Глава 3. Союз и предчувствие
7 сентября 2025 г., 18:38
Великолепный зал дворца сиял светом сотен свечей. За длинным столом собрались король Нил, королева Сюзанна, послы Кормира и вельможи Тэя. В воздухе витала смесь благовоний, вина и скрытого напряжения.
На повестке дня был союз, которому суждено изменить судьбу обоих королевств.
— Принц Лукас, — начал советник Тэя, — наследник Чарльза Синклера, и наша принцесса Максин. Их брак станет нерушимой печатью мира.
В зале повисла тишина. Все взгляды устремились на рыжеволосую принцессу. Максин сидела с гордо поднятой головой, но пальцы её нервно теребили золотую цепочку на шее.
— Я не против мира, — сказала она, и в её голосе слышалась сталь, — но разве союз возможен там, где нет воли сердца?
Королева нахмурилась.
— Дитя, речь не о твоих прихотях, а о судьбе народа.
— Народ не пойдёт под венец вместо меня, — резко ответила Максин. — А боги… они могут ошибаться, не так ли?
С этими словами зал взорвался шёпотом. Бросать тень сомнения на волю Аданина было опасно даже для принцессы. Уильям почувствовал, как кровь отливает от лица. Его долг — защитить святость пророчества.
Он поднялся, и его голос прозвучал твёрдо:
— Боги не ошибаются. Они показали мне союз, и этот союз — печать мира. Пусть сердца восстанут, пусть гнев будет силён, но над всеми нами стоит закон небес.
Максин метнула в него взгляд, острый, как кинжал. Но в её глазах была не только ярость, а и отчаяние. Уильям понял: принцесса не бунтует из гордыни, она боится потерять себя в браке, где она станет лишь разменной монетой.
После собрания, когда дворец затих, Уильям вышел в коридор, ведущий к внутреннему двору. Там, в полутьме факелов, его ждал Майкл. Рыцарь стоял, прислонившись к каменной колонне, и молчал.
— Тяжёлый день, — сказал он, низко склонив голову.
— Тяжёлый, — согласился Уильям. — И ещё более тяжёлые дни ждут впереди.
Майкл поднял взгляд, и его голос прозвучал сдержанно, почти благоговейно:
— Простите мою дерзость, отец Уильям… но позвольте спросить. Вы защищали пророчество столь горячо. Скажите честно: вы и впрямь верите, что воля богов — в браке принцессы и нашего принца?
Клирик замер. Внутри всё боролось: долг и собственное сердце.
— Я верю в богов, — наконец сказал он. — Но иной раз думаю… они испытывают не веру, а наши души.
Майкл шагнул ближе, и блеск факела упал на серебряное сердце на его груди.
— Достопочтенный клирик, — тихо произнёс он, — а если бы судьба могла быть в руках людей, а не лишь в деснице небес?
Эти слова обожгли Уильяма сильнее любого огня. Его лицо оставалось спокойным, но в груди разгоралось чувство, которое не имело права на жизнь.
В ту ночь он долго молился. Его уста просили у Аданина мира для королевств, мудрости для короля и королевы, мужества для принцессы. Но сердце его молилось о другом — о силе устоять, когда на него так смотрят глаза рыцаря с гербом сердца.
Имя, которое он шептал сквозь сжатые губы:Майкл.
