Littlest Adventures

Подготовка к Сноудауну была… не её коньком. Как и любые другие домашние хлопоты, доставшиеся ей вместе с наследством матери. И всё же она стояла здесь, в парадном холле, со списком недельной давности, где была расписана каждая мелочь, необходимая для такого торжества. Был ли смысл в том, чтобы везти свежесрубленное дерево с нагорий и ставить его в холле дома, если его не увидит никто, кроме обитателей поместья? Нет. Но ещё в детстве стало ясно: Сноудаун — это не просто семейный праздник. Это праздник всего дома. Она помнила, как много лет назад одним утром в Сноудаун спустилась из своей спальни — слишком рано для любого нормального человека. Но виной всему был чистый восторг девятилетней девочки с чересчур пылким сердцем. Она очень рано догадалась, каким будет её подарок, по телеграмме, которую пыталась спрятать мать, и по счёту от одного из семейных умельцев. Пожилого мужчины из династии таких же мастеров, собиравших винтовки на заказ. И не просто какую-то винтовку. И уж точно не ту учебную, с которой она тренировалась последние три года. А настоящую. Ту самую, которую перезаряжают, откидывая ствол вниз. Однако, несмотря на все её выдающиеся способности к дедукции, даже в таком юном возрасте, ничто не могло подготовить её к тому, что она увидела под ёлкой в то утро. Задолго до пробуждения родителей и даже раньше, чем обычно вставала она сама, внизу собралась вся прислуга. Они сошлись ещё до рассвета, устроив свой собственный тихий праздник и обмениваясь подарками вдали от привычной рабочей суеты. Она замерла у балюстрады и, стараясь не шуметь, присела на верхнюю ступеньку, просто чтобы понаблюдать за происходящим. Под крышей её дома сформировалось целое сообщество — настоящая семья, и до того самого момента она даже не осознавала, что могут значить для этих людей наряженная ёлка, гирлянды и потрескивающий огонь в камине. Это мгновение продлилось недолго: сзади подошла мать. Она тоже остановилась поодаль, а затем очень тихо сказала Кейтлин: — Это и их дом тоже. Они имеют полное право отмечать праздник, ничуть не меньше нашего. Поэтому теперь, несмотря на все хлопоты и колоссальные расходы, требующиеся для того, чтобы поместье выглядело как само воплощение Сноудауна, и несмотря на то, что она, чёрт возьми, понятия не имела, что делает, она всё равно утвердила эту смету. — Это… Это очень много еды, леди Кейтлин. Вы уверены? Это был Альфред, который всё это время стоял рядом. Она опустила взгляд на только что сделанную правку: зачеркнув изначальный расчёт продуктов, она вписала куда большее число, которое показалось ей более подходящим для такого случая. — Да, Альфред, — подтвердила Кейтлин, возвращая ему планшет и ручку. — Передайте всем, пусть устроят праздник. Сегодня этот дом полностью в их распоряжении. — Ле-леди Кейтлин. Это в высшей степени… Кейтлин выжидающе посмотрела на него. Скажет «необычно»? Нетипично для Кирамман? Или, может, даже вопиюще бестактно? — …щедро с вашей стороны, — вместо этого закончил он. Она сглотнула и кивнула: — Что ж. Это и их дом тоже. Альфред тихо усмехнулся. — Забавно, — произнёс он, хотя самой Кейтлин это не казалось ни капли забавным. — Ваша матушка всегда говорила то же самое. «Ах вот оно что», — догадалась Кейтлин. Дворецкий с благодарностью принял планшет и ручку, коротко поклонился и добавил: — Я передам Таунсенду и остальной прислуге. Кейтлин чуть заметно кивнула, отпуская его. Но не успела она сделать и шага, как за спиной раздался голос: — Давай быстрее, мы на батисферу опоздаем! Это была Вай. Из-за спешки в её тоне Кейтлин тут же вытащила карманные часы. Старенькие, из полированного серебра, с минутной стрелкой, которая вечно разбалтывалась через пару месяцев. Но они были с ней с самого поступления в Академию Миротворцев. Стандартная экипировка. Сверив их с напольными часами, она убедилась, что часовая стрелка даже близко не подошла к назначенному на сегодня времени. — Опоздаем? — возмутилась Кейтлин, убирая часы обратно в карман. — Мы выходим на целый час раньше. Вай фыркнула, выруливая из коридора с Лавандер на руках. Ботинки были надеты в спешке, а носки криво сползли набок. Кейтлин пока решила воздержаться от замечаний на этот счёт. — И это говорит мисс пунктуальность. — Пунктуальность, — поправила её Кейтлин, — вообще-то означает прибыть вовремя. А не заранее. Вай покачала головой и опустила Лавандер на пол. — Ну, а мне ещё нужно помочь с подготовкой. Так что мы опаздываем. В этот самый момент лакеи вкатили в фойе пару деревянных ящиков. От них исходил сладковатый аромат, а все стенки были усыпаны ионийскими транспортными маркировками. Кейтлин замерла, ведь она прекрасно помнила, как вчера дала чёткие указания вывезти их через чёрный ход, а не через парадный. И, разумеется, Вай пристально проследила за ними взглядом. — Это ещё что? — она указала на ящики, уже подходя к ним. — Отправится на празднование Сноудауна в коммуну? — Да, — невозмутимо ответила Кейтлин. — Поскольку в этом году мы не празднуем дома, это жест доброй воли с нашей стороны. Вай настороженно посмотрела на ящики. С тревогой на лице она осторожно приоткрыла один из них. — Кейт, это же медовые плоды! — воскликнула она. — Они здесь даже не растут, да и в коммуне тоже. — Да, очень наблюдательно с твоей стороны. — Они же свежие! — ахнула Вай, доставая один плод. — На них даже фиолетовая земля осталась. Ты приказала доставить их дирижаблем прошлой ночью? Кейтлин старалась смотреть куда угодно, только не на Вай. — Нет, — сперва ответила она. — В смысле, это отец прислал. Так он решил извиниться за то, что не сможет приехать в этом году. Вай одарила её невыразительным взглядом и бросила плод обратно в ящик, пока лакеи катили их дальше к выходу. — Твой отец не праздновал с нами Сноудаун уже шесть лет. Затем её взгляд упал на другую коробку. На этот раз картонную. Вай открыла её: внутри лежала старая одежда и потрёпанные игрушки. — Пушистик! — Лавандер ткнула пальчиком в потрёпанную, застиранную плюшевую жёлтую утку. Когда малышка подошла ближе, Вай встала между дочерью и коробкой, ловко преградив ей путь к игрушке. — Ма-ма? — растерянно позвала Лавандер. Её губки задрожали, когда она тщетно попыталась протиснуться между ног Вай. — Нет, Пау. Только не эту, ладно? — мягко сказала Вай. Но говорить «нет» маленькому ребёнку было всё равно что разговаривать с кирпичной стеной. Лавандер снова потянулась к игрушке, теперь уже навалившись на ноги Вай всем своим весом. — Пушистик, ма-ма, — она снова показала на утку. На глазах стремительно наворачивались слёзы, пока девочка протискивалась между ног, словно сквозь тюремную решётку. Кейтлин вмешалась прежде, чем этот протест успел перерасти в полноценный рёв: она вытащила утку и аккуратно вложила её в ручки Лавандер. — Кейт! — Это всего лишь утка, Вай. — Ага. Вдобавок к тем шестнадцати, что у неё уже есть, — подметила Вай. — И ты так и не сказала, откуда взялась эта коробка. Кейтлин присела на корточки вровень с Лавандер, которая уже прижимала к себе нового компаньона так, будто в рейтинге любимцев он шёл сразу после её лисы. Хлюпанье носом мигом прекратилось, сменившись тихим лепетом: девочка уже рассказывала плюшевой игрушке, как сильно хочет познакомить её с новыми друзьями. Кейтлин со вздохом подтянула сползшие носочки Лавандер. — Это из ящика для пожертвований, который я поставила в управлении. Для детей из приюта. — Оу, — протянула Вай. — Тебе не… нравится эта затея, — сделала вывод Кейтлин, и какая-то часть её существа уже внутренне сжалась в ожидании реакции, которая, как она сама понимала, была бы совершенно нелепой. Ждать, что Вай начнёт с ней из-за этого ругаться — глупо и иррационально. В глубине души Кейтлин это понимала. И всё же это никак не помогало избавиться от грызущего чувства, что она навсегда останется оторванной от Нижнего города; что она так и не научится понимать грань между показушным жестом и искренней добротой в их глазах. — Нет… в смысле, мне нравится. Просто я… не думала, что люди вообще так делают, — призналась Вай. — Да и ребята в управлении, они прям не подкачали. Кейтлин выпрямилась и стала наблюдать, как Вай перебирает вещи. Потрёпанные игрушки: какие-то совсем новые, другие — аккуратно зашитые и выстиранные. Была там и одежда, ничего роскошного. Куртки, рубашки, даже носки. — Хорошие вещи, — хмыкнула Вай, раскладывая всё по местам и выпрямляясь. — Ношеные. Никаких излишеств. Не разит какой-то показушной благотворительностью. Кейтлин с облегчением выдохнула: — Значит, это… приемлемо? Вай посмотрела на неё долгим взглядом, словно пытаясь что-то найти в её лице. Затем кивнула. — Да. Приемлемо. И прежде чем Кейтлин успела разгадать, что крылось за этими словами, Лавандер дёрнула её за подол пальто: — Мама. Опоздаем. Кейтлин снова повернулась к напольным часам. — Заранее, — поправила она, окидывая взглядом холл. — А где Шарлотта? Наверху загрохотали шаги. Слишком быстрые, слишком неровные. На секунду они стихли — судя по звуку, за поворотом коридора — а затем застучали ещё быстрее. — Я бегу! Подождите… — донёсся сверху тоненький голосок. Раздался глухой удар, за которым последовало весьма возмущённое: «Ой». Кейтлин поморщилась. Краем глаза она заметила, что Вай сделала то же самое, только её реакция продлилась дольше: она слегка подалась вперёд, словно внутренне сжалась в ожидании чего-то, что так и не произошло. — Судя по звуку, кто-то приложился коленями, — заметила Кейтлин. — Это стопудово были колени. Мгновение спустя Шарлотта показалась на вершине лестницы; её вышеупомянутые колени слегка покраснели. — Я готова, — гордо заявила она. Кейтлин со вздохом присела перед ней: — Дай-ка посмотрю. Шарлотта замялась — ровно настолько, чтобы стало ясно, что она всерьёз подумывает отказаться, — но затем потихоньку выставила одно колено вперёд. Вблизи всё выглядело не так страшно, как звучало. Кейтлин осторожно провела большим пальцем по неповреждённой коже. Кажется, просто ушиб, ничего более. — В следующий раз идём шагом. Даже если мы… — она тихо выдохнула. — Опаздываем. Иначе ты дашь своей маме повод начать лупить пол. — Ага, — встряла Вай, поудобнее перехватывая Лавандер на плече и направляясь к двери, — а я начну лупить часы, если мы сейчас же не выдвинемся.

────────────────

Семья приехала ровно за час до предполагаемого начала праздника. Как только Вай спустила Лавандер с рук, она тут же умчалась помогать с приготовлениями. Развешивать гирлянды из флажков, проверять, хватит ли резервного генератора на всю ночь, или расставлять дополнительные столы на случай, если придет больше людей — список можно было продолжать бесконечно. У Кейтлин же была своя всепоглощающая задача: следить, чтобы Лавандер не споткнулась о грядки, и удерживать Шарлотту от того, чтобы спрашивать каждого члена коммуны, не нужна ли ему помощь. Один всё же согласился, и тут же пожалел об этом, стоило Шарлотте слишком сильно дернуть за край гирлянды, отчего та вся рухнула на землю. — Давайте просто посидим и посмотрим, как работает ваша мама, — терпеливо предложила Кейтлин, быстро отыскав скамейку. — Мамочка, а ты разве не будешь помогать? Кейтлин сглотнула, оглядывая пространство вокруг. Она могла бы помочь, конечно, могла. Но пока её взгляд скользил по этому переходному пространству из брезентовых палаток, разномастных досок и заборов из сетки-рабицы, она задавалась вопросом: не станет ли одно её присутствие обузой для остальных. От неё не было бы толку, даже если бы от умения забить гвоздь зависела чья-то жизнь. Она не смогла бы починить двигатель, даже имея перед глазами подробную инструкцию, а всё её понимание пил сводилось к уникальным следам от зубьев на человеческих останках, указывающим на то, что тело было расчленено намеренно. И лучше даже не заикаться о готовке. — Эй, Кейт. Она подняла глаза и увидела Вай на вершине стремянки: та звала её, наклонившись вперёд, чтобы повесить на место гирлянду, которую Шарлотта до этого чуть не уничтожила. — Не поможешь с проверкой периметра? — спросила она. — У нас тут в последнее время проблемы с сусликами. Раз уж ты здесь, я подумала, ты могла бы помочь. Сусликами? Взгляд Кейтлин метнулся к огороду, туда, где коммуна выращивала урожай. И правда, там виднелись повреждённые растения и широкий холмик земли в форме веера. — За девочек не переживай, — добавила Вай, прежде чем Кейтлин успела озвучить свои опасения. — Ниран за ними присмотрит. Кейтлин заметила вдалеке высокого мужчину, окружённого детьми из приюта. Своими осторожными, выверенными движениями он показывал ребятам, как пользоваться самодельным игрушечным барабаном с маленькими деревянными шариками, привязанными на верёвочках по бокам. Он раскручивал его между ладонями, и дети восторженно ахали. Шарлотта и Лавандер тоже были заворожены: они подались вперёд на цыпочках, чтобы лучше видеть, пока Кейтлин мягко не подтолкнула их в его сторону. — Идите, — разрешила она. — Но держитесь там, где мама сможет вас видеть. Она кивнула в ту сторону, где находилась Вай. Девочки послушно кивнули в ответ и вприпрыжку побежали к остальным детям, которые уже по очереди играли с барабаном. Шарлотта легко влилась в компанию других ребят. Впрочем, как и всегда. Лавандер же, напротив, задержалась позади сестры. Смотрела, наблюдала, позволяя себе казаться ещё меньше, чем она была на самом деле. А когда очередь дошла до неё, Шарлотта отодвинулась — ровно настолько, чтобы освободить место, пока Ниран протягивал игрушку с небольшого расстояния. Этот крохотный жест сработал: Лавандер с радостью взяла барабанчик, чтобы попробовать. Убедившись, что дочки освоились в группе, Кейтлин направилась к полю. Сперва она осмотрела местность, отмечая все пострадавшие овощи. Там было явное скопление, в их перемещениях прослеживалась чёткая закономерность. Затем она присела на корточки рядом с капустой, разгребая землю, чтобы лучше рассмотреть холмик. По тому, как он изгибался, можно было примерно определить направление подкопа. Выпрямившись, она начала медленно вышагивать по линиям, измеряя расстояние собственным шагом — ступая след в след, — а затем достала одолженную рулетку, чтобы измерить путь до следующего холмика. Если норы располагались достаточно близко, они могли относиться к одной и той же сети туннелей. Затем она снова присела рядом с чесноком, обнаружив возле соседнего холмика тёмно-коричневые катышки. Помёт сусликов. А это значило, что на этом участке земли находился узел главного туннеля. Кейтлин мысленно сделала пометку, зарисовала всё на бумаге и отправилась представлять свои находки бригадиру. — Я составила схему их системы туннелей и добавила примерные координаты, — сказала она, протягивая ему листок. — Я также обвела кружочками те холмики, где вы можете посадить нарциссы или залить касторовое масло, чтобы отрезать им путь на территорию коммуны. Это природные репелленты, так что они не должны навредить урожаю. — Вау. Это… — Бригадир, казалось, лишился дара речи, изучая схему. — Спасибо, Командер. Кейтлин постаралась не поморщиться от этого обращения. — Можете называть меня просто Кейтлин. Подняв взгляд, она увидела, что Вай смотрит на неё с той самой дурацкой улыбочкой, которая всегда появлялась у неё на лице, когда Кейтлин находила нестыковки на местах преступлений, в показаниях свидетелей или даже посреди допросов. Во времена их совместной работы в управлении это было в высшей степени неуместно, но увидеть её сегодня вечером — было очень приятно.

────────────────

К заходу солнца праздник был в самом разгаре. Узкий зияющий провал над стенами пещеры, сквозь который в коммуну обычно пробивался луч солнечного света, теперь погрузился во тьму. Вместо этого пространство освещали разбросанные повсюду яркие стеклянные трубки под напряжением и подвешенные сверху гирлянды, придавая этому месту почти волшебную атмосферу. Кейтлин стояла среди этой разношёрстной, потрёпанной жизнью толпы, остро осознавая и безупречный крой своих брюк, и собственную осанку. Словно деталь от другого механизма, которую изо всех сил пытались втиснуть не на своё место. Да и сложенные неподалёку ящики с медовыми плодами делу явно не помогали. Она посмотрела туда, где Вай непринуждённо опиралась на внешний двигатель внутреннего сгорания — наверняка объясняя, как собрала его исключительно на смекалке, поте и металлоломе, похлопывая по металлическому каркасу так, будто это был её третий ребёнок. На другом конце Шарлотта болтала с группкой детей: кого-то из них Кейтлин узнала по кикболу, остальные, надо полагать, были из приюта. А совсем рядом, как и всегда, ни на шаг не отходя далеко, сидела Лавандер — она уже устроилась за общим столом со своей новообретённой уткой. — Командер, — поприветствовала её Тайане, одна из лидеров коммуны, подходя с тёплой, искренней улыбкой. — Хотела сказать вам спасибо за подарки. Они чудесные. — Они не… чересчур, как считаете? — спросила Кейтлин, хотя прозвучало это скорее как вопрос к самой себе. — Это чересчур. Надо было принести что-то менее… кричащее. — Нет, — ответила Тайане, махнув рукой. — Кричащее — это хорошо. Это как раз то, что нужно коммуне в этот праздник. Мы так зациклились на обустройстве, что забыли, каково это — просто жить. Это объясняло, почему Вай всегда возвращалась домой такой, будто только что боролась врукопашную с целым химтанком: потная, растрёпанная, со следами машинного масла на пальцах и более рельефными, чем обычно, бицепсами. Но дело было не в этом. — А ещё… — услышала Кейтлин голос Тайане. — Хотела поблагодарить вас за помощь с сусликами. — Да это сущие пустяки. — Вовсе нет. То, на что у нас ушло шесть месяцев, вы решили за тридцать минут. — Ну, выследить их несложно. Самым трудным будет их отвадить. — Вай была права, когда попросила вас. Сказала, что вы лучший следопыт на всей Рунтерре. — Она предвзята, — заметила Кейтлин. — Но мне это и правда нравится. Просто знать всё о том, на кого охотишься. Нет большего удовольствия, чем оказаться в чём-то правой. — С этим не поспоришь, — согласилась Тайане. Взгляд Кейтлин заскользил по коммуне и вернулся к тому месту, где была Вай. Похоже, она уже закончила с двигателем и теперь бродила возле кухни, болтая с остальными, пока те готовили. — Она обожает это место, — произнесла Кейтлин тоном, будто этот факт никогда её не тревожил. — Обожает, — подтвердила Тайане. — Но оно никогда не станет тем, что она любит больше всего на свете. Кейтлин повернулась и встретилась с ней взглядом — в глазах Тайане читался очень ясный умысел. Но прежде чем Кейтлин успела обдумать этот намёк, их прервали. Это была Вай: она стояла в центре коммуны, приложив руки рупором ко рту, и с огромным энтузиазмом созывала всех детей. — Все готовы к охоте за сокровищами? Ах да, конечно. Сноудаунская охота за сокровищами — ежегодная затея Вай. Её идея. Что-то там про то, чтобы научить детей пользоваться мозгами и физической силой для ориентирования в мире, а не просто полагаться на поддержку других людей или даже взрослых. Она даже как-то втянула Кейтлин в написание загадок, но Вай её творчество не оценила. — «У тебя есть, у меня есть, у дуба в поле, у рыбы в море», — прочитала тогда Вай подсказку, которую Кейтлин написала на карточке. — Разве не очевидно? Тень. — Кейт. Этим детям нет и двенадцати. — Оу, — поняла она. — Точно… — Ага, — продолжала Вай, тасуя карточки. — Может, лучше что-то вроде: «Что зелёное и всегда под ногами»? — Трава? — быстро догадалась Кейтлин. — Что, в качестве альтернативы, можно сформулировать так: «какое лезвие продолжает расти». На этом, что вполне очевидно, участие Кейтлин в написании загадок и, в какой-то степени, в самой охоте за сокровищами, закончилось. Вай постаралась отстранить её помягче, но Кейтлин была и не против. Одной обязанностью меньше в и без того суматошную пору года. — …это Кейтлин. Погодите-ка. Ей только что послышалось её имя? Кейтлин подняла глаза и увидела, что вся коммуна смотрит на неё. Вот чёрт. Надо было слушать, а не пускаться в философские размышления о загадках и охоте за сокровищами. Но вот она здесь, и выглядит как рыба, вытащенная из воды; или, скорее, как жительница Верхнего города в Нижнем. — Прошу прощения? — сумела выдавить она, когда мысли прояснились. — Сопровождающая, — легко повторила Вай, указывая на их дочерей. — Для девочек. Сопровождающая? Она? За те шесть лет, что они праздновали Сноудаун, Кейтлин ни разу не сопровождала детей на охоте за сокровищами. Обычно ей доставалась участь тереться среди других взрослых, решивших остаться в стороне, и заниматься тем, что она ненавидела больше всего на свете — общаться. Честно говоря, она даже не знала, что из этого хуже. — Сопровождающая… — медленно повторила Кейтлин, но её тут же прервал рывок за свитер. Шарлотта смотрела на неё широко распахнутыми, полными восторга глазами. — У меня первая подсказка, мамочка, — сказала она, помахав перед ней бумажной карточкой. Затем она медленно прочитала вслух: — Я большой, я сильный. Я старый, я серый. И медленно, но верно я разрушаюсь. — Это просто валун, — с лёгкостью ответила Кейтлин. И Шарлотта, и Лавандер дружно ахнули, будто их мать только что совершила величайшее преступление века. Затем они переглянулись, и в их глазах вспыхнул целеустремленный блеск. Внезапно Шарлотта привстала на цыпочки, вцепившись ручками в предплечья Кейтлин и глядя на неё самыми большими и сияющими глазами. И этот взгляд — с толикой мольбы, как у щенка, но при этом полный непреклонности и упрямства. — Мамочка может просто сказать нам ответы на все загадки! — совершенно невинно предложила Шарлотта. Но Лавандер с ней не согласилась. — Мама умная. Но взрослым помогать нельзя. Кейтлин замерла. Чёрт, она забыла правила. Боже правый. Сопровождающим запрещалось помогать. Они должны были только наблюдать за детьми, следить, чтобы те не лезли куда не следует или не перебили бесценные артефакты — именно эта беда омрачила самую первую охоту за сокровищами на Сноудаун. Да упокоится с миром коллекция яиц Фаберже её прабабушки. — Никаких подсказок, — подтвердила Кейтлин. — Разумеется, я это знала. Шарлотта, которую это, казалось, ничуть не смутило, очень громко зачитала следующую подсказку, найденную у валуна: — Я похож на змею, что свернулась в саду. Тем, кто хочет напиться, я воду даю, ос-со-обенно, если они семена. Она дала себе на раздумья ровно две секунды, прежде чем посмотреть на Кейтлин: — Мамочка? Кейтлин опустила взгляд, сжав губы в тонкую-тонкую линию. Затем медленно, но верно её взгляд пополз — абсолютно сам по себе — к бухте садового шланга, свёрнутого у задней стены. — Садовый шланг! Шарлотта и Лавандер даже не колебались. В мгновение ока они сорвались к сараю с инструментами, уже выискивая вокруг него следующую подсказку и тем самым успешно привлекая внимание организатора охоты. Вай приближалась размеренным шагом, уже прищурив глаза. Кейтлин изо всех сил старалась этого не замечать. В конце концов, вон там стоял забор, который, казалось, нуждался в починке. — Кейт, на пару слов. — Да! — ответила она, поворачиваясь к Вай. — Пару слов, конечно. — Сейчас же. Кейтлин кивнула и последовала за ней за угол сарая, остановившись, когда Вай повернулась к ней со своим фирменным терпеливым взглядом. — Знаешь, одна из многих вещей, которые я в тебе обожаю, и даже люблю, — произнесла Вай, и Кейтлин пришлось сглотнуть ком в горле, — это твой прекрасный, гениальный мозг. Но мы можем просто… сделать игру честной для остальных детей? Она кивнула. — Да, конечно. Честной, — заверила она. — Считай, что мой рот на замке. Вай прищурилась. — Клянусь своей должностью командира миротворцев Пилтовера. Она даже приложила одну руку к сердцу, а вторую подняла с раскрытой ладонью — точь-в-точь как на церемонии принятия присяги — настоящей, перед Советом, разумеется. И, судя по всему, это сработало, потому что Вай отступила… немного. И когда Кейтлин ускользнула, чтобы присоединиться к девочкам в их поисках, она очень остро ощущала на себе взгляд, который следовал за ней, как гончая по следу. Она скрестила руки на груди, напустив на себя вид человека, абсолютно и совершенно ничем не помогающего и вообще безразличного ко всей этой затее. Это продлилось ровно до тех пор, пока она не услышала, как Шарлотта подняла клочок бумаги и начала читать следующую подсказку в этой охоте. — Я помогаю лучше видеть в темноте, но живу под землёй, — прочитала Шарлотта. — Вот это сложная. — Угу… — кивнула Кейтлин. Сама непринуждённость. Невозмутимость. Спокойствие. Затем она заметила, что Шарлотта нахмурилась, а Лавандер, слишком уж извёвшись от стояния на одном месте, начала указывать на случайные предметы, которые вообще не подходили под описание. Её взгляд снова скользнул к другим группам — некоторые уже подбирались ко второй подсказке. Ей это совершенно не понравилось. Она уже чувствовала знакомое покалывание, разгорающееся в груди. Второе место? Нет уж. Она не собиралась довольствоваться вторым местом, не тогда, когда это зависело от неё. Она добивалась результатов эффективно, а люди, которые добиваются результатов эффективно, не приходят вторыми. Тихо выдохнув, она направилась вглубь коммуны, минуя остальных детей и их сопровождающих. У огорода она замедлила шаг, аккуратно перешагнула через холмик у салата, который отметила ранее, и двинулась дальше, к грядкам с корнеплодами. Шарлотта и Лавандер без вопросов последовали за ней — ещё бы, как иначе. А следом потащилась Вай — ну разумеется, а кто же ещё. — Мамочка, а почему мы здесь? — спросила Шарлотта, когда они дошли. — Да просто так, — ответила Кейтлин, само воплощение невинности. — Тут меньше людей. Вай прищурилась ещё сильнее. — Это охота за сокровищами. Большинство всё ещё торчит на первой подсказке. Прежде чем Шарлотта успела спросить что-то ещё, Кейтлин перенесла вес и затем совершенно непринуждённо подтолкнула Лавандер коленом на полшага ближе к моркови. Лавандер тут же потянулась вниз, ухватилась за зелёную ботву и дёрнула. — Оранжевая! — Кейт, — предупреждающе протянула Вай. — Что? Я ничего не делаю. Лавандер бросила морковку и ахнула: — Коробка! Шарлотта тут же опустила голову: — Где? — Там! — Лавандер ткнула пальчиком в землю рядом с табличкой. Шарлотта радостно взвизгнула и бросилась вперёд в тот самый момент, когда Вай простонала. — О боже мой, — пробормотала Вай, всплеснув руками. — Ты самый помешанный на победе человек из всех, кого я знаю. Кейтлин это отрицала: — Я просто выбрала, где постоять, пока идёт охота. — Ты буквально пригнала нашу дочь прямо к цели. Лавандер уже высвободила из земли маленькую картонную коробочку и сияла, открывая её: внутри оказалась горстка шоколадных монет. — Я нашла со-кво-ви-ще. Я победила, — заявила она. Шарлотта запрыгала рядом с ней: — Лавандер победила! Вай смерила Кейтлин взглядом. — Ты же понимаешь, что это всё равно считается за подсказку. — Я не согласна, — чопорно ответила Кейтлин. — Это просто вопрос навыка. — Невероятно, — рассмеялась Вай, качая головой. — Кстати, тебе официально запрещено участвовать в Сноудаунских охотах за сокровищами. — А вот это уже просто грубо, — ответила Кейтлин, хотя в её голосе не было ни капли настоящей обиды.

────────────────

По толпе прокатился гул, когда Вай вышла в самый центр с планшетом в руке. Она стояла на выброшенном ящике, обращаясь к собравшимся по случаю окончания Охоты за сокровищами — в которой, судя по всему, каждая группа всё равно получала свои призы. Кейтлин, разумеется, это знала. Но это ничуть не умаляло достижения быть самыми быстрыми, ведь всё, что не является эффективным — неэффективно. Объективно говоря. — Во-первых, — громким, поставленным голосом объявила Вай, — спасибо всем за участие в нашей ежегодной Сноудаунской традиции — охоте за сокровищами. Раздались разрозненные одобрительные возгласы. Несколько детей радостно завопили. Вай подождала, пока шум уляжется. — А теперь, — продолжила она, постукивая по планшету, — прежде чем мы назовём победителя этого года, нужно внести кое-какие… поправки. Кейтлин тут же выпрямилась. — Команда Кирамман дисквалифицирована. — ЧТО? — Кейтлин вскинула голову в искреннем возмущении. — За что? Вай на неё даже не посмотрела. — Направленная помощь со стороны взрослых. — Это просто слухи! — выпалила Кейтлин, уже делая шаг вперёд. — У тебя нет совершенно никаких доказательств. Лавандер, которая сидела на земле по-турецки и задумчиво грызла шоколадную монетку, вдруг оживилась. — Мама дала ответ, — чётко заявила она; её зубы были сплошь перемазаны шоколадом. Толпу просто прорвало. Люди хохотали. Смешки доносились отовсюду: от взрослых, от детей, даже парочка старших подростков согнулась пополам от смеха. Шарлотта в ужасе прижала руки ко рту. — Лавандер! — прошипела она. — Ты не должна была этого говорить! Вай просияла. — Вот вам и пожалуйста, — сказала она, решительно стукнув по планшету. — Свидетельские показания под присягой от самой Лавандер Кирамман. Она наклонилась ровно настолько, чтобы ухмыльнуться Кейтлин. — Достаточно доказательств? Кейтлин уставилась на свою младшую, затем на Вай. И устало потёрла переносицу. — …Я хочу заявить официальный протест. — Протест занесён в протокол, — тут же ответила Вай. — И отклонён. Шарлотта скрестила руки на груди. — Это нечестно. В этот момент Кейтлин оставалось лишь обречённо вздохнуть. Она ласково положила руку на спину Шарлотты. Ведь если и было хоть какое-то утешение в её неповиновении, так это то, что их с Вай упрямство явно не перескочило через поколение. — Еда готова! — крикнула Тайане на всю коммуну. Это объявление мгновенно прокатилось по толпе: далёкие разговоры обрывались на полуслове, дети разлетались в стороны, словно вспугнутые птицы, а затем выстраивались в очереди, которые были скорее условностью, чем правилом. Настрой Шарлотты переменился практически мгновенно. — Еда? Лавандер уже была на полпути туда. — Голодная, — заявила она, целеустремлённо семеня ножками. Вай рассмеялась, зажав планшет подмышкой. — Это наш выход. Кейтлин позволила Вай вести её за собой; почувствовав, как её рука привычно ложится ей на поясницу, она поняла, что любые обиды по поводу Охоты за сокровищами словно растаяли без следа. По мере их приближения в воздухе всё отчётливее чувствовался запах горячего хлеба и похлёбки. Общий стол был уже почти полностью занят самой разношёрстной публикой: в основном это были члены коммуны, несколько завсегдатаев, которым не с кем было провести Сноудаун, и, разумеется, дети из приюта. Кейтлин также заметила, что ящики с медовыми плодами уже вскрыли, и их содержимое вовсю шло по рукам. Каким-то образом это развеяло любую тревогу или неловкость, которые всё ещё могли скрестись у неё на душе. Влившись в людской поток, Кейтлин ещё раз окинула взглядом пространство: низко висящие гирлянды, простоту обстановки и шумную, но дружелюбную компанию. Её дочери двигались сквозь эту толпу без малейших колебаний, а Вай легко и расслабленно смеялась вместе со всеми. — Меня зовут Шарлотта, а тебя? Она повернула голову почти до конца влево, туда, где сидела Шарлотта, едва различая дочь из-за своего ограниченного бокового зрения. Та разговаривала с сидевшим рядом мальчиком, вероятно, на год старше её, в поношенной рубашке и без носков, в стоптанных ботинках. Мальчиком из приюта. — Меня зовут Арно, — ответил он. — Ты не здешняя. Шарлотта кивнула, макая хлеб в похлёбку: — Я из Пилтовера. Мы с мамочкой спустились сюда на Сноудаун. — С мамочкой? — переспросил мальчик. Он поднял голову и встретился взглядом с Кейтлин. — Это моя мама, — пояснила Шарлотта, проглотив кусок хлеба. — Не бойся, она только с виду страшная, а так-то очень хорошая. И умная. Страшная? Кейтлин нахмурилась. Неужели она и впрямь производила такое впечатление? — А вон там моя мамуля, — Шарлотта указала направо от Кейтлин, как раз туда, где Лавандер вполне предсказуемо уже измазала одну руку в похлёбке, пока в другой держала нетронутый кусок хлеба. Вай высунулась из-за стола и непринуждённо подмигнула мальчику. — А. Она тут всё чинит. Кейтлин почувствовала, как её губы дрогнули в улыбке, прежде чем она успела это скрыть. — Ага, — Шарлотта тоже улыбнулась, заметно вздёрнув подбородок от гордости. — Приятно познакомиться, — сказал он, хотя казалось, что это было адресовано скорее Кейтлин. Она с улыбкой кивнула в ответ. — У меня нет родителей, — продолжил мальчик. — Они умерли, когда я был младше. Её улыбка тут же угасла. — Оу. Моя мамуля тоже потеряла родителей, когда была совсем маленькой. Это сказала Шарлотта, и Кейтлин не знала, стоит ли ей поразиться или обеспокоиться такими инстинктами дочери. Был ли это подходящий воспитательный момент, чтобы остановить её, или всё же позволить ей продолжить? — Я мало что о них помню, — сказал мальчик. — Только мелочи, ну, их лица. — Ну, это тоже хорошо. Мои мамы говорят мне, что даже самые крошечные мелочи показывают, что они тебя любили. Кейтлин крепче сжала ложку, всё ещё балансируя на тонкой грани между тем, чтобы вмешаться или промолчать. — Да, ты права, — кивнул мальчик, улыбаясь. И, наконец, Кейтлин почувствовала, что снова может дышать, и позволила себе отвести взгляд. Сначала она повернулась к Лавандер и уже потянулась за бумажной салфеткой со стола, чтобы вытереть ей руки, как вдруг краем глаза заметила на дальнем конце стола маленькую девочку, размахивающую до боли знакомой плюшевой жёлтой уткой. — Лапочка, а где твоя утка? — осторожно спросила она. — Кряка? — переспросила Лавандер, поднимая на неё глаза. — Я ей отдала. Её маленькая, только что вытертая ручка указала на девочку по ту сторону стола. Вай тоже посмотрела туда, склонив голову. — Хм, — протянула она. — И почему же? — Она сказала, у неё нет друзей. А Кряка — друг, вот я и отдала. Это заставило Кейтлин задуматься. Лавандер никогда не отличалась желанием делиться, не говоря уже о том, чтобы подходить к людям вне круга семьи. Это было что-то новенькое. Что-то совсем другое. — Это… очень по-доброму с твоей стороны, милая. — Но со-кво-ви-ще — моё, — непреклонно заявила Лавандер, положив ладошку на коробку с шоколадными монетами. Вай фыркнула. — Справедливый обмен, — сказала она, приглаживая волосы Лавандер. — Только не взрослей так быстро, ладно? «Нет, — согласилась про себя Кейтлин. — Лавандер определённо не стоит так быстро взрослеть». Особенно на контрасте с тем, что происходило слева: Кейтлин повернулась как раз вовремя, чтобы уловить тихий смешок Шарлотты. Она смотрела, как улыбается её дочь, как она неугомонно болтает ногами под столом и как без умолку засыпает вопросами бедного ребёнка рядом с ней. — Шарлотта, давай дадим Арно спокойно поужинать. — Но мамочка, он такой интересный, — возмутилась Шарлотта. — Ты знала, что он помнит названия всех растений, которые тут растут? И что мамуля научила его шкурить дерево? — У парня есть упорство, — вставила Вай, размахивая куском хлеба. Кейтлин бросила на неё красноречивый взгляд. Вай, совершенно не смутившись, отломила ещё кусок хлеба и закинула в рот. — Что? — спросила она с набитым ртом. — Малец и правда впечатляет. — Он ест. — Он выживает, — поправила Вай, бросив на него взгляд. — Едва-едва. Арно напряженно застыл на своем месте, втянув голову в плечи, пока Шарлотта пододвигалась всё ближе; её глаза горели неутомимым любопытством. — А деревья ты тоже все знаешь? — не отставала она. — Даже те, что в Пилтовере? Потому что если нет, я могу тебя научить. Правда, я знаю далеко не все, только те, что у нас дома. — Шарлотта, — предупреждающе позвала Кейтлин. — Прости, — извинилась та. Впрочем, пауза продлилась ровно шесть секунд, после чего она начала по новой. — А ты играешь в кикбол? Мамуля нас тренирует. Я завела там кучу друзей. Может, и ты к нам присоединишься? Мальчик опустил взгляд на свои ботинки, и Кейтлин вдруг заметила, как его лицо едва уловимо потускнело. — Я никогда в него не играл, — сказал он. — Оу, — протянула Шарлотта, и Кейтлин поймала себя на том, что смотрит, как плечи дочери слегка поникли. А когда она моргнула, это наваждение уже исчезло. — Ничего страшного. Тебе всё равно нужно прийти! И не успела Кейтлин опомниться, как Шарлотта снова смотрела на неё широко распахнутыми глазами: — Мамочка, можно Арно придет на кикбол? Кейтлин моргнула, переводя взгляд с дочери на мальчика. «Мальчик» — в данном случае это было ключевым словом. Часть биологического конструкта, которую Кейтлин ну никак не могла уложить у себя в голове. — Только если он сам захочет, — в конце концов ответила она. — И если ему разрешат. — Ага, — добавила Вай. — Не обязательно играть. Всегда можно просто посмотреть, помочь, познакомиться с новыми людьми. Тут Кейтлин тоже кое-что вспомнила: — Знаешь, думаю, у кого-то из ребят найдутся старые бутсы, которые они могли бы тебе одолжить. — Старые бутсы, старые футболки, — поддержала её Вай у неё за спиной. — Если вдруг захочешь научиться. Мальчик с благоговением посмотрел на них обеих, а затем медленно кивнул. — Было бы здорово. Спасибо. Затем Кейтлин снова перевела взгляд на Вай: та, подперев подбородок рукой, смотрела на неё так, что Кейтлин почувствовала, как к щекам приливает жар. Она откашлялась, безуспешно пытаясь побороть смущение, но от этого стало только хуже. — Ты свободна попозже? — спросила Вай. Кейтлин тут же потеряла нить мыслей. — Нет, — выпалила она сначала, слишком быстро, слишком поспешно. — В смысле, на мне девочки. Вай пожала плечами. — Коммуна за ними присмотрит. Кейтлин сделала вид, что обдумывает это, прежде чем вздохнуть: — Ладно. Я свободна. Не то чтобы я могла куда-то отсюда уйти. — Отлично, — ухмыльнулась Вай. — Значит, ты застряла здесь со мной, да? — Значит, так и есть.

────────────────

К концу вечера Кейтлин и Вай оказались в доме, где прошло детство Вай, или, точнее, в том, что от него осталось. Теперь это были в основном руины, а единственным уцелевшим элементом была колонна с зарубками роста — её и Паудер. Но даже она частично разрушилась, расколовшись при падении подвесного резервуара с водой, который они с Вай опрокинули, чтобы избавиться от Силко и его головорезов. Раньше-то здесь было не особо разгуляться, а теперь и вовсе почти ничего не осталось. Всё это место было размером с малую гостиную в поместье Кирамман. Даже её спальня была в два раза больше. Её первый визит сюда… оказался, мягко говоря, отрезвляющим. Жестоким напоминанием о том, насколько колоссальной была пропасть между ней и Вай. — Ты… здорово там смотрелась, — тихо произнесла Кейтлин, хотя и не была уверена, стоило ли говорить это вслух. Вай оглянулась на праздник позади них: последствия сытного ужина уже начали сказываться, судя по тому, какими расслабленными выглядели люди. Вай кивнула в ту же сторону. — С ними? — спросила она, снова поворачиваясь к Кейтлин. Та лишь кивнула, потому что любой другой ответ был бы лукавством. — Это твоё профессиональное мнение? — спросила Вай, встречаясь с ней взглядом. Кейтлин не смотрела на неё. Голый пол с потрескавшимся цементом казался лучшим спасением, чем та горькая правда, которую, как она знала, она увидит в её глазах. Вай тем временем двинулась дальше, бродя между четырёх разрушенных углов так, будто стены всё ещё возвышались перед ней. С этим отстранённым взглядом, которым она осматривала стены и комнаты. Затем она осторожно ковырнула носком ботинка грязь под ногами. — Здесь у нас стоял кухонный островок. Небольшой: места хватало, только чтобы готовить, ставить еду и чтобы всем вместе собираться поесть, — объяснила она. — На Сноудаун мы ставили здесь маленькую ёлку. Наверное, мама находила её на какой-нибудь распродаже старья. Вай говорила так, словно эти воспоминания были совсем свежими. Её взгляд безошибочно скользил по каждому месту, воскрешая их в памяти. — Мы украшали её бумажными шариками и мишурой из блестящих лент, выброшенных после Дня Прогресса, которые мы с Паудер резали на тонкие полоски, — с улыбкой вспоминала она. — А потом мама нанизывала на нитку остатки попкорна и притворялась, что это гирлянды. Вай сделала пару шагов влево. — А прямо здесь, — она указала на место совсем рядом с Кейтлин. — Здесь спали мы с Паудер. Накануне Сноудауна нам вечно не терпелось, поэтому мы притворялись спящими, пока не почувствуем первый запах шоколада. Маминого горячего шоколада. Кейтлин оставалось только слушать, сопереживая ей сквозь огромную пропасть в их воспитании. Это никогда не было её жизнью, её реальностью. Сколько бы историй она ни слушала, ей никогда не понять, каково это — расти здесь; не иметь ни гроша и постоянно беспокоиться о тёплой постели, чистом белье, горячем душе и сытной еде три раза в день. Или даже эти травмы, горечь, гнев, эту борьбу… битву за само право дышать. — После того как родители погибли, мне не терпелось выбраться отсюда, — предавалась воспоминаниям Вай. — Просто хотела лучшей жизни для себя и Паудер и не угодить в те же ловушки, что и мои родители. Кейтлин нахмурилась. Она поняла, что это были за ловушки, погубившие родителей Вай: провалившееся восстание за независимость Зауна. Восстание, которое оборвало их жизни и оставило Вай и Джинкс сиротами. — В смысле, путь к этому занял какое-то время. Но в конце концов, — продолжила Вай, — я получила своё «долго и счастливо». Кейтлин подняла глаза, наконец встретившись с Вай взглядом. — Звучит так, будто твоя жизнь — это сказка, — попыталась она перевести это в шутку, хотя вряд ли смогла скрыть своё недоверие. — Я ведь женилась на своей прекрасной принцессе, разве нет? Кейтлин усмехнулась. — Из меня такая себе принцесса. Да и прекрасная тоже. Но в этом-то всё и дело, не так ли? Принцесса. Именно так Нижний город всегда будет видеть её, всегда будет возводить её на пьедестал привилегий, будто у неё был выбор — рождаться в одной из величайших семей Пилтовера или нет. И они не ошибаются. В этом и заключалась проблема. Потому что, как бы сильно Кейтлин ни прогибалась, этот пьедестал никуда не денется, и те же самые претензии никогда не коснутся Вай, как бы усердно они ни изображали единый фронт. Её рука бессознательно сжалась. И тут же, не прошло и секунды, она почувствовала поверх неё что-то тёплое. Это были руки Вай: они крепко, надёжно и уверенно сжимали её ладонь. Люди говорили, что у Вай железная хватка — так оно и было, но именно эта хватка и не давала Кейтлин развалиться на части. — Это была моя жизнь, Кейт. То, кто я есть, и кем всегда буду, — сказала она. — Ничто этого не изменит. — А я бы никогда не попросила тебя меняться, — рассудила Кейтлин. — Никогда не хотела, чтобы ты чувствовала, будто должна стать другой. — Нет. Никогда, — согласилась Вай. — Мне нравится, кто я есть, меня это не злит. И то, что я живу там, наверху, вместе с тобой, меня тоже не злит. Кейтлин почувствовала, как внутри неё что-то сдвинулось, и выдохнула, даже не осознавая, что всё это время задерживала дыхание. Вай помахала пальцем в воздухе. — Единственная причина, по которой это место что-то значило — это люди, которые здесь жили. Без них это просто осыпающаяся груда камней. — Там, наверху, — продолжила Вай, — мне не нужно быть Вай из Нижнего города. Дочерью Вандера. Сестрой Джинкс. Или мастером на все руки из коммуны. Я просто мамочка, или мамуля. Или Вайолет. И это лучшее, кем я могу быть. — И ты просто… — Кейтлин замялась, пытаясь подобрать нужное слово. — Довольна этим? — Счастлива, хочешь сказать? — произнесла Вай, и её губы изогнулись в этой до безумия очаровательной, кривоватой ухмылке. — Мне не нужен Нижний город, чтобы быть счастливой, Кейт. Чёрт, да мне, наверное, и Джинкс не была нужна, чтобы быть счастливой. Повисла короткая пауза, и Вай снова сжала руку Кейтлин. — Я счастлива, потому что, спустя очень долгое время, я нашла человека, который добровольно ставит моё счастье выше своего, — сказала Вай. — И в ней нет ничего такого, что могло бы изменить мои чувства, даже если она — богатенький, чокнутый мангуст. Это проняло, и Кейтлин ощутила лёгкий трепет под кожей, который не могла толком объяснить. Может, это кровь, пульсация которой, казалось, отдавалась в голове, или то самое порхающее чувство внизу живота, или это возмутительное сравнение с сухопутным млекопитающим. И, прежде чем она успела передумать, она подалась вперёд. Её рука легла на щеку Вай, большой палец мазнул по тёплой коже, когда их губы встретились. Пространство между ними казалось тёплым, наэлектризованным, почти как тогда, при их самом первом поцелуе. Но затем это чувство перешло во что-то устоявшееся, знакомое, уверенное. Во что-то такое, что она знала всегда, ещё до того, как смогла подобрать для этого слова. Когда они отстранились друг от друга, руки Вай лежали на бёдрах Кейтлин. Она один раз сжала их. — Жди прямо здесь, — сказала она, прежде чем отойти, чтобы достать что-то из деревянного сундука у самой стены. Кейтлин проводила её взглядом, уже скучая по её теплу. Она смотрела, как Вай вытаскивает какую-то коробочку. Маленькую, деревянную, отшлифованную упорством и потом. Очередной шедевр Вай, судя по всему. Судя по внешнему виду, её навыки работы с деревом стали куда лучше со времён той кое-как сколоченной шкатулки, в которой лежало её обручальное кольцо. Вернувшись, Вай приподняла подарок, выглядя почти смущённой. — Не успела упаковать, — объяснила она. — Обмен подарками был вчера, — напомнила Кейтлин, всё равно беря коробочку из рук Вай. — Кажется, ты подарила мне носки с Серафиной. — Но они же тебе понравились. — Понравились, — с улыбкой признала Кейтлин, медленно открывая коробочку. Внутри, в углублении, обитом бархатом, лежали карманные часы. Полированная латунь, явно подержанные… или краденые — господи, только бы не краденые. Она провела пальцами по гладкой гравировке на задней крышке. Это была шпалера из фиалок, сплетённых в круг. Затем она открыла их: на внутренней стороне крышки виднелись едва заметные инициалы всех их имён, нацарапанные безошибочно узнаваемым почерком Вай.       КВШЛ. Достаточно неприметно, чтобы не выдать личность её семьи, но достаточно узнаваемо, чтобы она знала, что они значат, и могла взглянуть на них, когда мысли становились невыносимыми. — Не хотела постоянно чинить ту минутную стрелку, — оправдалась Вай, хотя Кейтлин знала, что правда была далека от этого. Она захлопнула часы и убрала их обратно в коробочку. — Разумеется. — Всяко лучше носков, я права? И она рассмеялась. — Да, лучше носков с Серафиной, — согласилась Кейтлин. — С крохотным отрывом. — Могу поспорить, благодаря этим носкам тебе достанутся лучшие билеты в кассе на её концерт. — Лучше бы так и было, иначе я привлеку к личной ответственности именно тебя. Вай со смешком подняла руки, уже смирившись с такой участью, пока они шли обратно к главной площади. Толпа уже заметно поредела, и остались лишь завсегдатаи коммуны. Детей из приюта организованно отправили домой, так что осталась лишь горстка ребятишек членов коммуны, в компании которых и сидели Шарлотта с Лавандер. Они вскочили на ноги, едва завидев их приближение. — Готовы ехать домой? — окликнула их Вай, и девочки тут же бросились к ним. — Да! — ответила Шарлотта, тогда как Лавандер лишь сонно кивнула. Кейтлин без промедления подхватила её на руки, усадив на бедро и позволив её голове привычно опуститься ей на плечо. — Вам сегодня понравилось? — спросила Вай. Шарлотта кивнула, инстинктивно вкладывая свою ладошку в руку Вай. — Угу. Нам нужно праздновать Сноудаун здесь, каждый год. — Прямо каждый год? — притворно удивилась Вай. Шарлотта хихикнула: — Ладно, может, не каждый. Ну, один год дома, а один год здесь? — Слово за тобой, — Вай повернулась и посмотрела на Кейтлин. — Думаю, это чудесная идея, Шарлотта. И когда они добрались до границы между коммуной и остальным Зауном, у выхода их ждала Тайане, чтобы проводить. — Я просто хотела сказать, что была очень рада видеть здесь тебя и твою семью, Кейтлин, — сказала она. — И мы всегда будем рады вам снова. В смысле, для этого и нужна коммуна. Для каждого, откуда бы он ни был. Оу. Кейтлин как-то не думала об этом в таком ключе. Но она была права. — Спасибо, Тайане. — И ещё, Ниран из приюта просил передать тебе огромную благодарность за ящик с пожертвованиями, — добавила она. — Этим ребятишкам вещи точно очень пригодятся. Кейтлин замерла, не совсем понимая, как реагировать на слова признательности, когда они звучат так неожиданно. Впрочем, Вай заметила её заминку раньше всех. — Вот видишь. Я же говорила, что это приемлемо. Разумеется, Вай сказала именно так. Кейтлин сдержала смешок, чтобы не разбудить Лавандер, и благодарно кивнула Тайане. — Я очень это ценю. И впервые за весь этот день тяжесть, давившая на совесть Кейтлин, стала чуточку легче, уступив место умиротворению. Возможно, это бремя вовсе не обязано было полностью определять её или мешать ей дарить окружающим ту же заботу, которую она испытывала ко всему остальному в этом мире.