Дейнерис в Хогвартсе

Глава 70

На фасаде книжного магазина «Флориш и Блоттс» висел огромный транспарант: 【ГИЛДЕРОЙ ЛОКХАРТ — ВОЛШЕБНИК С САМОЙ ОБВОРОЖИТЕЛЬНОЙ УЛЫБКОЙ — АВТОГРАФ-СЕССИЯ ПО СЛУЧАЮ ВЫХОДА АВТОБИОГРАФИИ «Я — ВОЛШЕБНИК» — СЕГОДНЯ С 12:30 ДО 16:30】 Под транспарантом толпилось множество ведьм лет тридцати-сорока; все они шумели, галдели и выглядели так, словно их овевал весенний ветерок. Усталый продавец, надрывая охрипший голос, тщетно пытался навести порядок. За его спиной висел гигантский плакат, с которого волшебник, сверкая двумя рядами зубов, подмигивал восторженным читательницам. — Это же Локхарт! Автограф-сессия! — взволнованно воскликнула Ханна, пристраиваясь в конец очереди. У неё уже было полное собрание сочинений Локхарта, но она хотела купить ещё один комплект, чтобы делать пометки на уроках — и заодно заполучить его автограф. Пэнси стояла рядом в маске, вид у неё был такой, будто она только что перестала злиться. На пальцах всё ещё виднелись следы чернил. На лице Дейнерис тоже была маска. Потирая ушибленное при побеге тело, она с сомнением поглядывала на плакат. Совершенно непостижимо. По её мнению, это был всего лишь крикливо одетый мужчина. Он не был так красив, как её покойный брат, и не так привлекателен, как Пэнси с нарисованными усиками. Мораг же, склонив голову, листала подержанную книгу, которую ей порекомендовала Пэнси. Книга называлась «Гриффиндор: Неофициальная история». Это было сокровище, которое ни за что не найти в «Флориш и Блоттс». В той же серии вышли книги о Грин-де-Вальде, Кассандре Трелони, Мерлине, Волдеморте и многих других знаменитых волшебниках... но книги о Дамблдоре не было. В книге, которую она держала в руках, утверждалось, что Годрик Гриффиндор на самом деле был анимагом и мог превращаться в гигантского кальмара. А его возлюбленная Салазар (Мораг: ?), напротив, могла обращаться лишь в пресноводную змею. Поэтому Годрик в одиночку отправился в морские приключения, где целыми днями якшался с русалками. Любовь Салазар обратилась в ненависть, и с тех пор их пути разошлись. Что тут скажешь, действительно «неофициально». Таков был единственный комментарий, который смогла дать Мораг. … Очередь двигалась невыносимо медленно. Воздух был пропитан смесью всевозможных духов. Кроме Дейнерис и её подруг, в очереди стояли мистер и миссис Уизли, а также мистер и миссис Грейнджер, только гораздо дальше. Но Золотого Трио нигде не было видно. Примерно через полчаса раздражённая Дейнерис наконец-то смогла разглядеть в просвете между людьми лицо Гилдероя Локхарта. Этот тип был в прекрасной форме. Как и на плакате, он сверкал ослепительно белыми зубами, а его голубые глаза, казалось, никогда не уставали моргать. И всё же он вызывал у Дейнерис неприязнь. Его окружало множество собственных больших фотографий, на которых он также выглядел бодрым и свежим. А за этим кругом суетился свирепого вида фотограф средних лет, который прыгал туда-сюда, делая снимки. Повсюду стоял дым и сверкали вспышки. — Сейчас моя очередь! — Ханна, прижимая к груди огромную стопку книг Локхарта, взволнованно подпрыгнула на месте, а затем принялась нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Остальные три девочки вздохнули с облегчением. Им уже не терпелось выйти на свежий воздух. Однако, как только предыдущий человек получил автограф и отошёл, фотограф, похоже, с кем-то повздорил. Локхарт поднял голову, тут же отложил перо и, не обращая внимания на умоляющий взгляд Ханны, оттолкнул её в сторону и ринулся вперёд. — Да это же Гарри Поттер! — восторженно закричал Локхарт. Толпа зашевелилась, а затем разразилась аплодисментами. Локхарт схватил Гарри за руку и насильно подтащил к столу для автографов. — Улыбнись, Гарри. Мы точно попадём на первую полосу, — он похлопал Гарри по плечу, затем помахал рукой толпе и во всеуслышание объявил, что будет преподавать в Хогвартсе. — Сэр... — дождавшись, пока он закончит, Ханна робко шагнула вперёд, протягивая книги. Но, увидев, что энтузиазм толпы не утихает, она снова опустила голову и попятилась. — Бам! — В неё врезался фотограф, отчего она едва не упала. Но тот, словно ничего не заметив, продолжал пятиться и даже наступил Ханне на туфлю. — Эй! Осторожнее! — крикнула Дейнерис. — Сзади вас люди! — Отойди! Это для «Ежедневного пророка», — прокричал фотограф, не оборачиваясь. — Вы наступили на человека! Хотя бы извинитесь! — недовольно сказала Пэнси. Однако фотограф окинул их взглядом и, увидев, что это всего лишь несколько детей без родителей, небрежно отмахнулся: — Идите играйте, мелюзга, не мешайте мне работать. Сказав это, он принялся ещё яростнее щёлкать затвором — он заметил, что в толпе началась драка, и окружающие волшебники с удивлением глазели на происходящее. Неужели из-за автографа Локхарта? Это же идеальный материал для первой полосы! Дейнерис огляделась и, убедившись, что на них никто не обращает внимания, переглянулась с Пэнси и Мораг. Затем они, словно сговорившись, одновременно подняли ноги и пнули фотографа. — Бум! — Фотограф врезался головой прямо в зад Локхарта. Дейнерис, Пэнси и Мораг подхватили Ханну и бросились наутёк. … Люциус Малфой дрался с Артуром Уизли. Он почувствовал несколько вспышек и понял, что фотограф запечатлел его лицо. Свет ослепил его, и в душе шевельнулось беспокойство. Он не впервые попадал в газеты. Но сегодня был неподходящий день. «Проклятый Уизли. Я всего лишь бросил пару колкостей, а он тут же набросился, как какой-нибудь неотёсанный магл», — мысленно пожаловался Люциус. — Тук-тук-тук! — Воспользовавшись его замешательством, мистер Уизли нанёс ему несколько ударов кулаком по голове. — Хватит! — Он попытался вытащить волшебную палочку, чтобы ответить как подобает настоящему волшебнику. Но его тут же схватила сильная рука. Люциус гневно обернулся, желая увидеть, кто посмел ему помешать. И увидел необычайно высокую фигуру. — Рубеус Хагрид! — прошипел он сквозь зубы, а затем яростно смерил взглядом мистера Уизли. — Мы ещё встретимся! С этими словами он швырнул учебники, которые держал в руках, в объятия рыжеволосой девочки. Но, немного подумав, вытащил из стопки один дневник. — Это моё. Вам, нищебродам, всё равно не по карману новые тетради! — злобно бросил Люциус. Затем он схватил сына и покинул книжный магазин. Только когда они отошли к колодцу, подальше от толпы, выражение его лица постепенно смягчилось. Он сел и открыл дневник. Снова и снова он перелистывал пустые страницы. По-прежнему ничего. Лицо Люциуса оставалось бесстрастным, но в душе он вздохнул. Это была вещь, оставленная Тёмным Лордом, которая, по слухам, могла открыть Тайную комнату. В последнее время Министерство магии постоянно проводило обыски, и хранить этот предмет дома стало небезопасно. Он намеревался воспользоваться случаем и подбросить дневник в вещи семьи Уизли, чтобы подставить этих предателей чистой крови, якшающихся с маглами. Но была одна очень важная проблема, которая в итоге заставила его отказаться от плана — Тайная комната уже была открыта. Без Тайной комнаты какую пользу могла принести эта вещь? Люциус не знал. «Проклятье, если бы я принял решение на год раньше», — мысленно сокрушался он. Какой идеальный план. Семья Уизли оказалась бы в тюрьме, а он мог бы использовать это, чтобы обвинить Дамблдора в халатности. Возрождение чистокровных было бы не за горами. Но теперь... дневник уже не мог наделать шума. Подбросить его Уизли, наоборот, могло привести к тому, что по ниточке доберутся до него и раскроют тот факт, что он хранит предметы Тёмной магии. Он поправил воротник и, воспользовавшись моментом, когда никто не смотрел, небрежно бросил дневник в колодец. — Плюх! Эту бесполезную диковину нельзя было больше хранить дома. Она ничего не стоила, но заставляла его жену жить в страхе. В конце концов, он много лет был рядом с Тёмным Лордом и всегда оставался преданным... ну, может, и не совсем. Но он определённо вёл себя как преданный сторонник и вложил много денег. «Если однажды Тёмный Лорд действительно вернётся, — подумал Люциус, — я скажу ему, что дневник конфисковало Министерство магии. Вряд ли он станет придираться ко мне из-за какой-то паршивой тетрадки».