Дейнерис в Хогвартсе

Глава 157

В благодарность за угощение три юные волшебницы помогли старушке обновить украшения. Вскоре Мораг привела ещё больше детей — благодаря своему росту она быстро стала их предводительницей. Подбодренная старушкой, Дейнерис, Ханна и Пэнси тоже присоединились к их отряду. К своему удивлению, они обнаружили, что взрослые маглы не прогоняли их, а по-прежнему обращались с ними как с детьми. — А маглы, кажется, не такие уж и плохие, — пробормотала Пэнси с набитым ртом, невнятно выговаривая слова. — Я думала, они все грубые и дикие, только и мечтают, как бы нас сжечь... Но были бы они так же дружелюбны, если бы знали, что мы волшебницы? — Не стоит всегда думать о людях плохо, хотя, конечно, такие маглы, что готовы сжигать ведьм, наверняка ещё существуют, — небрежно бросила Ханна. — Но, как говорит моя мама, большинство маглов просто следуют за толпой — они ни хорошие, ни плохие. Если их никто не будет подстрекать, они вряд ли станут преследовать волшебников. Сказав это, она взглянула на Пэнси и не удержалась от совета: — Не ешь слишком много сладкого, это вредно для здоровья. — Ох, — кивнула Пэнси, но тут же незаметно засунула в рот ещё одну конфету. Она впервые пробовала магловские сладости, и они показались ей довольно вкусными. Прошло ещё полчаса, и небо окончательно потемнело. Шумные маленькие маглы исчезли с улиц, и только тогда четверо подруг вернулись в дом Ханны, чтобы вместе поужинать. Казалось, в этот вечер волшебники ужинали гораздо позже обычного, и после еды никто и не думал ложиться спать. Мистер и миссис Эббот погасили огонь в камине, накинули плотные мантии, взяли фонари из репы, излучающие холодный свет, и вместе с Дейнерис и её подругами тихо вышли из дома. Они подошли к руинам, у которых уже собралось множество волшебников в чёрных одеждах. Проходившие мимо маглы, казалось, не замечали их, но инстинктивно обходили стороной. Дейнерис, заглянув в просвет между людьми, увидела запущенную живую изгородь и заросший сорняками двор. Железные ворота и ограда сильно проржавели. В правой части верхнего этажа зияла огромная дыра, словно от взрыва. Перед домом стояла деревянная табличка с надписью, выведенной золотыми буквами. В ней говорилось, что одиннадцать лет назад, в ночь на Хэллоуин, здесь погибли супруги Поттер, а Гарри стал единственным волшебником, пережившим Убивающее проклятие. — Именно здесь был побеждён Сами-Знаете-Кто, — шёпотом пояснила Ханна. — Так значит... Гарри на самом деле сирота, сын героев войны? — теперь Дейнерис начинала понимать, почему так много людей придавало ему такое значение. — Нет, Гарри сам — герой войны. Это он победил Сами-Знаете-Кто. Дейнерис не совсем понимала. Младенец убил Тёмного Лорда... это казалось немного нелепым. Волшебники один за другим подходили к руинам, оставляя свечи и цветы. «Интересно, пришёл ли кто-нибудь из профессоров почтить их память?» — подумала Дейнерис. К сожалению, все были в капюшонах, скрывавших их лица. Когда церемония поминовения закончилась, часть волшебников разошлась. Другие же, включая семью Эббот и четырёх подруг, направились по тропинке вглубь леса. В лесу уже пылал большой костёр. Волшебники сбросили свои мантии, явив взору демонические наряды. Даже миссис Эббот надела оленьи рога и встряхнула юбкой, сплетённой из листьев. Они бросали в огонь плоды урожая и кости, и когда пламя стало сине-зелёным, начались танцы. На ветвях окрестных деревьев висело множество фонарей в виде жутких лиц, вырезанных из репы и редьки. — Почему не из тыквы? — с любопытством спросила Дейнерис, некоторое время разглядывая их. Ей показалось, что, кроме материала, они ничем не отличались от тыквенных фонарей. — Потому что мы празднуем не Хэллоуин, а Самайн, — вмешался в разговор старый волшебник с черепом волка на шее и в плаще из птичьих перьев. Он как раз засовывал кость в рот фонарю-репе. — Самайн? — Дитя, ты, случаем, не студентка по обмену из Ильверморни? — старый волшебник повесил фонарь на ветку, затем вынул волшебную палочку и произнёс заклинание. Кость внутри мгновенно вспыхнула сине-зелёным пламенем. — Нет, я из... эм, более далёких мест. — Вот и хорошо. Как-то раз сюда приехала на экскурсию одна волшебница, выпускница Ильверморни, и нарядилась на Самайн какой-то зайкой из «Плейбоя», — пожаловался старик. — Какая глупость. — Так что же такое Самайн? — Хм... Изначально маглы устраивали все эти гуляния, чтобы огнём и страшными нарядами отпугнуть странствующих волшебников. В древности зимой маглы обычно сидели по домам, и только волшебники путешествовали повсюду, — начал свой рассказ старый волшебник. — Некоторые волшебники, любившие повеселиться, узнав об этом, стали специально наряжаться чудовищами и присоединяться к ним. Когда маглы замечали, что в их рядах появилось ещё одно привидение, они в ужасе разбегались, — он самодовольно улыбнулся. — Со временем мы тоже стали отмечать этот праздник. — Значит, Самайн — это не праздник волшебников? — с некоторым разочарованием спросила Дейнерис. — Конечно, нет. Большинство волшебников скрывается среди маглов, поэтому они часто празднуют вместе с ними. Например, традиционные британские волшебники обычно отмечают кельтские праздники. — Кельтские праздники? — Дейнерис не совсем поняла. Праздники, которые отмечали в Хогвартсе, были более современными, возможно, потому что многие волшебники происходили из магловских семей. — Кроме Самайна, есть ещё Имболк, Белтейн и Лугнасад, — старый волшебник сделал паузу. — Из них Белтейн — самый любимый у волшебников. — Почему? — Потому что ночь перед Белтейном также известна как «Вальпургиева ночь» — то есть Ночь ведьм. Я помню, когда я учился, некоторые особо успешные студенты любили называть себя Рыцарями Вальпургии. — Ого, — Дейнерис впервые слышала это название. — Кстати, — старый волшебник, засунув ещё одну кость в фонарь из репы, вдруг оживился. — Не хочешь попробовать зажечь древний «фонарь из репы»? — С помощью «Инсендио»? — Ха-ха, так не пойдёт. Мы используем древнюю магию, — с улыбкой пояснил старик. — Сейчас её обычно называют Заклинанием блуждающего огонька. Он направил волшебную палочку на фонарь и отчётливо произнёс: — Игнис Анима. Из кости тут же вырвался сине-зелёный язычок пламени, который, разгораясь всё сильнее, осветил фонарь изнутри. — Их цвета, кажется, немного отличаются? — Дейнерис посмотрела на другие фонари. Те, что были рядом со стариком, светились сине-зелёным, а вдали виднелись несколько голубоватых, несколько зеленоватых и редкие, тускло-жёлтые. — Верно, огоньки, зажжённые разными людьми, отличаются по цвету и температуре. Это связано с нашей душой, но обычно цвет близок к сине-зелёному. — Выглядит жутко. Но на самом деле, обычный волшебник может использовать это заклинание только для создания блуждающих огоньков на останках, вреда оно не причинит. Сказав это, старый волшебник взмахнул палочкой. — Внимательно смотри на мои движения. Это заклинание непростое, поэтому обычно зажигать фонари доверяют таким профессионалам, как я. Дейнерис кивнула и повторила не совсем точные движения, мысленно перебирая слова, связанные с огнём, душой, смертью и костями. Затем, прочувствовав эмоции, заключённые в заклинании, она произнесла его. — Игнис Анима. Из кости тут же вырвалось ало-красное пламя. Старый волшебник, до этого что-то бормотавший, замолчал. Затем он опустил голову и посмотрел на Дейнерис. — Неплохо, дитя. Очень талантливо, — он похлопал Дейнерис по плечу и расплылся в довольной улыбке. — Ну, я пошёл танцевать, а ответственное дело зажигания фонарей я поручаю тебе.