Дейнерис в Хогвартсе

Глава 71

Вест-Энд, Лондон. Спустились сумерки. Лужи после недавнего дождя только-только сошли, но асфальт оставался влажным, отражая неоновые огни улиц. Бой часов на башне Елизаветы, раскачиваясь, плыл над потоком машин и толпами людей. Разноцветные отсветы падали на огромные афиши и освещали кирпичные стены. Дейнерис вышла из метро и с любопытством оглядывала мир маглов. По её мнению, он был даже более диковинным, чем Хогвартс. Ханна изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица, но в душе трепетала от беспокойства. Таковы были все волшебники из старинных семей: даже ничего не зная о мире маглов, они делали вид, что в нём «нет ничего особенного». Поэтому мистер Уизли был абсолютным чудаком среди чистокровных волшебников. — Знала бы, полетели бы на мётлах, — пожаловалась Пэнси, задирая ногу, чтобы проверить подошву туфли. — Сиденья в этом транспорте такие грязные, что, мне кажется, на моих туфлях осел слой жира, хотя я просто стояла рядом. Мораг же потянулась, словно вернулась домой. Они приехали посмотреть мюзикл. Из-за того, что камин в «Дырявом котле» сильно дымил, им пришлось выбрать магловский способ передвижения. Четыре юные ведьмы, петляя по улицам, пробрались сквозь толпы туристов и свернули в тёмный переулок. Там, под старой вывеской с афишей «Призрака Оперы», они нашли стену из красного кирпича. — Хм, должно быть, это здесь, — сказала Мораг, подняв переливающийся билет и сверившись с информацией о месте проведения на обратной стороне. — Но вокруг только магловские театры, это нормально? — с сомнением спросила Дейнерис, оглядываясь по сторонам. Она помнила, как профессора говорили, что волшебники должны скрывать свою сущность от маглов. — Многие волшебные здания спрятаны в магловских кварталах. Они их не найдут, — объяснила Ханна. — Как «Дырявый котёл». Пэнси, не дожидаясь, шагнула вперёд, постучала по стене волшебной палочкой и произнесла заклинание, указанное на билете: — Театрум Петраэ Аппаре! Высокое здание перед ними разделилось надвое, и из-под земли медленно поднялись каменные врата. Красные кирпичи взмыли в небо и снова сложились над воротами. Старая вывеска перевернулась, увеличилась в размерах, и лампочки на ней засияли ярче. Афиша тоже быстро изменилась, превратившись в двухцветный силуэт волшебника и русалки в объятиях друг друга. Заметив гостей, они поспешно поправили одежду и выровняли заголовок: «Мерлин и Владычица Озера — проникновенный спектакль труппы тепловодных русалок» Дейнерис уже видела в Хогвартсе множество оживлённых портретов, поэтому не обратила на это особого внимания. Она просто толкнула каменную дверь и вошла внутрь. Пэнси последовала за ней и, едва переступив порог, дважды применила к своей одежде Очищающие чары. Здесь было много волшебников, и Надзор не мог отследить, кто именно колдует — он даже не отличал волшебников от домовых эльфов. — Наконец-то можно колдовать. Я просто не выношу обстановку в их вагонах, — пожаловалась она. — Будь снисходительнее. Маглам ведь не так-то просто убираться, как нам, — Ханна тоже взмахнула волшебной палочкой и тихо произнесла: — Эскуро. Затем она вздрогнула. Хотя это заклинание и удаляло пыль, применять его на себе было не очень приятно — иначе волшебникам не нужно было бы мыться. — Дело не в магии. У богатых маглов машины вычищены до блеска, а в камине у Малфоев, надо полагать, тоже нет сажи. Им достаточно лишь сделать символический жест, и кто-нибудь с радостью сделает за них всё остальное... Хотя нет, волшебникам живётся куда лучше. По крайней мере, мы получаем такое же образование, как и Малфой, — сказала Мораг, входя следом. Внутри театр выглядел гораздо оживлённее. В холле горели ряды изумрудно-зелёных каминов. Из них шумными компаниями выходили волшебники. Рядом с каминами располагалось несколько окошек, где молодые волшебники и ведьмы продавали различные напитки, закуски, сувениры с автографами звёзд труппы, пластинки и памятные вещицы, посвящённые спектаклю. — Купите водонепроницаемый кулон! — крикнула одна ведьма, заметив Дейнерис и её подруг и тут же подбежав к ним. — Если вы ещё не выучили Водоотталкивающие и влагозащитные чары, то вас точно окатит спецэффектами во время представления. Ханна поддалась на уговоры. Она слышала, что в этом мюзикле действительно используется много магических спецэффектов. Мораг же считала, что та зря тратит деньги. Пэнси тем временем подбежала к лавке со сладостями. Её интересовали некоторые «не слишком изысканные лакомства», ведь родители не разрешали ей прикасаться к подобным вещам. Но при мысли о своих усиках на лице она снова помрачнела. — Ничего страшного, — Дейнерис подошла к ней, сняла маску и показала губы, которые Пэнси вымазала чёрным. — Всё равно нас здесь никто не знает. Пэнси с досадой посмотрела на Дейнерис, считая её просто невыносимой. Она ведь хотела её наказать, а в итоге та стала похожа на готку — и это было даже мило. … Тем временем. За кулисами театра персонал суетливо готовился к представлению. Одни взмахивали волшебными палочками, заставляя различный реквизит летать по воздуху. Другие повторяли последовательность и ритм смены спецэффектов. Все выглядели немного напряжёнными. В основном это было связано с тем, что театр был не слишком хорошо знаком с рабочим процессом, связанным с мюзиклами. Ведь эта форма сценического искусства появилась в волшебном мире всего несколько лет назад и ещё не успела завоевать рынок: старшее поколение волшебников по-прежнему предпочитало пантомиму, а юные волшебники охотнее играли в квиддич на свежем воздухе. Среди этой суетливой толпы волшебников у края бассейна, замерев, сидела русалка с винно-красными волосами, бледной кожей и авторучкой на шее. В её голове был только один вопрос: «А кто я, собственно?» Мимо неё быстрым шагом прошёл волшебник в рабочем костюме. Она посмотрела на него, моргнула и, казалось, хотела что-то сказать, но промолчала. — Эй! Тесс! — подплыла к ней другая, светловолосая русалка и щёлкнула пальцами у неё перед носом. — Опять витаешь в облаках? — Я? — рыжеволосая русалка указала на себя с растерянным видом. — Эх, — вздохнула светловолосая. — И как это с тобой случилось? Съездила в путешествие, а вернулась с амнезией... Даже в больнице Святого Мунго ничего не смогли сделать. — Слушай внимательно, ты — актриса нашей труппы, — она взяла в ладони немного пухлое личико Тесс. — Тебя зовут Тесс, ты тепловодная русалка, и недавно у тебя началась амнезия. Ты отлично поёшь и танцуешь, так что прекращай болеть. У труппы сейчас дела идут неважно, и если ты будешь продолжать в том же духе, директор тебя точно уволит. — Директор? — глупо переспросила Тесс. — А-а-а! — светловолосая русалка взлохматила свои волосы, а затем достала откуда-то сбоку блокнот. — Ладно, лучше почитай дневник. Хорошо, что у тебя есть привычка его вести... — Точно, — об этом Тесс не забыла. Она коснулась шеи, где висела драгоценная ручка. — Головы выше, девочки! — прервала их разговор низенькая полная ведьма. Тесс послушно подняла личико. И тут же на неё налетела туча косметики, которая принялась сама себя наносить. Следом подбежал волшебник, ткнул ей в шею палочкой и крикнул: — Проверка голоса! Проверка голоса! Скажи что-нибудь! — А? — Тесс едва приоткрыла рот, но звук получился очень громким. — Продолжай, продолжай! Говори что угодно! — Э-э... Когда ты состаришься, седой и сонный... — Отлично! Проверка завершена! Эй, стажёр, убери здесь всё! — крикнул волшебник и стремительно удалился. Тут же подбежал юноша с охапкой вещей, взмахнул палочкой, и разбросанные вокруг Тесс предметы тоже полетели ему в руки. Тесс моргнула, а затем внезапно спохватилась. — Эй, подождите, мой дневник... — не успела она договорить, как её унесло вихрем воды. Когда она снова вынырнула, то увидела, что перед ней сидит полный зал сухопутных людей. Несколько нарядно одетых русалок уже пели и танцевали в центре сцены — мюзикл начался. Но Тесс, потерявшая свой дневник, совершенно не помнила, что ей нужно делать. Она лишь растерянно смотрела в зрительный зал. На ближайшем к ней месте сидела девушка с накрашенными чёрным губами. Чёрные губы? Так знакомо... В сознании Тесс внезапно всплыл образ девушки в готическом стиле. Но не успела она как следует это вспомнить, как на неё внезапно упал луч прожектора. Мертвенно-бледный свет заставил её вспомнить чей-то мужской голос: — Обливиэйт! Обливиэйт!