Оковы тьмы

Барти не терпелось возобновить занятия с Гермионой. Дни, потраченные на бумажки, отчёты и бесконечные просьбы коллег, тянулись бесконечно. Каждый студент, каждый преподаватель, каждая мелкая обязанность казались ему занозой, раздражающей, но неизбежной. Отмахнуться от всего этого он не мог, такова была его профессорская доля. Войдя в Большой зал на ужин, Барти мастерски скрывал своё истинное внимание. Лицо спокойно, взгляд рассеян, движения уверенные, но внутренне он уже искал её, Гермиону. Его глаза, будто невидимые нити, скользили по рядам, пока не остановились на девушке за столом Гриффиндора. Она была погружена в книгу, слегка нахмурившись, карандашом подчёркивая важные строки. Барти почувствовал едва уловимое трепетание в груди, смесь восхищения и жажды контроля, которую он мастерски прятал под маской спокойствия. Он достал маленький свиток и с лёгким движением палочки отлевитировал его прямо в её сумку, так, чтобы никто не заметил. Записка была краткой, лаконичной, но с намёком, который мог заинтриговать только Гермиону. Барти отвёл взгляд, словно случайно, наблюдая, как она на мгновение почувствовала присутствие магии. Её пальцы дотронулись до свитка, и маленькая улыбка, почти невидимая, коснулась губ. Внутри Барти вспыхнуло тихое удовлетворение. Вот так, моя маленькая головоломка…. Он поднял голову, прислушиваясь к разговору вокруг, но каждое слово и смех студентов проходили мимо него, лишь усиливая концентрацию на девушке. Его глаза снова невидимо скользнули к Гермионе, и сердце, вопреки рассудку, забилось быстрее. Такова цена интереса, — подумал он. — Но разве можно отказаться от того, что не даёт покоя? Я буду терпелив… но терпение не вечное. Записка была лишь началом игры. И Барти знал, что Гермиона даже не подозревала, насколько близко он уже подошёл к ней. Гермиона сидела за столом Гриффиндора, обложенная учебниками и тетрадями, пытаясь доделать задания, которые накопились за день. Но среди формул и заметок что-то заставило её руку замереть. Она почувствовала лёгкое движение в сумке, как будто кто-то оставил там что-то незаметное, едва ощутимое под тканью. Она нахмурилась и осторожно опустила руку внутрь. Пальцы зацепили свиток, аккуратно свернутый и магически улетевший прямо к ней. Что это? — подумала Гермиона, удивлённо подняв бровь. Она развернула свиток и прочла первые строки. Любопытство, первый шаг к знаниям… и к встречам со мной. Смешанные чувства — удивление, лёгкое смущение и тонкая радость — мгновенно захлестнули её. Любопытство… — мысленно повторила она слова на свитке. — Наверное, именно оно заставляет меня возвращаться к этим занятиям… и, возможно, видеть его вновь. Она аккуратно спрятала свиток в сумку, решив не показывать его друзьям. Гарри и Рон, конечно, тут же начали бы расспрашивать ее, а Гермиона впервые в жизни не хотел делиться своей тайной. И пока вокруг звучал шум Большого зала, внутри Гермионы что-то мягко, но уверенно согревало душу. Интересно, что он имел в виду… — думала она, её взгляд невольно скользнул по залу в сторону Барти, и лёгкое смущение снова застучало в висках. Барти медленно откинулся на спинку стула, делая вид, что внимательно слушает разговоры вокруг, хотя каждое слово проходило мимо, не задевая его разума. Его взгляд всё время невидимо скользил к Гермионе, которая сидела, погружённая в свои заметки, аккуратно записывая что-то в тетрадь. Он наблюдал за каждым движением её рук, за лёгким нахмуриванием бровей, когда она сосредоточенно перечитывала формулу. Как же она сосредоточена… — подумал Барти. — И как прекрасно её умение полностью погружаться в дело. Она даже не подозревает, что я наблюдаю. Я могу видеть её мысли, даже если она этого не знает. Он заметил, как Гермиона слегка улыбнулась, когда нашла что-то интересное в учебнике, и внутренне почувствовал странное удовлетворение. Неудержимое, почти болезненное. Её улыбка… она как маленькое заклинание, которое обжигает душу. Как она умудряется быть одновременно такой обычной и такой завораживающей? Барти поднял взгляд, наблюдая, как Гермиона аккуратно откладывает книгу и поднимается из-за стола, направляясь к выходу из зала. Он заметил, как лёгкая линия плеч расслабилась, как волосы слегка играли при движении. Его пальцы сжались, едва заметно. Вот она идёт. И я должен следить за этим. Сегодня вечером я займусь своим маленьким планом. Она даже не подозревает, что уже вовлечена. И я хочу, чтобы так продолжалось. Пока… пока она не станет моей. Он сделал вид, что собирает свитки, но взгляд его оставался прикован к Гермионе, пока она не исчезла за дверью. Сердце немного ускорилось, но лицо оставалось холодным, спокойным. Только внутренне он ощущал жгучее предвкушение: уроки, дополнительные занятия, её реакция на каждое слово, всё это становилось топливом для его скрытой одержимости. Её ум… её любопытство… её сосредоточенность… — прошептал он про себя, выдыхая тихо. — Я не могу этого оставить. Барти встал, аккуратно поправил мантию и направился к кабинету, тщательно скрывая трепет, который едва ли кто-то мог заметить. Да… это только начало. И я не позволю себе отступить. Гермиона тихо вошла в кабинет Барти, стараясь не шуметь. Внутри стоял лёгкий запах старых книг и редких трав, смешанный с мягким ароматом воска и горячего чая, который мужчина оставил на столе. Он поднял глаза и слегка улыбнулся. — Рад, что пришла, — сказал он ровным голосом, но в нём проскальзывала едва заметная теплота. — Сегодня займёмся практическими упражнениями. Гермиона кивнула и аккуратно разложила свои принадлежности на столе. На столе лежала книга с заклинаниями, которые они уже обсуждали ранее. Барти указал на одно из них: — Попробуй это, — сказал он, указывая на заклинание Luminara Vinculum. — Оно сложнее, чем те, что мы делали раньше. Создаёт светящуюся нить между объектами, которая реагирует на твои эмоции. Тебе нужно не просто повторять движения, а чувствовать поток магии. Гермиона подняла палочку и повторила движение, но чары не сработали. Искры рассеялись, как капли дождя на стекле. Девушка снова подняла палочку и повторила движение по инструкции. Нить вспыхнула золотистым светом, но тут же распалась на множество мелких искр. — Ещё раз, — тихо сказал Барти, подходя ближе. — Медленнее… ощущай поток магии. Он наклонился так близко, что её плечо слегка коснулось его, и Гермиона почувствовала лёгкий холодок по коже. — Давай я покажу тебе, — продолжил он, мягко, почти шепотом. — Дай мне почувствовать твою руку. Он осторожно взял её ладони в свои, направляя движения. Их пальцы соприкоснулись, и Гермиона ощутила странное тепло, которое одновременно волновало и концентрировало её. Светящаяся нить завибрировала и загорелась ровным сиянием, реагируя на их совместное дыхание и синхронность движений. — Почувствуй поток, — сказал он, его голос был низким и спокойным. — Не думай, просто веди магию через себя. Нить плавно изгибалась между ними, и Гермиона наконец увидела, как заклинание удерживается стабильно. Она отшатнулась на мгновение, смущённо улыбнувшись: — Получилось…! Барти слегка улыбнулся, его глаза блестели странным, почти одержимым светом. — Отлично, — сказал он. — Ты справилась. Очень хорошо. Гермиона слегка покраснела и отвела взгляд, но не могла не заметить, что её сердце бьётся быстрее. Каждый контакт с его руками, каждое движение, которое он направлял, оставляло едва уловимый шлейф возбуждения и волнения. Барти отстранился, но внутренне наслаждался каждым моментом, каждым смущением девушки. Она не подозревает, какой эффект оказывает на меня. Он позволил себе лёгкую улыбку, возвращаясь к бумагам, но взгляд его тайно следил за девушкой. Каждое движение её рук, каждая мелочь — как заклинание, которое я хочу изучить до конца, — думал Барти, ощущая, что его терпение начинает превращаться в едва сдерживаемое желание быть ближе. Гриффиндорка, всё ещё держа палочку в руках, тихо произнесла: — Спасибо, профессор. Я… я не думала, что получится так быстро. — Ты талантлива, Гермиона, — сказал мужчина ровно, но его глаза блестели, как будто внутри него разгоралась искра. — Тебя легко вести, когда ты так стараешься. — Если возникнут вопросы, — добавил он тихо, — не стесняйся приходить. И на мгновение тишина кабинета была наполнена чем-то невысказанным, чем-то почти электрическим, смесью магии и тихого притяжения, которое ещё никто не осмеливался назвать по имени.