Дейнерис в Хогвартсе

Глава 25

Сумерки. Закат окрасил небо в расплавленное золото. Пэнси сидела за длинным столом Слизерина, и лучи заходящего солнца омывали её лицо. Она смотрела на спину Малфоя и слушала, как он хвастается перед Гойлом. — Поттер? Этот шрамоголовый? Он поймал золотой снитч только потому, что я не играл. Профессора так несправедливы, только ему одному все привилегии. — Точно! Куда ему до тебя. Ты — лучший, — поспешно вставила Пэнси, надеясь, что Малфой обернётся. Но Малфой подумал, что это сказал кто-то другой. — Крэбб, мы не используем слово «лучший» для описания себя. Мы используем слово «чистокровный», — небрежно бросил он. Пэнси открыла рот, но в итоге ничего не объяснила. — Не переживай, сестрёнка. Ты обязательно его привлечёшь. Ты же в последнее время практикуешься в заклинаниях, это точно поможет, правда? — тихо утешала её Дафна. Но Пэнси видела в её глазах нотки злорадства. — Именно так, — согласилась другая её «подруга». Шурх-шурх. Это был звук хлопающих крыльев. В Большой зал влетела сова. Сейчас было не время для почты, поэтому многие студенты с любопытством уставились на неё. Пэнси узнала своего почтальона. У совы не было имени — мистер Паркинсон считал, что к животным не стоит слишком привязываться. Но Пэнси втайне звала её «Сиси». Сова опустилась на стол, держа в клюве красный конверт. — Это кричалка! Пэнси получила кричалку! — возбуждённо закричал Крэбб. Малфой стукнул его по голове, но его взгляд тоже метнулся в её сторону. Это был тот самый взгляд, которого Пэнси так долго ждала, но он появился в самый неподходящий момент. Она опустила голову и тихонько потянулась к «Сиси», ища хоть какой-то моральной поддержки. Но сова отскочила. Так же, как и те «сестрёнки», что поспешили отодвинуться подальше. И ей ничего не оставалось, как в одиночестве вскрыть письмо, позволяя пронзительному и язвительному голосу матери разнестись по залу. — Пэнси! Я слышала, тебя избила какая-то грязнокровка, а ты ещё и плакала перед профессором! Какой позор для нашей семьи! Когда это слово прозвучало, все студенты обернулись. На лицах нескольких гриффиндорцев вспыхнул гнев. — ...Мы узнали об этом, когда были в гостях у госпожи Амбридж. Ты специально хотела нас опозорить?! Чёртова ***! Почему ты не сказала правду раньше? Крэбб перестал смеяться. Он заметил, что Пэнси очень побледнела. Малфой тоже был в замешательстве и мог лишь свирепо смотреть на гриффиндорцев, которые уставились на них. — ...И ещё, твоё «дело», похоже, совсем не продвигается? Зря мы тебя растили... Пэнси, заливаясь краской, чувствовала, как взгляды, словно лезвия, впиваются в неё, заставляя желать спрятаться. — ...В это Рождество можешь не возвращаться! Голос затих. Конверт вспыхнул и обратился в пепел. Пэнси с облегчением выдохнула и, сдерживая слёзы, выбежала из Большого зала. Она нашла укромное место и тихонько присела там. Даже когда небо усыпали звёзды, никто так и не пришёл её искать. Но её душевное состояние наконец-то пришло в норму. Она встала и побрела по залитому лунным светом коридору. Взмахнула волшебной палочкой в руке и снова убрала её в рукав. Ей не хотелось использовать «Люмос», потому что темнота, казалось, приносила большее умиротворение. И тут она увидела, как из-за угла выглянуло маленькое, блестящее существо. Оно выглядело глуповатым и довольно милым. Что это? Она присела и на цыпочках двинулась к углу. «Малыш» тоже заметил её, но ничуть не испугался. Вместо этого он, глядя на неё своими влажными глазками, «выплыл» из тени. Это была маленькая белая змейка, казалось, вылупившаяся всего несколько дней назад. На её глуповатой голове виднелись две шишечки. Пэнси протянула руку. Змейка заползла ей на ладонь, свернулась там колечком и спрятала голову. Прохладная и гладкая на ощупь. В любой другой день она бы отшвырнула такое неизвестное существо подальше, чтобы не навлечь на себя беду. Но сегодня Пэнси нашла в этом крохотном создании толику утешения. — Как насчёт того, чтобы я назвала тебя Сиси? Так звали сову моей семьи. Но она, наверное, меня ненавидит, — она осторожно поднесла змейку к лицу. — Знаешь, иногда мне кажется, что я и сама себе противна, — начала она изливать ей душу. — Словно злодейка из книжки — причём самая безвкусная из всех. Такая, которую в конце непременно ждёт нелепая и жалкая участь. — Но я могу убедить себя, успокоить. Например, тем, что наши идеалы верны и сделают волшебный мир лучше. Или что я смогу заслужить признание и жить лучшей жизнью. Она нежно гладила чешуйки змейки, словно та могла её понять. — Но что, если я просто обманываю себя? Как с Малфоем. Я с детства мечтала выйти за него замуж — но принесёт ли это мне лучшую жизнь? Раньше я была уверена. А теперь... не знаю. — И вообще, смогу ли я выйти за него? Если я буду каждый день ходить за ним по пятам до самого выпуска... он что, влюбится в меня? — Мама говорит, что Малфой просто ещё маленький, а когда вырастет, обязательно будет со мной. И тогда она сможет успокоиться. — Я бы хотела, чтобы она успокоилась. И чтобы отец тоже успокоился. Но, возможно, я не смогу этого сделать. ... А в это же самое время Дейнерис, притаившись за спящей статуей, с усердием грызла холодный хлеб. Рядом с ней другой кусок грызла Мораг. После утреннего «сотрудничества» между ними возникло некоторое взаимопонимание. И они решили объединиться, чтобы заработать большие деньги. Но проблема заключалась в том, что выудить деньги из карманов студентов, похоже, было невозможно — по крайней мере, для них двоих. Поэтому нужно было выбраться наружу, в деревню Хогсмид, и заняться торговлей там. — Я слышала от старшекурсников, что Филч конфисковал одну волшебную карту, но не умеет ею пользоваться, — поделилась Мораг. — На ней отмечен тайный ход в Хогсмид. И вот они, даже не поужинав, с энтузиазмом пробрались на склад конфискованных предметов, намереваясь «одолжить» её. Но после нескольких часов поисков они так ничего и не нашли. Пришлось предположить, что Филч носит её с собой. — Надеюсь, нас никто не опередил, — Мораг стряхнула хлебные крошки и взяла в руки иссохшую кисть, держащую свечу. Это был предмет, который она специально отыскала для ночных вылазок — «Рука Славы». Только тот, кто её держит, может видеть исходящий от неё свет. Сокровище, о котором мечтают все воры. — Честно говоря, выглядит эта штука довольно жутко, — оценила Дейнерис. — Знаю. Собиралась продать её в «Горбин и Бэрк» — собственно, если мы не заработаем, там она и окажется. Надеюсь, до этого не дойдёт. Я ещё не до конца её изучила... — с досадой сказала Мораг. — Тсс, какой-то звук, — прервала её Дейнерис и осторожно надела кошачьи ушки — изобретение Мораг, которое помогало пользователю сойти за «кошку». Поскольку это был прототип, днём он лишь создавал впечатление, что «этот человек ведёт себя как-то по-кошачьи». Но если надеть их во время вылазки и случайно нашуметь, можно было выкрутиться, мяукнув. Стражники просто скажут: «А, это кошка», — и перестанут обращать внимание. — Филч идёт? — Мораг тоже надела кошачьи ушки. — Будем держаться за ним. Когда-нибудь же он положит карту. Дейнерис кивнула и тихонько выглянула из-за стены. И действительно, она увидела свет, исходящий от фонаря Филча.