God in his eyes

Корабль Кормира прибыл, и жизнь Тэя всколыхнулась, будто ветер сорвался с цепей. Гости были размещены во дворце, и начались долгие пиры, переговоры и церемонии. Рыцари Короля Чарльза сопровождали своего государя с честью и гордостью. Среди них — тот, что удержал Уильяма от падения в ледяные воды, рыцарь с гербом сердца. Имя его Уильям узнал лишь вечером, когда с ними знакомили придворные:"сэр Майкл из дома Уилеров", вассал короля и страж его дочери. Уильям кивнул ему, сохранив внешнее спокойствие, но внутри сердце его дрогнуло, как струна от касания смычка. Дни текли в напряжённом ожидании переговоров. Уильям служил богам и народу, являлся свидетелем договоров, давал советы королю и королеве. Но всё чаще его взгляд сам собой искал того, чьё присутствие он ощущал даже в шуме зала. Майкл редко говорил — и это отличало его от многих рыцарей. Он стоял прямой, словно меч, и молчал, словно хранитель тайны. На груди его доспехов серебряное сердце сверкало при каждом шаге, и в этом символе Уильям видел не просто герб, но знак, данный судьбой. Иногда их взгляды встречались. На миг — и Уильяму казалось, что он слышит не шум толпы, а тишину между двумя сердцами. Однажды вечером, когда переговоры закончились, а зал опустел, Уильям вышел в сад, чтобы помолиться у фонтанов. Воздух был холоден, пах сосной и мокрым камнем. И там он увидел Майкла. Рыцарь стоял в стороне, сняв шлем, и глядел на небо. Его лицо было суровым, с резкими линиями, но в глазах — печаль, тихая и глубокая, как старое озеро. Уильям колебался, но шагнул ближе. — Тяжёлый день, сэр рыцарь? Майкл обернулся. Его взгляд на миг стал мягче. — Дни всегда тяжёлые, когда на весах — судьбы королевств. — Вы правы, — кивнул Уильям. — Но, быть может, именно потому мы должны ценить мгновения тишины. Они замолчали. Только журчание воды и далёкие крики ночных птиц нарушали тишину. Вдруг Майкл сказал: — Я обязан служить своему королю и его дочери. Но иной раз я думаю… не мы ли все пешки в их играх? Эти слова поразили Уильяма. Он сам часто думал так, но вслух никогда не смел произносить. — Мы пешки, — тихо ответил он. — Но боги иногда двигают пешек так, что они становятся королями. Их взгляды встретились снова. Внутри Уильям почувствовал странное тепло — и в то же время страх. Он знал: то, что зарождается между ними, — не просто дружба. Это было чувство, которому не суждено быть простым. В ту ночь он долго не мог уснуть. Его разум твердил о долге, о служении, о запретах. Но сердце помнило крепкую руку, что удержала его у причала, и печальный взгляд, что встретил его у фонтана. Имя это звучало в его мыслях всё чаще: 'Майкл'.