Дейнерис в Хогвартсе

Глава 78

Вернуться на родину? Дейнерис на мгновение замерла. Но где её родина? Разрушенная Валирия, невиданные ею Королевская Гавань и Драконий Камень, дом с красной дверью, уже потускневший в памяти, или улицы Пентоса? Она потеряла даже последнего своего родственника. И не осталось ничего, что стоило бы беречь в памяти. — Я не хочу возвращаться, — покачала головой Дейнерис. — Мне даже… страшно. — Страшно? — Страшно, что весь волшебный мир — это обман, — этих слов она никогда никому не говорила. — Что нет ни друзей, ни магических существ. Лишь видения, что предстали перед одинокой девочкой на пороге смерти. Дейнерис вздрогнула и поджала ноги, свернувшись в кресле. — Этого никак не доказать, — спокойно сказал Дамблдор. — Но всё, с чем мы соприкасаемся, кажется очень реальным, не так ли? — Как вы и сказали. Этого никак не доказать. — Тогда и не пытайтесь доказывать. Просто живите, переживайте. Сохраняйте всё призрачное и мимолётное в своей памяти, формируя из этого свою настоящую душу. В этом вам никто не сможет помочь. Вы можете верить только своему сердцу… Кстати, не хотите конфетку? Он постучал по столу, и из ящика вылетела банка с конфетами, приземлившись прямо перед Дейнерис. Сейчас? Есть конфеты? Дейнерис это показалось немного странным. Но она послушно взяла одну и положила в рот. Кисло! Невероятно кисло! Как только конфета коснулась её языка, Дейнерис почувствовала, как кислота заполнила весь рот. Её лицо тут же сморщилось. — Это кислотные леденцы, — с лёгкой улыбкой сказал Дамблдор. — По крайней мере, их вкус очень реален, не так ли? — Иногда ученики из семей маглов начинают сомневаться в реальности волшебного мира, — продолжил он. — Мы не можем доказать реальность мира, но мы можем испытывать сильные ощущения. Этого достаточно, дитя. Нам достаточно сохранять реальность наших чувств. — Что ж, на сегодня, пожалуй, всё. Остальное мы обсудим в другой раз, — Дамблдор сделал так, что дверь кабинета сама открылась. — Подождите, мистер Дамблдор, — крикнула Дейнерис, морщась. — Я хотела бы попросить вас ещё об одном. … На следующее утро. Дейнерис, зевая, спускалась вместе с Парвати из башни Гриффиндора. Когда они проходили через вестибюль, их внимание привлекла небольшая толпа у доски объявлений. Ученики читали пергамент, который только что прикрепили. — Смотрите! — обернулась Лаванда, подзывая их. — Дамблдор выпустил объявление насчёт Рождества. В этом году он хочет, чтобы студенты сами подготовили выступления. — Требуется сотрудничество между разными факультетами, что это значит? — недоумевал какой-то старшекурсник-гриффиндорец. — Мы не можем выступать только со студентами своего факультета? — Верно. Полагаю, Дамблдор надеется увидеть, как исчезнут барьеры между факультетами, — пояснила Дейнерис. На самом деле, это объявление было её идеей. Цель, естественно, состояла в том, чтобы Пэнси могла открыто участвовать в представлении. Когда она предложила это вчера вечером, Дамблдор сразу же согласился. Он подумал, что, возможно, ещё больше студентов захотят принять участие. Это немного удивило Дейнерис. Она всегда считала, что Хогвартс против мирного сосуществования четырёх факультетов. — Ха, стереть барьеры, — с усмешкой произнёс Малфой. Он целый год был поглощён своей борьбой с Гарри, и тень, которую на него когда-то наложила Дейнерис, постепенно рассеялась. — Благородный Слизерин не станет участвовать в таких детских играх, — самодовольно заявил Малфой. Он не собирался оставаться в школе на Рождество. Мама приготовит ему дома целый стол… то есть, мама прикажет домовому эльфу, чтобы тот приготовил дома целый стол деликатесов. — Вот и отлично. Рождественское представление от этого станет как минимум в десять раз лучше, — с отвращением сказал Рон. — Я слышала, школа собирается записать эти выступления. Если люди в будущем это увидят, они могут ошибочно подумать, что в Хогвартсе было всего три факультета. Дейнерис заговорила, намереваясь направить спор в нужное ей русло. — Услышав «Слизерин», они даже могут удивиться: «Эти студенты не могли участвовать в рождественском вечере, уж не сквибы ли они?» — Такого никогда не случится! — Пэнси протиснулась сквозь толпу и быстро подхватила. — Я буду представлять Слизерин — во славу волшебников! — её уши слегка покраснели, а тон был не совсем естественным. Потому что все эти слова были придуманы ещё вчера вечером. Ей нужно было лишь произнести их, чтобы получить законное право на участие. — Ах, чёрт. Слизерин всё-таки будет участвовать, — Мораг, смешавшись с толпой, безразлично протянула. — Наш план по совместному бойкоту Тёмных волшебников тремя факультетами провалился. — Удачи!.. Мы, слизеринцы, поддерживаем тебя… Не уступай остальным трём факультетам… — присев за толпой, тихонько прокричала Ханна, покраснев. Она не очень-то верила в успех этой затеи с «подогревом атмосферы». Но эта фраза нашла отклик у настоящих студентов Слизерина — особенно у только что поступивших первокурсников. Они даже начали аплодировать Пэнси, чтобы подбодрить отважную девушку, решившую выступить от имени Слизерина. Пэнси почувствовала, что её лицо горит, и, протиснувшись сквозь толпу, убежала. Дейнерис же, весьма довольная, упёрла руки в бока, считая свой план большим успехом. Она постояла так с гордым видом ещё немного, а затем повела недоумевающую Парвати в Большой зал. В зале уже была расставлена еда, но её разнообразие не шло ни в какое сравнение с ужином. В основном это были разные виды копчёной рыбы, каши и хлеб. Они подошли к столу Гриффиндора и сели справа от Гермионы. Та в этот момент читала книгу под названием «Путешествие на одном корабле с вампиром». — Я восхищаюсь профессором Локхартом, он, должно быть, отлично плавает, — Гермиона всё ещё злилась из-за летающей машины. Поэтому она намеренно игнорировала сидевшего слева Рона и повернулась к Дейнерис. — Я пыталась найти, какое заклинание он использовал, чтобы войти в воду, но в книге говорится, что он вообще не колдовал. Но посмотри на это описание, его движения так изящны, словно у русалки. Он даже умудрялся сохранять свою фирменную улыбку. Дейнерис это показалось абсурдным. Она не могла представить, как человек может, плавая, улыбаться во все тридцать два зуба, да ещё и с идеальной причёской. Разве что он пришёл туда попить воды. — Может, какая-нибудь рыба фотографировала его со дна. Ради того, чтобы попасть в кадр, Локхарт на всё способен, — предположил Рон сбоку. Гермиона гневно на него посмотрела. — Не смей так о профессоре… Бум! Сова рухнула прямо в её суповую тарелку, прервав её на полуслове. Гермиона выплюнула перо, нервно ткнула сову, а затем с облегчением сказала: — Рон, это твоя сова. Она жива. Рон же изобразил на лице ужас. Он указал на красное письмо и закричал в отчаянии: — Нет! Это кричалка! Тут же, словно раскат грома, «взорвался» голос миссис Уизли, полностью заглушив его вопли. Студенты в Большом зале зажали уши, ложки зазвенели от вибрации, а со стен посыпалась пыль. Однако Дейнерис спокойно грызла хлеб, изучая новое расписание. Она так долго жила среди драконов, что их рёв, наоборот, только пробуждал в ней аппетит. Хм… кстати, а что если записать драконий рёв в кричалку? — внезапно пришла ей в голову странная мысль.