекающий маневр. Чарли и сам теряется, не зная, почему сначала прикоснулся. Он говорит: — Просто вспомнил... — О чем? — Какой ты был в кофейне. Физически... я имею в виду. Нил напрягается. Он тоже хорошо помнит, что было с его телом. Соскочивший пульс, жар. Голод и жажда. Он ощущал себя живым. Когда Чарли ушел — всё обрушилось. Это — точка уязвимости. И Нил сокращает расстояние: — И какой же я был? — Не в себе... Глаза Нила сужаются: что это еще значит? — Напугал тебя? Для Нила «не в себе» — бессмысленная, слишком эмоциональная формулировка. Люди говорят это, когда его поведение не вписывается в их рамки. Но что это на практике? Вне какого «себя» Нил мог быть? Его «я» и есть он сам, но в разных состояниях. Он не разделяет себя и свои проявления. Он ведь не шизофреник. Но… если бы Чарли боялся того Нила, он бы не тянулся к нему сейчас, вспоминая? Чарли молчит пару секунд. И говорит, что всё-таки был чем-то напуган: — Я не знал, как сказать тебе: «Кажется, ты перегружен»... Нил чуть усмехается. Это полный абсурд. Он был не перегружен. Это было оптимально. Насыщенно, интенсивно. — Я не ты, Чарли. И не нуждаюсь в остывании. И мне не нужно, чтобы ты подбирал какие-то особые слова. Чарли всматривается в его лицо — и делает шаг на него, но Нил не сдвигается. Только останавливает, фиксируя рядом с собой. Он ощущает дыхание Чарли, когда тот говорит: — Хорошо. Ты утверждаешь, что тебя не выбесит, если я скажу: «Тебе нужно остыть»? Нил сужает на нем внимание, оценивая буквальное наступление. И тест. Нил выложил карты на стол, когда показал свое заключение. Нил возвращает Чарли обратно, сдвигая его лопатками — к холодному камню. — Мне не нужно остывать... Мне нужно это ощущение. Ты еще не понял, Чарли? Зачем я вернулся. Взгляд Чарли опускается на губы Нила. — Тогда, в кофейне... ты становился всё непредсказуемее... — Ты не можешь меня контролировать. — Я знаю. Эта та часть в тебе, которая меня пугает. Чуть сильнее, чем влечет. Ах вот оно что... Больше страха — срыв, больше влечения — подчинение. Идеальный макет Нила... показал предохранитель и рычаг. В чем он признался? Не в том, что Нилу нужно стать смирнее. А в том, что ему стоило бы удерживать оба состояния Чарли — на кончике ножа. Это не парадокс. Это балансировка. И Нил хочет, чтобы он сказал: — Что ты видел? Чтобы он описал Нила — в состоянии высокой охоты. Нил не похож на обычного человека, когда у него учащается пульс и повышается температура тела. Он не краснеет — он бледнеет. Никакой нервозности. Чудовищная собранность, как будто высеченная в мраморе. Взгляд — фиксированный и тяжелый — на объект или добычу. Всё его тело застывает в напряжении — и он не просто не может прекратить. Он не хочет. Это нельзя останавливать. И Чарли понял... что не остановит. Нил наблюдает, как вся система Чарли дает сбой — от близости и от воспоминания. Чарли влечет к чистой угрозе. Нил понижает голос до полушепота: — Знаешь, что вижу я? Перегрузка только у тебя, Чарли. Тот усмехается: — Ты был опасен, Нил. Для всех. Просто признай... Нил почти касается его носа своим: — Но я бы не стал... подвергать угрозе тебя. — Да? А у меня по телу бегали мурашки... Нил мгновенно вспоминает реакцию Лейлы: — Слишком холодный? Чарли качает головой отрицательно. Он говорит: — Скорее... почти благоговейный трепет... — Скоро начнешь на меня молиться. Чарли усмехается. А затем отталкивает Нила и уходит вперед, бросив: — Размечтался. — Это не мечты, Чарли. Это прозрачность. Объявляю цель. — Твоя цель отстой. Бог слишком недосягаем. Даже не потрахаться... — То есть твое «переспать с этим парнем иррационально» было про религию, а не про психопатию? — О, да пошел ты, Нил. Нил идет. След в след. И успевает поймать Чарли, когда тот поскальзывается. Он говорит: — Поймал. И Чарли останавливается в его руках. Это всего пара секунд, но он снова размякает весь, и Нил перехватывает его крепче. Вот правда: Нила будет заносить на поворотах, но этот страх Чарли «Я боюсь, что мы разобьемся» — теперь только его проблема, его точка контроля. Да, Нил может быть кем угодно, даже будучи собой. И он обещает: — Ты не разобьешься. Я не допущу. Слишком бесценный. Слишком уникальный... Нил не найдет второго Чарли. Так что он позаботится о том, чтобы с первым ничего не случилось.

II

В ночном воздухе — холод и сырость. Вокруг ручья — природные стены, и они становятся всё ýже и скалистей. Вода размывала ущелье веками, и следы ее работы — маленькие скользкие слоистые ступени. Нил с Чарли аккуратно пробираются вдоль них, пытаясь не сорваться в бурный холодный поток. Нил страхует Чарли, когда он залезает наверх, и тот тянет руку, чтобы помочь в ответ. Рука у него холодная, а они еще только начали путь. Чарли осознает: — Вот черт... Промокнем здесь до нитки. Он не извиняется. Уходит вперед. Включает фонарик на телефоне. Нил тоже. Перед ними — довольно тесная каменная тропа. Справа — каменное ограждение и обрыв. Над головой нависает скала, и с этой скалы срывается вниз тонкий занавес водопада. Свет выхватывает из темноты водяные нити. Чем ближе — тем более залитый и скользкий камень. Веет влагой зябких пещер. Пахнет мхом и осенью. Чарли ускоряет шаг. И Нил — тоже, почти инстинктивно. Они минуют «занавес» — но не как посетители или туристы. Им некогда любоваться видами, им нужно смотреть под ноги. Потому что Чарли — ускользает. Создает дистанцию... Он играет в игру «догони меня», и приз — он сам. Он сбивает Нилу пульс. Не потому, что заставляет бегать за собой по скользким каменным ступеням, рискуя сорваться... А потому, что говорит с Нилом — на уровне инстинктов. Нил не понимает романтики. Но понимает цель. И он делает три вещи почти одновременно: выключает фонарик, меняет шаг, фокусируется на пятне света впереди. Чарли оглядывается только возле очередного водопада. Его дыхание учащенное. Громко, почти оглушительно шумит вода. Шагов не слышно. Фонарик проходится по тропе. На лице Чарли азарт, смешенный с острым любопытством: «Куда ты делся?». Взгляд Нила пока еще прикован не к нему, а только к пятну света. И когда оно перемещается, а он — остается вне зоны видимости, он хватает Чарли со спины. Тот вздрагивает — и почти сразу смеется. Толкает локтем. Гасит свет. Нила глушит вода, но его голос — не громкий. Он почти касается губами уха Чарли: — Знаешь, что я нахожу занятным? Ты бежишь, когда уверен, что я догоню. Ты хочешь, чтобы я догнал. Вот я догнал. Что дальше? Нил фиксирует пульс Чарли. Это его способ читать то, что он никогда не расшифрует глубже, чем «азарт». Чарли поворачивает голову. Его глаза опущены. Он задумчиво повторяет: — Что дальше? Он говорит: — Удержи. Он думает вырваться — и продолжить играть. Но Нил сжимает его сильнее. И не понимает: в чем план? Может, план Чарли в том, что пойман не один, но оба.

III

До машины Чарли добегает, включает печку и подогрев сидений. Трет руки, согревает их дыханием. Он улыбается — после ледяной водяной пыли, скользких уступов. Нил садится рядом, закрывает дверь и наблюдает. Чарли выдыхает. Его взгляд автоматически проходится по стеклам и зеркалам. Путь свободен, и он опускает руки на руль, плавно вжимая педаль газа, — и выезжает на проезжую часть. Лицо сразу становится сосредоточенным, но уголки губ всё еще приподняты. Взгляд Чарли падает на Нила. Тот сидит неподвижно и просто наблюдает. В салоне тепло, и его тело наконец избавляется от дрожи, которая его фоново раздражала. Он не фиксирует комфорт. Он фиксирует свое состояние как «я справился с задачей, здесь оптимально, что теперь?». Чарли усмехается. Это реакция на Нила в моменте. Чарли его видит. Собранным. Не уставшим, не радостным. Постоянным, как константа. Ровным, как штиль. Нил просто переходит в режим ожидания. — Тебе смешно? — Нет... — Чарли отвечает между делом, поворачивая на перекрестке. — Скорее... меня это забавляет. Это не то же, что смешно. — В чем разница? Чарли удивляется и зависает на секунду. Потом его лицо проясняется, как если бы он осознал, с кем имеет дело. Нил помогает: — Забавляет в положительном ключе? — Тебя это волнует? Нил чуть заметно вздыхает и вносит грамматическую поправку: — Меня не «волнует», Чарли. Уточняю. Что стоит за «забавой» Чарли? Веселье? Снисхождение? Насмешка? Нилу важны данные, чтобы он мог проанализировать, угрожает ли это его положению. Он понимает улыбки и смех на своем уровне. Это индикатор одобрения и вовлеченности. Но иногда — взгляд сверху вниз. Чарли зависает, переключаясь на дорогу — чуть больше, чем на собственные мысли. Он ищет слово получше: — Развлекает? Нил говорит: — Теплее. Чарли на пару секунд задерживает на нем взгляд — и тут же включается в перевод, постучав пальцем по рулю. Он прикусывает губу. — Я подумал что-то вроде: «Черт, даже в такой момент — машина»... — Ты всё еще ждешь от меня каких-то типичных реакций? Чарли вдруг смеется и медленно, едва заметно мотает головой: — Не-а. Он улыбается и снова смотрит на Нила. Это не просто одобрение... Это: «Ладно, ты вот такой, и меня это занимает». Чарли подъезжает к отелю и, сворачивая на обочину, говорит: — Люблю машины. Если ты еще не понял. Да, любит. Но Нил спрашивает: — Даже девять-один-один? Чарли прикусывает губу: — Я не поведусь на это, нет. Он выбирается на тротуар, и Нил — следом. Они заходят в отель и движутся по коридору. — Самоцензура, Чарли? Тот смеется: — Шлагбаум, Нил. Дальше хода нет. — Боишься сознаться, что желаешь невроз на колесах? — Ты меня этим не поймаешь... Ты обещал стать Панамерой. — Но ты любишь в Панамере движок... от девять-один-один... — И устойчивость. — Ты выбрал девять-один-один на треке. Чарли останавливается у двери в номер. И спрашивает, бросив на Нила взгляд: — Ты наблюдал? Мысли Нила спотыкаются об этот вопрос. Он не может сразу поймать подтекст. Да, он наблюдал. И Чарли, как помнит Нил, не против. Почему Чарли интересуется? На треке для него иначе? Более весомо и значимо? Нил видел его за рулем. В городе, где было шумно. Теперь и на дороге, где было чисто. Нил пытается классифицировать его интонацию… проверка, флирт, ловушка? Вызов? Или попытка сменить тему? Нил чуть склоняет голову. — Я узнал тебя по манере входить в поворот. Чарли замирает на секунду. И произносит тише: — Даже так... — Особенно так. Чарли становится серьезным: — Ладно. Он открывает дверь спиной. И начинает расстегивать пуговицы на рубашке. Это — почти демонстративно. Почти предложение. Почти просьба. Двусмысленно и провокационно. Нил закрывает дверь, не сводя с него взгляда. Позволяет создать напряжение и ожидание. Капитулировать. Ровно до того момента, как полы рубашки расходятся. Нил делает шаг вперед, а Чарли сворачивает в сторону ванной. И просто выходит со сцены, на которую сам же направил все софиты, сузив фокус Нила до сценария, где он — обладает, а Чарли отдается. Нил остается в комнате. Секунду. Это — перезагрузка. К ванной его ведет еще не азарт, но вопрос. Чуть больше, чем всё остальное. Дверь приоткрыта. Интересно... Он входит. Чарли регулирует воду, а затем просто продолжает раздеваться. И Нил прислоняется плечом к косяку, наблюдая за ним. Нил пытается расшифровать, что значат его уход и игнорирование? Попытка сделать Нила невидимым? Или всё еще — приглашение? А может, проверка, поймет ли Нил — что это приглашение? или Чарли просто разрешил ему присутствие? «Наблюдай». Как когда он позвонил и включил камеру. Нил следит за ним. Расслаблены ли плечи? Как работают мышцы спины, когда он снимает рубашку? Есть ли в его жестах нервозность? Нил фиксирует детали: россыпь родинок, шрам на пояснице. Реакцию кожи — на изменение температуры воздуха. На прикосновение — к шраму. Вздрогнет? Расскажет историю? Чарли напрягается — и расслабляется. Он расслабляется осознанно. Затем он поворачивает голову и смотрит. Значит, не игнорирует. Тогда в чем дело? Это попытка диктовать свои условия? Условия диктует Нил. Поэтому, убирая руку, он говорит: — Продолжай. Это — команда. Перехват контроля. Чарли хочет представления? Нил станет режиссером. Чарли усмехается. И спрашивает: — Даже не поцелуешь? Зачем? Чарли решил показать себя — пожалуйста. Он это выбрал. Нил направил и отдал ему команду. Между ними — не романтика. Не близость. Чарли сам ушел из такого — гипотетически возможного — сценария. Не то чтобы Нил поцеловал бы его минутой раньше... но Чарли мог попросить, пока еще не ушел в ванную. Теперь не может. К тому же поцелуй — не слишком очевидное взаимодействие. Нил целовался. Он читает ощущения. Но за ними — глухая стена. Иногда это плохо, иногда приемлемо, иногда — технично. Но в целом... бесполезно. Нил отвечает: — Нет. Чарли смеется: — Что за вычисления ты проводил? Нил всегда проводит вычисления. Это не «я хочу». Это — «что я получу»? Сейчас — ничего. Нил привык, что Чарли видит его механику. Но не привык, что это его смешит. Как будто он говорит: «Это так просто. Как ты мог задуматься?». С кем угодно, кроме Чарли, просто. Но тот сам когда-то говорил, что каждое их действие или не-действие будет значить гораздо больше, чем с другими. Нил смотрит на него — холодно, аналитично. Авантюра завершилась, они в номере. Дальше по логике — причем озвученной самим Чарли — секс. Чарли ушел. Нил принял правила и начал наблюдать — но Чарли снова пытается перевернуть игровое поле. Вот в чем дело... Невозможно играть, когда противник без конца меняет правила, причем без видимой логики, на ходу. По приколу. Чарли продолжает раздеваться, спрашивая: — Ну а в душ со мной пойдешь? Это его забавляет? Предложить Нилу романтический ритуал? вместо их обычного взаимодействия. Если цель Чарли гигиена — присутствие Нила не нужно. «Вместе» не улучшает качество мытья, а отвлекает. Понаблюдать Нил может и со стороны. Чтобы касаться, душ не обязателен. Если цель — секс, удобнее в кровати. Если Чарли хочет сбить Нила с толку — он на полпути к победе. Это как если бы Нил вводил точные команды, а система выдала ему в ответ стихи. Посреди чистого кода. А потом вышла из компьютерной симуляции, чтобы спросить: «Давай помоемся?». И Нил сидит перед экраном, который выдает ошибку, а система ему улыбается. И Нилу это как воспринимать? Как безобидную игру? Игра — это когда есть правила, цель и исход. Авантюра, в которой Нил догоняет Чарли, а Чарли убегает, чтобы его догнали, удержали и присвоили. Сейчас правил нет, цель неясна, исход не определен. И Нил берет Чарли за подбородок, сжимая пальцы достаточно для того, чтобы это не было воспринято как ласка. Его голос тих и лишен всякой интонации: — Эта вода — для тебя. Она смывает пот, грязь, запах страха и азарта с твоей кожи. Она успокаивает твою нервную систему. Она — часть твоего цикла «перегрузка-остывание». Ты не приглашаешь в душ меня. Ты хочешь проверить, похож ли я на остальных твоих любовников, с которыми ты играл в преступления, ходил вместе в душ и трахался. Ты мог их провоцировать, и они, наверное, велись, а тебе нравилось всё, что ты зовешь страстью, нежностью, совместным переживанием... Нил размыкает пальцы. А потом вжимает Чарли в стену. Это одно резкое движение. Рука Чарли — на его солнечном сплетении, хотя сам Чарли потерял опору. Его глаза расширяются на какую-то долю секунды. Зрачки сужаются — система приняла сигнал об опасности. — Как ты сказал мне в кофейне? — вкрадчиво спрашивает Нил, приближаясь к его уху. — Ты грязно играешь, Чарли. Чарли приходит в себя и прикрывает веки. Нил его отпускает и выходит из ванной.

IV

Нил садится в кресло, доставая телефон, и, едва включив его, ловит в фокус собственный рюкзак. Его глаза сужаются, взгляд становится острым. Сегодня утром он был в аптеке. И не только. Чарли сказал, что секс требует подготовки. Что ж, Нил решил, что обеспечит ему идеальную, безупречную подготовку. Нил мог бы кое с чем помочь. Никакого совместного душа, предварительных ласк и флирта. Только инвазивная медицинская процедура. Проверка на лояльность и принятие. Предоставит ли Чарли доступ к себе настолько? Сохранится ли его влюбленность в психопата? Если... Нил это сделает, он не нарушит ни одно правило. Ни синяков, ни ссадин... Всё стерильно. Чарли не будет связан, сможет дышать. Сможет вырваться, оттолкнуть, сказать «нет». И Нил проверит, как глубоко его подчинение. И либо Чарли примет с усмешкой, вызовом и восхищением, либо оттолкнет... Нил обещал не дать ему разбиться? Обещал позаботиться? Он даже устранит все риски дискомфорта и травмы. Как оператор. Между ними нет «вместе». Есть его воля и есть подчинение. Чарли восхищала стерильность операционной? Что ж. Нил не достает обычную клизму. Он достает ирригационную систему. Силиконовую и стерильную. В индивидуальной упаковке. Нил ее заносит в ванную. Обрабатывает поверхность тумбы антисептиком. Вынимает из рюкзака медицинские перчатки. И надевает с тихим щелчком. Нил вскрывает упаковку и включает в раковине воду. Чарли смывает с себя пену и наблюдает за ним со скептичным прищуром. Он приоткрывает дверцу в душевую и спрашивает: — Ты всё-таки решил меня расчленить? Нил говорит: — Решил принять твое предложение. О совместном душе. Нил набирает воду в систему. И Чарли начинает осознавать, что именно тот ему предлагает. Вернее, чего не предлагает вообще, но что собирается делать. Когда Нил подходит и открывает душевую шире, Чарли поджимает губы. В его глазах — вызов: — Чтобы вставить эту штуку, тебе придется опуститься на колени. Нил застывает. Потому что Чарли говорит «да». Но, как обычно, на своих условиях. Он предлагает церемонию. С поклонением. Нил пытался изгнать стерильностью любой ритуал, но Чарли снова выдает ему: «Докажи, насколько я ценен». Не дешевый ошейник. Не дешевое унижение. Занять подчиненную позицию... чтобы достичь цели?.. Уступить Чарли? Нил пришел над ним властвовать, а он снова всё перевернул. Уголок губ Нила приподнимается. Непроизвольная реакция тела — на сложность. На выбор, в котором он одинаково проиграет, откажется или согласится. Но если согласится — всё-таки проиграет меньше. Чарли приближается — сырой, с капающей с волос водой. И произносит тихо: — Я избавлю тебя от мучений, Нил. Эта вода из-под крана. А у тебя нет доступа к моему телу на таком уровне. Нил медленно закрывает глаза на секунду, затем открывает их. Этот черный ящик... Он сказал: «Не сейчас и не таким способом». Он сказал: «На таком уровне — привилегия». Нил разжимает пальцы и роняет систему, с которой допустил ошибку, а затем оттесняет его к стене душевой. Ему нет дела до воды. Нет дела до одежды. Только до подтверждения: Чарли принадлежит ему. И он смотрит на него — устойчиво и прямо. Чарли медленно касается намокшей рубашки. И начинает расстегивать, как свою. Он не торопится. Доходит до конца. Потом опускается на колени, чтобы расстегнуть ремень и ширинку. Нил наблюдает за ним, чтобы зафиксировать, что это не про секс. Это акт чистого служения. Прилипшую рубашку Нил снимает сам, потом избавляется от остального. Чарли поднимается к нему, чтобы убрать потемневшее волосы за ухо. Защиты Чарли — совершенный буфер. Силовое поле. Он поглощает любое воздействие. На нем — ни единой трещины. Нил должен дотронуться до этого буфера снова. Сильнее. Нил делает то же, что в машине: целует. Не как Лейла. Глубже. Снова вжимает в стену, но на этот раз механический ответ не срабатывает. Нил отстраняется и смотрит на его губы. — Об этом ты просил? Чарли усмехается: — О таком никто бы не попросил, Нил... Чарли отстраняется, набирает гель в ладонь и приближается к Нилу. Звук падающей воды затихает на их телах, и Чарли шепчет, проводя по груди Нила рукой, растирая на нем гель, превращая в легкую, шелковую пену: — Теперь, когда ты вышел за все рамки человеческих взаимодействий, я могу немного побыть с тобой человеком? Чарли просит у Нила разрешение на слабость, на нормальность. Передышку на простое «быть собой» — в беззащитном состоянии. Нил не может отказать себе в данных. И понимает, что этот механизм — Чарли — может быть хрупче, чем ему казалось минуту назад. Нил сдвигает его, опирается ладонью на стену позади него. — Не выдерживаешь? Нил нашел критическую уязвимость и пытается осмыслить пределы. Чарли молчит несколько секунд, всматриваясь в него, и его руки замирают. Он спрашивает: — Хочешь сказать, тебе легко это дается?.. Интеллектуально. Когда я веду себя... как перед душем. Чарли задает вопрос о стоимости. Бессонница Нила — прямое доказательство, что это дорого. Истощает ресурсы. Приводит к сбоям. Нил не уверен как минимум в половине социальных взаимодействий. А с Чарли в подавляющем большинстве. Он смотрит на лица, на жесты, чтобы понять: да или нет? Он проверяет каждую свою концепцию в режиме реального времени, пока люди на автопилоте считывают сигналы. Он проверяет, потому что, если не так расшифровать, можно получить удар, слезы, насмешку. Холодный механический ответ... А Нил — выше других людей. Он получает только то, что хочет. Он — идеальная вычислительная машина. Нил приближает к Чарли лицо и говорит тихо: — Ты энергозатратный, Чарли... Но это не затраты на обычный шум. Это сложно, интенсивно… И товар стоит своей цены. Чарли чуть улыбается: — Не сознаешься, что устал? — Что я сказал тебе в парке? Устают твои друзья-нейротипики... — Ясно. Пуленепробиваемый Нил... Нил всматривается в Чарли. Серьезно. И видит, что это — шутка. Но он уже достаточно знает, чтобы не счесть это насмешкой. Он просто спрашивает: — Развлекает?.. — Как инопланетная форма жизни... с человеческими чертами… Такими, как интеллектуальная усталость, и такими, как отрицание этой усталости... — Я не сказал, что не устаю вообще. Я сказал, что ты меня не утомляешь. Разница фундаментальна. Видишь? Чарли застывает и становится серьезным, потому что видит. А затем Чарли предлагает — логичное, чистое решение: — Могу только компенсировать тебе издержки... на окружающий мир. Помнишь... я сказал, что не стану твоим ландшафтом?.. но я могу предоставить среду. В которой тебе станет проще. Нил внимательно смотрит на Чарли. Который думает, что вручает ключи добровольно, тогда как Нил изначально за ними пришел. Чарли не понимает, что план Нила всегда заключался в этом. Просто в процессе исполнения превзошел все ожидания... Нил проводит большим пальцем по его щеке. Это не ласка. Это признание покоренной вершины. Затем он опускает взгляд на руки Чарли, с которых смылась вся пена: — Можешь продолжить. Он шепчет: — Обслужи свою машину. Нил всё равно уничтожает интимность и прикусывает ухо Чарли. Напоминает ему о балансе. Потому что у машины — острые зубы. И Чарли в ее власти, даже когда пытается проявлять свою. Через секунду щеку Нила обжигает пощечина, и тот отстраняется, чтобы оценить то, чего еще не видел на лице Чарли раньше: обиду. Но вместо этого видит усмешку — и Чарли целует его. — Холодную мудацкую машину, — это грамматическая поправка. Чарли отстраняется со словами: — Может, в другой раз? Нил облизывает губу. Он не понимает иронию, особенно над собой, но она определенно есть: об острые зубы он поранился сам. Буквально. Чарли стирает след большим пальцем. А потом слизывает каплю крови со своей кожи. И выходит из душа. И на секунду весь анализ Нила отключается. Принятием на уровне гораздо более глубоком, чем эмоции и интеллект. На уровне архаичного ритуала. Измеримо. Оглушительно. Безупречно...