Littlest Adventures

Утреннее солнце ударило по металлической платформе южной батисферы до рези в глазах, отсвечивая от голой стали и разбросанных деталей, которые еще не успела сожрать ползучая патина. Вай вскинула руку, заслоняясь от слепящего света, и раздраженно рыкнула от одного лишь шквала, обрушившегося на её чувства: от пронзительно-синего неба и мужика на ящике, впаривающего газеты, до утренней суеты и необходимости подрываться в такую рань — и всё это, на минуточку, в её день рождения. — Ты в порядке, мам? — услышала она снизу голос Шарлотты. Вай смогла выдавить из себя лишь усталое ворчание, когда позади них вмешался чей-то голос. — Это просто твоя мама, когда ещё не выпила свой утренний кофе. Они обернулись и увидели Кейтлин — она шла к ним по дорожке, протягивая вперед бумажный стаканчик. Она выглядела пугающе спокойной, словно не она час назад разбудила Вай и предложила устроить спонтанную утреннюю прогулку с детьми. Рядом с ней семенила Лавандер, одной рукой вцепившись в складки её брюк, а в другой крепко сжимая тонкую медовую палочку, которую она упорно грызла. И прежде чем Шарлотта успела попросить такую же, Кейтлин достала из кармана еще две палочки. Вай просияла, забирая у Кейтлин стаканчик. — Спасибо. Она сделала щедрый глоток. Горячая жидкость легко прокатилась по горлу, оставив после себя жженую горечь копченого кофеина, настолько крепкого, что он мог бы пробудить от спячки какого-нибудь духа-божества из Фрельйорда. Кофейные снобы, наверное, назвали бы это помоями. Но для Вай такой кофе был в самый раз. И, несмотря на все свои навороченные латунные механизмы, в поместье так и не смогли воссоздать этот вкус. Впереди Кейтлин уже стояла у входа, протягивая кондуктору три билета. Мужчина взглянул на них, а затем опустил глаза, чтобы оглядеть Лавандер, словно решая про себя, действительно ли она подходит под возраст для бесплатного проезда. Она подходила, и их изящным жестом пропустили на платформу. — Осторожнее, тут зазор, — крикнул им вслед кондуктор. То, как он это сказал, не должно было казаться чем-то личным. В конце концов, кондуктор говорил это всем, а не только им. И всё же Вай стерла последние капли кофе с губ тыльной стороной ладони, отшвырнула стаканчик и подхватила Лавандер на руки. Как раз в этот момент прибыла батисфера. Она с лязгом прокатилась по рельсам и со скрежетом остановилась прямо перед ними. Из-под вагона с шипением вырвался пар, и теперь этот «зазор» стал куда заметнее. Между платформой и краем вагона зияла щель шириной с большой палец Вай. Сквозь неё она видела улицы внизу, с их неоновыми огнями, пульсирующими на самом дне пещеры. Она почти физически ощутила это — то самое чувство, которое накрывало её всякий раз, когда она смотрела на Нижний город с обрывов. Ощущение, что, если она наклонится чуть сильнее, то полетит прямо туда. — Да, милая. Можешь сесть у окна, — услышала она рядом голос Кейтлин, вырвавший её из раздумий. — Только давай сначала пропустим пассажиров. Шарлотта кивнула, сцепив руки за спиной, словно один лишь этот жест мог удержать хоть какое-то подобие самоконтроля. Но то, как она продолжала раскачиваться на пятках, говорило Вай об обратном. Но ждать им пришлось недолго. Двери батисферы открылись с тихим гулом, и пассажиры суетливо повалили наружу. Вай прижала Лавандер чуть крепче, осторожно уворачиваясь от напирающей толпы. Она не удержалась и бросила взгляд на Кейтлин — та тоже мягко придерживала Шарлотту, легко сжав её плечо, и отпустила только тогда, когда вышел последний пассажир. Они прошли внутрь вслед за остальными. Вай окинула взглядом унылый вагон: от покрытых патиной стен до рекламных карточек под потолком, одна из которых уже отклеивалась с краю. Это была реклама сублимированного кофе — одного из множества новых изобретений, которые, казалось, сыпались на Город Прогресса каждую секунду. — Можно я сяду здесь? — раздался голос Шарлотты, которая с нетерпением указывала на переднее сиденье. Кейтлин отреагировала первой, кивнув и помогая Шарлотте забраться на скамейку. — Хорошо. Но с ногами не забирайся, — наставительно произнесла она, садясь рядом. Затем она повернулась к Вай, протягивая руки, уже готовая забрать Лавандер. — Мама, я не хочу в Нижний город, — сказала Лавандер, пока Вай пересаживала её на колени к матери. — Почему же? — спросила Кейтлин, поудобнее устраивая девочку. — Я хочу остаться дома с мистером Лисом. Вай фыркнула, потянувшись к верхним поручням. — Очень жаль, малышка. Твоя мама всё спланировала, а ты же знаешь, что бывает, когда твоя мама строит планы. — Кроме того, — отмахнулась от неё Кейтлин. — У твоей мамы сегодня день рождения. Разве ты не хочешь провести время с мамой? Лавандер моргнула, будто её попросили высказать своё веское слово на трибунале. Затем Кейтлин многозначительно кивнула ей, и Лавандер невольно повторила этот жест. Её голова качнулась вверх, а затем вниз. — Вот и договорились, — победоносно заявила Кейтлин. Вай скептически изогнула бровь. — Ладно, напомни-ка еще раз, что это за план на день рождения? — Это сюрприз. И на этом всё. Она не стала вдаваться в подробности, лишь отвернулась, чтобы надежно зафиксировать Лавандер у себя на коленях. А затем рефлекторно оттащила Шарлотту от окна, пока та не высунулась слишком далеко. — Сюрприз? — Вай прищурилась, буквально нависая над ними, держась за металлический поручень. — Ты ненавидишь сюрпризы, и ты никогда не спускаешься в Нижний город. — Да, но ты-то их любишь. И этот конкретный сюрприз по стечению обстоятельств находится в Зауне. Вай открыла было рот, чтобы поспорить, но не успела — двери батисферы сдвинулись. Вагон вздрогнул, оживая, его колеса со скрежетом покатились по наклонным рельсам, начиная спуск в Заун. — Ты в порядке? — спросила Кейтлин, и между её бровей уже залегла тревожная складка при виде побелевших костяшек Вай. В порядке она не была. Чёртовы движущиеся посудины. Мало того, что они медленные, так ещё и набивают людей, как фасоль в банку, и в случае чего деваться совершенно некуда. А если Вай не могла свободно двигать руками, значит, всё определённо было не в порядке. — Знаешь, — сказала она, склоняясь ближе к своей семье и почти закрывая их собой, словно навесом. — Тот лифт за типографией на Границе всё ещё работает. — Вай... — предостерегающе протянула Кейтлин, строго взглянув на неё. — Этот подъемник должны были списать давным-давно. Вай попыталась пожать плечами, хотя вагон продолжал трястись и раскачиваться на каждом метре пути. Поэтому вместо этого она сосредоточилась на лице Кейтлин. — Я промолчу, если и ты промолчишь. — Ты же понимаешь, что штрафовать людей за незаконное использование списанной техники — это часть моей работы? — А что, если я скажу, что безумно в тебя влюблена? Кейтлин изогнула бровь: — Это расценивается как неправомерное давление на служителя закона. Вай ухмыльнулась: — Только не в том случае, если это правда. Губы Кейтлин едва заметно дрогнули в улыбке, но тут их донельзя вежливо прервали. — Мамочка! Мама! Смотри! — Шарлотта показала пальцем, безостановочно стуча им по стеклу, из-за чего остальные пассажиры уставились на них. — Шарлотта... — Ой. Прости, мам, — извинилась Шарлотта, одёрнув руку, но лишь на секунду, а затем снова указала в окно. На этот раз её палец замер в паре сантиметров от стекла. — Но смотри, это же та знаменитая девочка с граффити. Лавандер заёрзала на коленях Кейтлин, чтобы посмотреть туда же, куда указывала Шарлотта. — Какая девочка? — Мама говорит, она посвящена первым местным жителям. Шу-рим-цам? Вай наклонилась еще ниже, вглядываясь через весь вагон в каменное лицо на стене далекого здания. Вот оно — гигантское граффити с лицом юной девушки. Её нарисованные волосы развевались, оставляя за собой шлейф красок и стаю птиц, разлетающихся по краям. Местами краска выцвела от десятилетий воздействия пара и копоти, но выражение лица оставалось поразительно свободным. — Всё верно, — серьезно кивнула Вай. — Говорят, она — одна из тех, кто исчез во время наводнений. Одна из многих, давным-давно. Она перевела взгляд на Кейтлин, которая сидела рядом и слушала. В другое время она бы обязательно вмешалась — может, отпустила бы какую-нибудь ремарку о богатой истории Зауна, о появлении Разломов или о том, сколько жизней, должно быть, унесло строительство канала, который пытались проложить первые поселенцы. Но она промолчала. В этот раз это казалось скорее проявлением уважения, чем равнодушием, поняла Вай. Уважением к той части Вай, которая принадлежала только ей. Заунской части. Той части, которую Кейтлин, при всей своей эмпатии и сострадании, никогда не сможет до конца понять. И с которой, к счастью, Шарлотте и Лавандер никогда не придется столкнуться. Когда-то давно — до девочек, до войны — Вай, возможно, возмутила бы такая предусмотрительность. Но сейчас, просыпаясь каждое утро в лучах теплого солнца, не скрытого смогом, лязгающим металлом и стенами разлома, она была благодарна за будущее, которое не требует от неё большего, чем она может дать. — А для людей здесь, внизу, — продолжила Вай, обращаясь к дочерям, — она — символ надежды. И несмотря ни на что, Нижний город всегда выживает.

────────────────

Вай взяла Шарлотту за руку, как только они вышли из вагона. Она тут же вскинула свободную руку, когда какой-то неосторожный прохожий чуть не налетел на них. Парень едва задел Вай, слегка споткнувшись на платформе, а затем протиснулся мимо, буркнув короткое извинение. — Смотри, куда прёшь! — рявкнула она, инстинктивно принимая боевую стойку. Кейтлин, у которой на бедре всё так же сидела Лавандер, уже ушла вперед. Каким-то образом даже здесь люди знали, что её лучше обходить стороной. Может, дело было в её росте, или в повязке на глазу, или в том, что одно лишь лицо Кейтлин уже оставило в этом городе неизгладимый след. Как бы там ни было, это объясняло, почему Вай всегда чувствовала себя здесь более настороже, более собранной, когда рядом была Кейтлин. В прошлый раз ей пришлось смотреть, как двое амбалов прижали её к стене. Она даже представить не могла, что будет, если кто-то попытается провернуть нечто подобное на глазах у их дочерей. Поэтому её глаза настороженно бегали по сторонам, челюсти сжимались чуть сильнее обычного, а тело инстинктивно напрягалось. — Так, — сказала Вай, разминая затекший узел мышц на лопатке. — И куда теперь? — К Джерико, — ответила Кейтлин, не оборачиваясь, уже увлекая их по дорожке в сторону переулков. И там, конечно же, было людно, как и всегда, с теми же сомнительными торговцами, впаривающими свой товар по ценам, которые были слишком хороши, чтобы быть правдой. Ситуацию не спасало и то, что Шарлотта постоянно отвлекалась на всё яркое, быстрое или забавно на неё рычащее. — Не думала, что в этом году мой день рождения пройдет как-то иначе, — сказала Вай, отдергивая Шарлотту назад как раз в тот момент, когда ту чуть не затянула к себе переливающаяся птица, выставленная в лавке диковин. Кейтлин, шедшая впереди, слегка запрокинула голову: — Да ну? — Думала, проснусь от открыток, обнимашек, поцелуев и миски знаменитых бронечервей от Джерико, — пояснила Вай, снова оттаскивая Шарлотту, но на этот раз от встречного потока прохожих. — Как обычно. — А не кажется ли тебе, что лучше поесть прямо в лавке у Джерико? Вай задумалась: — Но тогда я останусь без обнимашек и, возможно, без трех особых поцелуев от трех особых людей. Кейтлин фыркнула; судя по звуку, ей было весело: — Не волнуйся. Ты получишь свои обнимашки до конца дня. Глаза Вай загорелись от этой многообещающей мысли, и она последовала за Кейтлин за поворот, в западный квартал. Именно здесь, на этих пестрых улицах, плотно уставленных ларьками, готовили самую вкусную и дешевую еду во всем городе. Здесь было шумно. Живо. И так насыщенно, что всё это до мозга костей пропиталось самой сутью Нижнего города. Даже на рассвете торговцы не закрывались, чтобы успеть накормить и тех, кто расползался по домам после ночного турне по барам, и тех, кто спешил на утреннюю смену. Запахи ударили Вай в нос почти мгновенно: перекаленное за ночь масло, выдержанные маринады и карамелизованный сахар. Вай вдохнула их так, будто они уступали разве что свежему воздуху, закрыла глаза, позволяя вихрю ностальгии унять ту боль из прошлого; ту, что никогда по-настоящему не заживает — о матери, отце и Паудер, идущих по этой самой улице и вместе открывающих для себя новые вкусы. А теперь у неё есть возможность делать это со своей семьей, осознала она, открывая глаза. Найти Джерико не составило труда — он располагался в самом эпицентре всей этой суеты. Его лавка ничуть не изменилась: всё тот же огромный сферический аквариум, механическая вывеска, которая сверкала каждые пару секунд, и свисающие вдоль козырька ножи вперемешку с косами чеснока и свежепойманным мясом. На его гриле шкварчал диковинный улов, который водился только в самых глубоких и тёмных уголках прибрежных разломов. На океанской глубине, скрытой так далеко под землей, что лишь зауниты знали, как выудить оттуда добычу. Этому завидовали все рыбаки, даже в Пилтовере: самые заядлые рыболовы с верхнего города сами спускались к Джерико, просто чтобы отведать его стряпню. Семья устроилась за стойкой, каждая заняла свой деревянный табурет. Кейтлин села с левого края, чтобы компенсировать проблемы со зрением. Она посадила Лавандер рядом с собой, придвинув её поближе к стойке, Вай заняла соседнее место, а Шарлотта устроилась справа от неё. Еду принесли быстро. — О, Джерико. Ты меня балуешь, — протянула Вай, когда перед ней оказалось огромное блюдо. На нём красовалось ассорти из обжаренных во фритюре щупалец, вареных бронечервей, насаженных на шпажки мегабивней и запеченного мяса гигантских изоподов. Вай почти физически ощущала, как на соседнем стуле передёргивает Кейтлин, чей рацион обычно состоял из правильного питания и изысканных блюд от именитых шеф-поваров. Она посмотрела поверх макушки Лавандер и заметила обманчиво невозмутимый вид своей жены. Вай хмыкнула, ткнув большим пальцем в её сторону. — Эй, Джерико. Найдётся что-нибудь эдакое для моей жены? — Вообще-то, — поправила её Кейтлин, когда перед ней поставили тарелку с грибным ассорти на гриле под желтым глазированным соусом. — Спасибо, Джерико. Вай перевела взгляд со своей еды на её, а затем уставилась на Джерико с таким видом, будто её предали лично. — Ты издеваешься? Ей особые привилегии? — воскликнула она, театрально прижав руку к груди. — Как ты мог? Я думала, мы кореша, Джерико! Между прочим, это я вас познакомила. — И с тех пор мы неразлучны, — добавила Кейтлин. Она сказала это с такой непринужденностью, а затем коротко кивнула хозяину лавки, и тот кивнул ей в ответ. Вай покачала головой, хотя её сердце отказывалось возмущаться. Скорее наоборот. Было до безумия тепло видеть, как Кейтлин приняла эту крошечную часть мира Вай и вплела её в свой собственный — и неважно, насколько сильно про себя она могла считать всю эту еду помоями. — Мама. Моя еда шиве-и-ца, — заявила Лавандер. Кейтлин подавила смешок: — Что? — Моя еда. Шиве-и-ца, — повторила она уже с растущей паникой, настойчиво тыча пальцем в жареное щупальце. — Смотри! Шиве-и-ца. Она пододвинула миску ближе к Кейтлин — её мгновенный испуг резко контрастировал с веселым лицом матери. Кейтлин внимательно присмотрелась и заметила полностью прожаренное щупальце, беспомощно плавающее в густом коричневом соусе. — Ты хочешь сказать, шевелится? — подсказала она. — Да, шиве-и-ца! Кейтлин улыбнулась ей и кивнула, словно принимая правду Лавандер. Затем осторожно отодвинула свои грибы, переложила на свою тарелку щупальца, которые так люто ненавидела, нарезала их на мелкие, удобные кусочки и вернула обратно в миску. — Вот так, — сказала она Лавандер. — Теперь они маленькие и совсем не страшные. Лавандер посмотрела на свою миску, затем на маму. Медленно, но верно она одобрительно закивала. — Спасибо, мама, — поблагодарила она, а затем неуклюже начала отправлять кусочки в рот ложкой. По другую сторону от Вай Шарлотта с живым интересом смотрела на Джерико, умяв уже половину жареной лягушачьей лапки — хотя с того места, где сидела Вай, она больше смахивала на курятину. — Мистер Джерико, вы ведь здесь уже очень давно, да? — спросила она. Она уперла вилку вертикально в стойку, а её короткие ножки болтались под табуретом с неукротимой энергией. Марайский вастайи, со своими плавниками, жабрами и повязкой на одном глазу, рассмеялся на свой особый манер. Затем он согласно кивнул ей и продолжил разделывать свежий улов. Шарлотта улыбнулась: — Мамуля говорит, что это было первое место, куда она привела маму после того, как они познакомились. Говорит, поэтому она его так сильно любит. Вай не нужно было состоять в браке с Кейтлин, чтобы понять, к чему приведут эти расспросы. Она бросила быстрый взгляд налево — и встретилась глазами с Кейтлин, чей вид ясно говорил, что она пришла к такому же выводу. Затем, как и ожидалось, Шарлотта продолжила: — Это правда? У них правда здесь было первое свидание? Джерико снова рассмеялся: его плечи затряслись, пока он стоял к ним спиной. Затем он с размаху вонзил свой тесак прямо в деревянную колоду, оставив его торчать, и обернулся. Он наклонился ближе и выдал несколько булькающих звуков и какое-то урчание; Шарлотта сначала сделала вид, что всё поняла, а затем беспомощно посмотрела на Вай. — Он говорит, что не знал, было ли это первым свиданием. Но уже тогда мог сказать, что мое сердце попало по-крупному, — перевела она, снова переводя взгляд на Кейтлин. — В хорошем смысле. Шарлотта ахнула. — Мамуля, ты говоришь по-марайски? — Нет, — со смешком покачала головой Вай. — Я говорю по-джериковски. Знаю его с тех пор, как мне было столько же, сколько твоей сестре. А может, и меньше. Шарлотта приняла эту информацию с огромной серьезностью, без сомнения отложив её в памяти как важнейшую часть семейных легенд. Кейтлин же, напротив, выглядела на редкость умиротворенной и, казалось, была даже рада этому откровению, невозмутимо уплетая свои грибы. Вай сделала глоток воды, а затем дразняще добавила: — А ещё он сказал, что твоя мама выглядела жутко важной, и что он ни за что не променяет меня, своего любимого клиента, на неё. — Он этого не говорил, — тут же отрезала Кейтлин, вмиг сменившись в лице. Вай расплылась в ухмылке: — Я слегка перефразировала. — Мама, я всё, — объявила Лавандер, поднимая руку, сплошь перемазанную соусом; по её подбородку и губам тоже стекал соус, а ложка валялась где-то на стойке. Кейтлин, как всегда оперативнее некуда, уже вытирала её носовым платком.

────────────────

— В один прекрасный день я узнаю, как вы с Джерико так спелись, — задумчиво протянула Вай, неся на руках Лавандер; девочка, уткнувшись ей в плечо, сладко посапывала после обеда, пока они пробирались обратно на Линии. — Мне кажется, ты могла бы потратить свое время куда с большей пользой, — ответила Кейтлин, ведя за руку Шарлотту, которая вприпрыжку бежала чуть впереди. — Например, насладиться своим днём рождения. — А я и так им наслаждаюсь, — без обиняков призналась Вай. Кейтлин посмотрела на нее, слегка приоткрыв рот, словно не ожидала такого ответа. Вай продолжила: — Но я всё равно выясню, как ты уламываешь Джерико раз в год закрывать свою лавку, чтобы он готовил на нашей кухне. — Я бываю очень убедительной. — Ещё как бываешь, — согласилась Вай. — Но я знаю Джерико. Он не станет просто так жарить грибы в лавке морепродуктов для кого попало. Даже для Вандера бы не стал. Кейтлин вздохнула: — У его брата возникли проблемы с перевозками. Аннулировали лицензию. Он продавал свой улов в Билджвотер по цене значительно ниже рыночной, и гильдии рыбаков это очень не понравилось. Я организовала ему новую лицензию и уладила вопрос с долгами перед гильдией. — Надо же, — выдохнула Вай. — И всё это только ради того, чтобы он на мой день рождения приготовил дома моё любимое блюдо? — Нет. Драть втридорога за лицензии, а потом наказывать независимых рыбаков за то, что они ведут дела иначе — это несправедливо. Вай долго смотрела на Кейтлин; её сердце снова сделало тот самый кульбит — как и всегда, когда Кейтлин без лишних слов решала, что Нижний город заслуживает лучшего отношения. Это было то же самое странное, щемящее тепло, которое она испытала тогда, в первый раз, когда смотрела, как Кейтлин стоит напротив Экко и признаёт пропасть между Пилтовером и Зауном так, будто действительно хочет всё исправить. Кейтлин начала замедлять шаг, несмотря на то, что Шарлотта изо всех сил тянула её вперед каждым своим прыжком и подскоком. Она оглянулась, заметив, что Вай остановилась. — К тому же, — добавила она тише, — ради твоего дня рождения я готова на что угодно. Вай вопросительно изогнула бровь, медленно расплываясь в ухмылке. — Ты хочешь сказать, сегодня вечером я могу рассчитывать на приятный отдых? — Ха! — вырвалось у Кейтлин, прозвучав как нечто среднее между восклицанием и смехом. — Это мы ещё посмотрим. Ухмылка Вай слегка померкла. — Неужели ты откажешь собственной жене в удовольствии насладиться твоим обществом? — Удовольствие, — с расстановкой протянула Кейтлин, — нужно заслужить, а не получать даром. — О, заслуживать что-либо я умею отлично, — подметила Вай, ускоряя шаг, чтобы их догнать. — Тебе ли не знать. Шарлотта сильнее дернула Кейтлин за руку, буквально волоча её за собой с энтузиазмом маленького парового двигателя: — Мамуля! Быстрее! А то мы всё пропустим! — Что пропустим? — Вай в замешательстве посмотрела то на одну, то на другую. — Мы ничего не пропустим, — терпеливо ответила Кейтлин, хотя и прибавила шагу. — Мы всё равно уже почти пришли. Они дошли до конца Линий и свернули в один из переулков, который был знаком Вай до боли. Давненько она не заглядывала в эту часть Нижнего города. Но она знала эти места как свои пять пальцев: облупившаяся краска, провал в тротуаре на правом углу, крошечное окошко в соседнюю лавку ирисок, в которое Клэггор и Майло вечно заглядывали, проходя мимо. Правда, в последний раз, когда она здесь была, обстановка была... мягко говоря, напряжённой. — Погоди-ка, — Вай замерла на месте, даже не осознав, насколько крепче прижала к себе Лавандер, пока малышка не заворочалась. Девочка моргнула раз, другой, сонно причмокнула губами и огляделась по сторонам. — Ма-ма? Вай не ответила. Она не могла. Не тогда, когда наконец разглядела здание прямо перед собой — то самое, которое, как она думала, навсегда осталось погребенным в её прошлом. Окно из разномастной мозаики, сквозь которое когда-то вышвырнули человека, теперь было восстановлено в своих прежних цветах. Внутри металл лязгал о металл. Где-то пискнул автомат. Тихий механический гул нескольких маленьких вращающихся шестеренок звучал до боли знакомо. Тир Паудер. Автомат-силомер. Таблица рекордов позади него, всё такая же кривая, но с её именем почти на каждой строчке — разве что теперь на втором месте красовалось имя Паудер. Автомат «Грибной переполох» справа от входа. А дальше в углу — кран-машина с игрушками, которую Паудер когда-то назвала «Получи по морде», и работала она от рыболовной катушки, а не от обычной «клешни». Лавандер заёрзала у неё на плече, внезапно потеряв терпение. Не спрашивая разрешения, она вывернулась и сползла вниз, а Кейтлин уже была тут как тут, чтобы придержать её, когда маленькие туфельки коснулись земли. — Где мы, мама? — спросила она. Вай всё ещё не двигалась, её сердце так колотилось о ребра, грозя вырваться наружу, если она не замрёт. Она смотрела в пустоту так, как смотрят на призрака — боясь, что если моргнуть, он исчезнет. — Зал игровых автоматов, — наконец хрипло выдавила она. — Мы постоянно сюда ходили. Она выдохнула — оказалось, она всё это время задерживала дыхание; её сердце ёкнуло, но тут же успокоилось, как только она почувствовала уверенную руку Кейтлин на своей спине. Она почувствовала, как та подошла и встала рядом, а Лавандер лениво прижалась к её ноге, окончательно сбрасывая с себя остатки сна. За другую руку её держала Шарлотта — Кейтлин приходилось прилагать усилия, чтобы удержать эту маленькую стихию, которая жаждала перетрогать всё, что попадалось на глаза. И тут Вай заметила кое-что в углу. Фигуру в тени. Силуэт, который она узнала бы где угодно. — С днем рождения, — произнесла фигура; для Вай этот голос был пронизан одновременно теплом и хаосом. — Сестрёнка. Джинкс вышла из тени, наконец-то обнаружив себя. Девочки узнали её первыми. — Тетя Джинкс! — тут же взвизгнула Шарлотта, успешно вырвалась из родительской хватки и бросилась к ней. Если бы Кейтлин не стояла рядом, глядя на то же самое абсолютно невозмутимо, Вай бы подумала, что угодила в какое-то новомодное шоу, где разыгрывают ничего не подозревающих людей. — Она помогла с ремонтом, — ответила Кейтлин, опередив невысказанный вопрос Вай. — Я подумала, раз уж она разобрала всё это на запчасти для руки Севики, то лучше неё никто не сможет собрать всё обратно. — Ну, Экко тоже помогал, — сообщила Джинкс, пожав плечами. Только тут Вай поняла, что почти не проронила ни слова с тех пор, как они вошли. Она откашлялась, наблюдая, как Лавандер отлепилась от Кейтлин и пошла вслед за Шарлоттой вглубь помещения — теперь каждая частичка её прошлого стала и их прошлым тоже. — Это... для меня? — наконец смогла выдавить она. — На твой день рождения, — подтвердила Кейтлин. — Да. Но не успела Вай притянуть Кейтлин к себе для заслуженного поцелуя, как позади раздались шаги. А затем голос. — Надеюсь, мы не опоздали! — разнеслось по залу игровых автоматов. Вай обернулась и увидела подходящего Экко с деревянным ящиком, в котором она тут же узнала заначку с выпивкой Поджигателей. За ним тянулись всё те же лица — остальные Поджигатели, и Шрам среди них. — Слышал, именинница любит чернику, — задумчиво протянул последний, ставя на один из столиков обсыпанный крошкой торт; скорее всего, он испек его сам. — Вечеринка-сюрприз в честь дня рождения? — медленно произнесла Вай, наконец-то складывая всю картину воедино. Поход к Джерико, отремонтированный зал автоматов; Джинкс, Экко и вся банда, устроившие этот праздник — и всё ради неё. Она почувствовала, как Кейтлин сжала её руку. — Напоминание... о том, как много ты значишь для всех нас. О том, что твоя жизнь никогда не была напрасной. Вай сглотнула, борясь с комом, который нахально и совершенно без причины застрял в горле. А заодно и с внезапной заложенностью в носу. Она в ответ сжала руку Кейтлин, хотя бы просто для успокоения. — С днем рождения, Вайолет, — мягко произнесла Кейтлин. — С днем рождения, Вай! — радостно подхватила остальная толпа, совершенно не подозревая, что Вай стремительно проигрывает битву со своими эмоциями. — С днем рождения, мамуля! — С днём лождения, ма-ма! Дочери с улыбкой смотрели на нее снизу вверх, такие же счастливые и радостные быть частью этого момента, хотя они и не смогут осознать всей его значимости, пока не подрастут. Значимости того, каково это — выживать чудом, на волоске от гибели, и в самые темные времена надеяться, что мир просто поглотит тебя целиком. Вай присела и сгребла обеих в охапку, позволив тем немногим слезам, что всё же вырвались, упасть на рубашку Шарлотты. Она сжимала их всё крепче, пока они не заёрзали и не запищали в знак протеста. Затем она поцеловала их в макушки и наконец отпустила. И подумать только: тем единственным человеком, который вытащит тебя наверх с той же неистовой силой, с какой мир пытался раздавить тебя, окажется богатая, ростом метр восемьдесят, пилтоверский миротворец, у которой слишком большое сердце и напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Вай выпрямилась и решительно посмотрела на Кейтлин. — Иди сюда, — сказала она, уже поднимая руку, чтобы твердо лечь на затылок Кейтлин и притянуть её к себе, сталкиваясь с ней губами. Раз уж слова её подводили, она позволила поцелую сказать всё, что было нужно. Как сильно она её любит — так сильно, что сама не знает, что с этим делать. И что ни одна мечта, теплившаяся в ней в годы заточения в Стиллуотере, не шла ни в какое сравнение с этим. И что ради всего того, что ей пришлось пережить, Кейтлин того стоила. До самого конца. Джинкс, что неудивительно, выбрала именно этот момент, чтобы продемонстрировать полное отсутствие такта: — Фу. Сняли бы вы уже комнату. — Ну, мой день рождения — мои правила, — ответила Вай, едва взглянув на сестру и обмениваясь дыханием с Кейтлин. — А значит, я могу целовать свою жену, когда захочу. Вай снова подалась вперед, чтобы чмокнуть и без того уже сильно смущенную Кейтлин; раз, другой, пока из глубины зала не раздался очень отчетливый голос: — Нет, Шали. Я хочу вон того. Кейтлин и Вай одновременно отстранились друг от друга и выглянули из-за угла. Именно тогда они увидели Лавандер: она стояла на бочке без маркировки, расплющив лицо о стеклянную витрину, на дне которой громоздилась куча плюшевых игрушек самых разных форм и цветов. Одна из них — бурый медведь с глазом-пуговицей и крестиком на месте второго — завладела всем её вниманием. Шарлотта стояла на табурете у панели управления. В одной руке она сжимала джойстик, другая лежала на кнопках, а брови были сдвинуты с тихой решимостью человека, которому поручили крайне важную миссию. — Я стараюсь! — возмутилась она, уже выуживая из кармана очередную монету. — Крюк должен совпасть. Это сложно. — Старайся лучше, — потребовала Лавандер, прежде чем обвиняюще ткнуть пальцем в медведя. — Вон того. — Ты должна быть терпеливой! — Я не хочу тельпения. Я хочу медведя. Вай потерла шею сзади и вздохнула: жар от их с Кейтлин момента растворялся в чем-то куда более бытовом и семейном. — Думаю, — вмешалась Кейтлин, уже мягко высвобождаясь из её объятий, — нам всем стоит опробовать эти автоматы? Вай наблюдала, как она слегка наклонилась, потянувшись под ближайший столик. Когда Кейтлин снова выпрямилась, она протянула ей небольшой невзрачный бумажный пакет. Вай взяла его и сунула внутрь руку, нащупывая форму. Гладкая кожа, прохладная на ощупь. И тяжелая. Знакомая. Её брови нахмурились, когда она вытащила содержимое наружу. Это были перчатки. И не просто какие-то, а боксерские перчатки, которыми она пользовалась последние восемь лет. Кожа была всё ещё целой, но потертой в складках, там, где кулак сжимался естественным образом; набивка оставалась толстой, но слегка неравномерной от долгих лет использования. Кейтлин кивнула в сторону автомата-силомера. — Покажешь, на что ты способна? Вай коротко выдохнула через нос, уголок её губ пополз вверх. — Ладно, — присвистнула она. — Раз уж ты так просишь. Посмотрим, работает ли эта штуковина так же хорошо, как раньше. Она скинула куртку и повесила её на перила. Бумажный пакет зашуршал — она снова залезла в него и выудила рулон бинта, лежавший вместе с перчатками. Пальцы заработали быстро, обматывая костяшки и запястья; годы привычки сделали эти движения автоматическими. Когда она натянула перчатки, их тяжесть легла на руку так, словно всегда там и была. Словно продолжение её тела. Вай разок пошевелила пальцами внутри набивки, прежде чем шагнуть к платформе. Она повела плечами, разминая их, затем покрутила головой, чтобы потянуть шею в обе стороны. Давненько она не выходила один на один с этим автоматом. Красная кожаная обшивка выглядела так, будто её только что заменили, но грубые царапины, которыми Паудер выскребла карикатуру на Майло с обеих сторон, всё ещё были на месте. Да уж, ничегошеньки не изменилось. Она встала в стойку перед автоматом. Ноги прочно упираются в пол, плечи расслаблены, кулаки подняты для защиты лица. Зазвенел звонок, и она пришла в движение. Её первый джеб с глухим стуком впечатался в набивку. Подпружиненный кулак выстрелил ей в лицо, но она не раздумывая нырнула под него. Ушла в сторону, сменила позицию и пробила ещё один джеб, за которым последовал резкий кросс. Автомат пришел в движение, качнувшись вправо, и выбросил ещё один механический кулак ей в плечо. На этот раз она уклонилась, выныривая с плотным апперкотом, от которого содрогнулась металлическая рама. Где-то позади слышались крики. Наверное, Экко, или Шарлотта. Но последовавший за ними визг совершенно точно принадлежал Лавандер. Когда таймер начал отсчитывать последние секунды, в неё полетел ещё один удар. Она отклонилась ровно настолько, чтобы пропустить его мимо подбородка, а затем всадила финальный хук прямо в верхнюю панель. Та закрутилась на шарнирах под звук сирены. Вай всё ещё тяжело дышала, когда автомат вернулся в исходное положение, а её результат медленно подсчитывался на перекидном табло позади. Оно дребезжало с каждым набранным очком, каждая маленькая карточка откидывалась вперед с быстрым «клац-клац-клац», пока таблица рекордов перестраивалась. Десятое место: Вай. Девятое место: Вай. Восьмое место: Вай. Седьмое место: Вай. Шестое место: Вай. Пятое место: Вай. Четвертое место: Вай. Третье место: Паудер. Второе место: Вай. А затем прокрутка замедлилась. Последние карточки в верхнем левом углу перевернулись, открывая имя победителя и итоговый счет:       Вай. 5000. Она со смешком выдохнула через нос, опуская руки и переводя дыхание. — А я ещё ничего, да? — пробормотала она, поворачиваясь к Кейтлин с кривой ухмылкой. Кейтлин смотрела на неё и улыбалась. Той самой улыбкой, которую Вай видела, когда Шарлотта сделала свои первые шаги по полу их спальни, или когда первым разборчивым словом Лавандер — из всех возможных вариантов — оказалось «чай»; или всякий раз, когда обе девочки не забывали говорить «пожалуйста» и «спасибо» без напоминаний. — Ты определённо заслужила свою награду, — многозначительно протянула Кейтлин. Внизу дочери смотрели на неё глазами, полными благоговения, словно она только что голыми руками завалила дракона. Лавандер начала с энтузиазмом хлопать в ладоши, копируя Шарлотту, хотя в ритм они жутко не попадали. — Вау, мамуля, — с полнейшим восхищением произнесла Шарлотта. — А ты крутая! Вай пожала плечами, поводя одним из них, словно это были сущие пустяки. — Стараюсь. Позади них Джинкс уже успела улизнуть к тиру; она наполовину залезла в автомат и с чем-то там возилась. Секундой позже автомат с жужжанием ожил, замерцали огни, и его шестеренки закрутились. Рядом с Вай Экко небрежно прислонился к перилам, с явным удовольствием наблюдая за разворачивающимся хаосом. — Знаешь, — крикнул он Джинкс, явно перебрав на один эль больше нужного. — Вам с Кейтлин стоит посоревноваться, кто из вас лучше стреляет. Кейтлин красноречиво фыркнула: — Я не стану этого делать. — О-о-о, — насмешливо протянула Джинкс из тира, уже направляя игрушечное ружье на Кейтлин. — Почему? Испугалась? Кейтлин бросила на Джинкс испепеляющий взгляд, её челюсти едва заметно сжались. Большинство людей этого бы не заметили, но Вай заметила. И сразу поняла: провокация сработала. — Ладно, — пробормотала Кейтлин, спускаясь с платформы и занимая место рядом с Джинкс у тира. Вай уже стянула перчатки и оперлась локтями о перила, чтобы посмотреть. Шарлотта и Лавандер сделали то же самое, прижавшись головами к прутьям. Кейтлин подняла ружье одной рукой и внимательно его взвесила. Проверила баланс, хват, натяжение спускового крючка. — Первый шаг в стрельбе — это знать свое оружие, — услышала Вай шепот Шарлотты откуда-то снизу; девочка повторяла то, что явно заучила наизусть. Вай тихо фыркнула и снова перевела взгляд на Кейтлин. Она наблюдала, как её глаз сфокусировался на мишенях, изучая их так, словно она составляла профили преступников. Затем она коротко кивнула Джинкс. Та ухмыльнулась, хлопнула рукой по кнопке старта, и мишени начали выезжать на рельсы тира. Они скользили влево, вправо и в стороны под звуки выстрелов. Хлоп-хлоп-хлоп. Пульки впечатывались в мишени одну за другой. Джинкс была быстрой — неестественно быстрой, — и её счет стремительно рос. Выстрелы Кейтлин были чище, точнее, но и медленнее. Намного, намного медленнее. Непривычно медленнее. Вай сильнее навалилась на перила. Что-то тут не сходится. Кейтлин, должно быть, тоже это заметила, потому что вообще перестала стрелять. Вместо этого она повернула голову, глядя на Джинкс с выражением глубокой, личной обиды. — Ты мухлюешь, — обвинила она её. — Твоя скорострельность выше моей. Джинкс даже не взглянула на неё. — Не вини игрока, — сказала она с ухмылкой. — Вини игру. И вот тогда Вай это увидела. Слегка наклоненная голова, прищуренный глаз и то, как желваки заходили на скулах Кейтлин. Это... не к добру, — подумала Вай. И не успел никто опомниться, как Кейтлин повернулась, наставила ружье на Джинкс и выстрелила. Мягкая пулька ударила по ружью Джинкс, и от этого удара оружие вылетело у той прямо из рук. — Какого... ! Кейтлин спокойно повернулась обратно к тиру и быстро, один за другим, выпустила оставшиеся заряды. Когда механизм остановился, счетчик пополз вверх — ровно настолько, чтобы вырвать победу у Джинкс, и над ней победно зазвенел звонок. Она опустила ружье, затем слегка поднесла ствол к губам и сдула с него невидимый дым, словно это было дуло дымящегося пистолета. — Не вини игрока, — холодно повторила она, приподняв бровь и глядя на Джинкс. — Вини игру. — Мамуля победила! — радостно закричала Шарлотта, уже спрыгивая с платформы и сбегая по ступенькам. Она прижалась к боку Кейтлин, обхватив её за талию, а затем подняла голову, глядя теми мягкими, полными надежды глазами, которые, как всегда настаивала Кейтлин, достались ей от Вай. — Мамуля, а мне можно поиграть? Кейтлин посмотрела на дочь, и что-то в её взгляде смягчилось. Она кивнула, передавая ружьё Шарлотте, и помогла ей занять позицию: по привычке поправила её стойку на «правильную» и помогла удобно перехватить рукоять. Джинкс снова юркнула за тир, что-то там подкрутила и высунула голову с хитрой ухмылкой. — Готова, малявка? — спросила она, а затем соединила два кабеля, и тир позади неё вспыхнул светом. Окаймленные неоном мишени снова пришли в движение, но на этот раз гораздо медленнее, чем раньше. Именно тогда Вай заметила, как Кейтлин и Джинкс обменялись молчаливыми взглядами, а затем коротко кивнули друг другу. — Ма-ма, — Лавандер посмотрела на неё снизу вверх, дергая за штанину. — Ты побьёшь стеклянную машину? Вай проследила за пальцем Лавандер, указывающим на автомат с игрушками в глубине зала. Тот самый медведь, которого Лавандер хотела раньше, всё так же лежал на самом дне, наполовину раздавленный горой других плюшевых игрушек. Она хрипло рассмеялась. — Нет. Хорошие вещи нужно заслужить, Пау, — сказала она ей. — К тому же, эта штуковина всё равно сплошное надувательство. Вай заметила, как поникли плечики Лавандер. Она вздохнула, а затем подхватила малышку на руки, усадив её на сгиб своего локтя. Лавандер взвизгнула, хихикая от неожиданности, а затем захлопала широкими, полными восторга глазами. — Ма-ма! — воскликнула она, снова рассмеявшись. — Эй. Мы можем сыграть вон в ту игру с Тимо, — предложила Вай, уже направляясь к автомату. — Ты же любишь Тимо, да? Она присела ровно настолько, чтобы Лавандер могла дотянуться до панели управления. Затем опустила монету в прорезь, и автомат ожил, запиликав каскадом веселых мелодий. — Смотри, ты нажимаешь вот на эти кнопки. А мама будет двигать, хорошо? Лавандер кивнула со слабым пониманием ребенка, который, по крайней мере, точно знал, что кнопки созданы для того, чтобы на них нажимать. Правда, для какой именно цели — ей ещё только предстояло выяснить; её глаза жадно впитывали яркие огни с равной долей восторга и растерянности. Они кое-что выбили, но промахивались куда чаще. Но это было неважно, потому что Лавандер сидела у неё на руках, восхищаясь игрой, которая когда-то была для Вай единственной отдушиной. А в паре шагов позади стояла Шарлотта с Кейтлин за спиной, втянутая в дружеское соревнование с Экко и Джинкс. Смех разливался по залу игровых автоматов так, словно пропасти лет между ними никогда не существовало. Несмотря на то, чем это место было когда-то и чем оно стало теперь, оно служило тихим напоминанием. Если бы Пилтовер и Заун давным-давно научились улаживать свои разногласия и отбросили гордыню и эго — всё было бы именно так.