На грани

Итан сидел на краю кровати, мрачно глядя на экран телефона. Мама только что объявила, что вечером они всей семьёй едут на природу за город. Прямо вот так, без предупреждений, без «хочешь ли ты?», без учёта его планов. А ведь сегодня Бенни должен был прийти к нему с ночёвкой. — Супер, — пробормотал Итан себе под нос. — Просто шикарно. Раздражение копилось внутри, но спорить он так и не решился. Мама, заметив его кислое лицо, попыталась смягчить ситуацию: — Мы понимаем, что Бенни должен был сегодня прийти к нам. Но, может, он поедет с нами? Места в машине всем хватит, палатка у тебя двойная, а у Джейн уже есть своя. Вот так всё и решилось за него. Итан нехотя набрал номер Бенни. — Слушай… тут такое дело. Родители сегодня решили внезапно уехать на природу всей семьёй. Я… в общем, ты можешь поехать с нами. На том конце повисла пауза, и Бенни протянул: — А ты не можешь им сказать «нет»? Ну серьёзно, мы бы остались дома, совсем одни на выходные. — Бенни сделал паузу. — Одни. На все выходные. Итан закусил губу. И представил как бы это было. И от этой картины внутри всё сжалось и загорелось одновременно. Дом только в их распоряжении. Никаких родителей, никаких неловких разговоров, никаких свидетелей. Они вдвоём. Но… — Ты же знаешь, я так не могу, — выдохнул он. — Они каждый год этого ждут, готовятся, Джейн тоже… Если я откажусь, то всех подведу. Бенни молчал. Итан сжал кулаки. Да, он это знал. Но по-другому не получалось. Он не готов был пойти против родителей. — Я знаю, что это звучит как жалкие оправдание. — В голосе прозвучала горечь. — Но это выше меня. В трубке послышался мягкий вздох. — Всё в порядке, Итан, я могу тебя понять, — спокойно сказал Бенни. — Тогда заезжайте за мной. Я быстро соберу вещи. У Итана внутри чуть полегчало. Хоть планы и рухнули, но Бенни согласился. И где-то глубоко внутри мелькнула мысль: а может, палатка на двоих и не такой уж плохой вариант…

***

Они разбили лагерь на берегу тихой речки. Вода лениво отражала закат, неподалёку шумел лес. Родители уже устроили костёр, отец наладил гитару, а мама, как всегда, проявила чудеса предусмотрительности: из сумки достала контейнеры с готовой едой, только слегка разогретой на огне. — Вот, держи, Итан, — мать протянула ему две порции и, слегка прищурившись, добавила с улыбкой: — Передай твоему Бенни. Итан едва сдержал смешок. Он давно привык, что родители не умеют вести себя «нормально», но иногда они умудрялись попасть в точку — именно тогда, когда рядом кто-то из близких. Медленно обернувшись к другу, он с театральным вздохом протянул контейнер: — Твоя порция, мой Бенни, — сказал он, подражая её интонации и не забыв добавить изрядную долю сарказма. — Спасибо, мой Итан, — без колебаний подхватил игру Бенни, картинно склонив голову, положив руку на сердце. Они оба тихо прыснули, делая вид, что всё происходящее — лишь невинная шутка. В какой-то мере так оно и было: лучше смеяться, чем давать неловкости брать верх. Да и в целом, с Бенни всё оставалось как раньше — подколы, шуточные пикировки, споры о пустяках. Просто теперь в этих моментах мелькала лёгкая искра флирта, тонкая и почти незаметная, но отчего-то делающая атмосферу ещё более живой. Итан понимал: если он поддастся смущению и начнёт избегать моментов вроде этого, всё может растаять. Они могли отдалиться, дружба перестала бы быть такой яркой. А так — всё стабильно и даже весело. А самое главное, Итану нравилось это чувство покалывание в животе при каждом заигрывании.

***

На утро похода Итан возвращался с Бенни к палаткам после утренней прогулки вдоль реки. В лагере царила тишина — отец возился у костра, а мать куда-то исчезла. Но, подходя ближе, Итан заметил движение у своей палатки. Он ускорил шаги и в следующее мгновение застыл: мама стояла, согнувшись над его рюкзаком, и явно в нём рылась. — Мам! — голос Итана сорвался. — Ты что делаешь? Она даже не смутилась. Подняла голову, улыбнулась и кивнула на его вещи: — Я просто искала спрей от комаров. Помню, у тебя был ещё один. Вот и решила взять. — Ты решила взять? — повторил Итан, чувствуя, внутри зарождается злость. — Ты могла просто спросить! — Господи, Итан, ну что за трагедия? — отмахнулась она. — Мы же семья. Какая разница, ты или я возьму этот спрей? Итан сжал кулаки. У него внутри всё вскипело: а если бы она наткнулась на что-то, что не должна видеть? Она ведь даже не задумывалась, что нарушает его личные границы. — Разница есть, — процедил он сквозь зубы. — Это мои вещи. Она закатила глаза, как будто он просто капризничал, и с банальной лёгкостью добавила: — Ой, ну прости. В следующий раз спрошу. Итан отвернулся, чтобы она не увидела, как он закусил губу от злости. "В следующий раз" — он слышал это сотни раз. И каждый раз всё повторялось. Они не понимали, что он уже не ребёнок. Что он может хранить у себя вещи, в которые лучше вообще не лезть. Он почувствовал на плече лёгкое прикосновение — Бенни. Тот ничего не сказал, но в его взгляде было всё: сочувствие, поддержка и — что особенно подстегнуло Итана — молчаливое согласие, что пора с этим что-то делать. И именно тогда у Итана и созрел план: если родители не понимают границ, придётся показать им, насколько неловко может быть, когда кто-то их нарушает. Время близилось к обеду. Лёгкий ветер шевелил листву, где-то вдалеке плескалась река, а мама сидела возле своей палатки и причесывалась, глядя в маленькое зеркальце. Итан специально выбрал момент. Сделав вид, будто всё в порядке, он молча поднял полог их палатки и вошёл внутрь. Внутри стоял лёгкий беспорядок: одеяла, сумки, расстёгнутые рюкзаки. Он намеренно нагнулся к вещам, стал их перебирать громко и показательно, чтобы было слышно снаружи, как молнии шуршат и ткань шелестит. — Ты что-то потерял? — мама заглянула внутрь, слегка удивившись, но без тени раздражения. Итан выпрямился, старательно изображая невозмутимость: — Да. Спрей от комаров. Ты его так и не вернула. — Ах, да, точно, — мама спокойно потянулась к карману сумки и достала баллончик. — Вот, держи. Она протянула его Итану с лёгкой улыбкой, будто ничего необычного не происходило. Морган взял спрей, но внутри всё кипело. Вот и всё? Ни капли неловкости, ни малейшего осознания, каково это — когда роются в твоих вещах? Он вышел из палатки, машинально сжимая баллончик в руке. Разочарование неприятно холодком разлилось по груди. «Не сработало. Ей всё равно. Если я хочу, чтобы они поняли… нужно что-то радикальнее.» Вечер уже сгущался. Огонь в костре потрескивал, разнося запах дыма и подогретой еды. Мама помахала рукой: — Итан, Бенни! Идите к нам, рыба почти приготовилась. Они с Бенни как раз поднимались с берега, но вдруг тот чуть придержал Итана за локоть и тихо сказал, так, чтобы услышал только он: — Я немного голоден, понимаешь? У Итана тут же в голове щёлкнуло. Вместо привычного согласия он резко схватил Бенни за руку, переплетая пальцы, и нарочито громко ответил: — Мы чуть позже присоединимся. Хотим прогуляться наедине. Мама, слегка удивившись, но всё же улыбнулась: — Только не задерживайтесь. — Вернёмся, когда посчитаем нужным, — с явным вызовом бросил Итан, прежде чем они скрылись за деревьями. В лесу царила полутьма и прохлада. Они нашли упавшее дерево, присели рядом друг с другом. — Ты серьёзно? — Бенни склонил голову, хмуро, но с улыбкой наблюдая за Итаном. — Я устал от их вечных вторжений, — признался тот. — Они не понимают, что я уже не ребёнок. Разговоры не помогают, а мне хочется, чтобы они хоть раз испытали то же, что я. Неловкость. Смущение. Бенни коротко усмехнулся: — Ты так бешено из-за этого злишься, будто речь о конце света. — Для меня это почти он и есть, — буркнул Итан, но сам чуть улыбнулся. — Короче, у меня план. Мы сделаем всё необходимое, задержимся тут, а потом… ну… будем ждать, пока кто-то из них решит нас проверить. — И что они должны увидеть? — прищурился Бенни. — Эм… — Итан замялся, отвёл взгляд. — Ещё не придумал. Они всё равно приступили. Как обычно, ритуал кормления не проходил без лёгких заигрываний, даже в такой необычной обстановке, и когда клыки наконец коснулись кожи, Итан едва не забыл, зачем они вообще здесь. Приятное онемение разлилось по телу, он чуть привалился к другу плечом. И именно в этот момент у Итана мелькнула идея. Вот оно. Когда Бенни закончил и отстранился, Итан уже собрался выложить свой план, но тот вдруг насторожился: — Слышишь? Кто-то идёт. Не раздумывая, Итан схватил его за ворот и резко притянул к себе так, что их лбы чуть не стукнулись. Бенни замер, в полном непонимании распахнув глаза. Его щеки мгновенно залились краской, а дыхание сбилось. Уголки их губ практически соприкасались, но это нельзя назвать поцелуем. Со стороны же всё выглядело однозначно. И как раз в этот момент из-за деревьев показался отец. Он остановился, глаза чуть расширились. Итан выдержал ещё пару секунд, намеренно не отпуская Бенни — чтобы придать сцене как можно больше неловкости. Потом резко оттолкнул его, словно ничего не произошло, и обернулся: — Что-то случилось? — Эм… там… вас уже заждались, — смущённо пробормотал отец, отчаянно стараясь не смотреть прямо на них. — Так что… возвращайтесь. Он развернулся и пошел быстрым шагом, практически бегом, обратно к берегу. — Начали бы без нас! Мы заняты, — нарочно крикнул Итан ему в спину, а потом усмехнулся и двинулся следом. Бенни остался сидеть на поваленном дереве, весь красный, с расширенными глазами, совершенно сбитый с толку. Его пальцы машинально коснулись уголка губ, будто проверяя, что всё это только что было на самом деле. Итан уже уселся у костра, подпевая пению отца, который все ещё пытался неловко спрятать глаза от недавней ситуации. А Морган был доволен. Бенни чуть позже сел рядом, молчаливо гляда то на камни под ногами, то на воду, то на друга. Музыка шла мимо ушей, по нему было видно, что он о чем-то задумался. Ночь в палатке выдалась тёплой и душной. Бенни уже давно спокойно дышал рядом, а Итан никак не мог уснуть. Перед глазами снова и снова вставал тот момент у поваленного дерева: как он притянул Бенни, как их лица оказались вплотную друг к другу. Что, если бы он действительно поцеловал его? Эта мысль стала последней перед тем, как Итан провалился в сон. Всё повторилось до мельчайших деталей: лес, прохлада, упавшее дерево. Отец не появился. Они остались вдвоём. В этот раз Итан не притягивал Бенни резко к себе. Они оба медленно тянулись друг к другу. Сначала это было едва-едва осторожный, робкий поцелуй, будто он боялся, что друг тут же оттолкнёт его. Но Бенни не оттолкнул. Его губы чуть дрогнули, и он ответил, медленно, неуверенно, но от этого только сильнее у Итана сжалось сердце. Поцелуй углубился. Время растворилось. Лес вокруг будто исчез, остались только их дыхание, их тепло и их близость. Бенни поднял руку и неловко коснулся щеки Итана — лёгкий, неуверенный жест, словно он тоже не понимал, что делает, но не мог остановиться. Итан дрожал. Его пальцы сами собой скользнули к плечам Бенни, потом — выше, к затылку, в волосы. Он чуть потянул его ближе, и Бенни подался вперёд, позволив углубить поцелуй. Их губы снова и снова находили друг друга, иногда мягко, иногда жаднее, и Итану казалось, что он тонет, но это было самое сладкое утопление в его жизни. Они целовались долго — слишком долго для сна. Перемещались: то сидели бок о бок на дереве, то Итан сам не заметил, как оказался на коленях у Бенни, сжимая его плечи, пока тот держал его за талию, осторожно, но твёрдо, иногда сжимая хватку. Переодически они останавливались, переводили дыхание, смотрели друг другу в глаза. Бенни в такие мгновения казался таким же смущённым и потерянным, как и сам Итан, но потом он снова тянулся ближе — и губы встречались вновь. Ветер шумел в кронах деревьев, где-то далеко кричала ночная птица, но всё это было как декорация. Главное — они вдвоем. Итан чувствовал вкус и дыхание Бенни рядом. Чувствовал, как всё внутри сжимается и разгорается одновременно. Это был не просто сон — это было откровение, то, что он никогда бы не признался себе наяву. Он не знал, как долго это продолжалось, пока сон не начал медленно растворяться, ускользать, словно кто-то отнимает у него что-то запретное и слишком желанное.