Focus on me. Prologue

Повесив на шею железное солнце, Юнхо посмотрел на себя в зеркало иначе. Все те же черные волосы, все те же карие глаза и острый нос. Но что-то все равно изменилось в нем. Метал на груди приятно грел кожу, словно врастал в нее. На плечах заботливые фантомные ладони. Юнхо обернулся, но ничего не увидел. Его словно коснулся старик, который был единственным человеком, который любил и заботился о нем. Неужели его дух пришел сюда за сотни километров? « Если это был действительно ты. Могу ли я считать это присутствие твоим благословлением? — Юнхо всмотрелся в стену перед собой, прижав пальцы к подвеске, — Если это действительно так. Если ты действительно поддерживаешь мой выбор мне больше нечего опасаться.» На губах заиграла улыбка и Юнхо наконец-то выдохнул со спокойной душой. Он перевел взгляд за окно, всматриваясь в происходящее за ним. Маленькие дети, похоже нашкодив, убегают от летящего на них брюнета, который громко ругается и машет им кулаком. Картина маслом. Юнхо усмехается и выходит во двор, натягивая на ходу меховую накидку. Пробегающий мимо Сан, останавливается, сжимая ладонями свои колени. Мужчина загнанно дышит и ругается себе под нос. Дети тем временем скрылись за поворотом, оставляя после себя лишь гомон громких голов. Как тяжело быть нянькой для волчат. — Нужна помощь? Сан поднимает голову и сталкивается с изучающими карими глазами. Юнхо действительно хочет помочь, но брюнет натягивает вежливую улыбку, сквозь зубы. Сан Юнхо не доверяет. — Спасибо, но я сам справлюсь. Чон поджимает губы в тонкую линию и кивает. Настаивать он не будет и спорить с альфой тем более. Сан выравнивается, кидает очередной взгляд на гамму и уходит, оставляя Юнхо одного. « Его опасения объяснимы, нет смысла обижаться на такое, — гамма выходит за территорию дома и направляется вниз по склону к храму, — Сан опытный и сильный охотник, такое не доверительное отношение ко мне оправдано.»

***

Юнхо опирается ладонью об дерево и осторожно перешагивает каждый камень и корень, стараясь не зацепиться за них больной ногой. С горе пополам спустившись к храму, гамма стряхивает с плеч снег и заходит вовнутрь. Запах жженых трав и благовоний. Вдохнув их аромат поглубже, Юнхо опускается на молитвенную подушку коленями перед алтарем. Сложив руки в молитвенном жесте, он опускает на них лоб и прикрывает глаза, тихо шепча молитву. « Прошу, благослови каждого в этой стае кто помог и молился за меня. Я обещаю, что стану для них опорой и силой, чтобы защитить каждого, кто добр душой, — подпалив палочку благовоний, Юнхо вставил ее в чашу и вновь склонился в молитве, — надеюсь, что тут я найду свое место в жизни и встречу родственную душу.» Опустившийся рядом человек выбросил Юнхо из мысленных молитв. Он поднял голову с кончиков пальцев и посмотрел в бок. Как он не заметил его прихода? Неужели так утонул в своих мыслях и молитвах, что не почуял этого мужчину? Минги лишь мягко кивнул ему и склонился в молитве перед алтарем. Его природный запах так гармонировал с ароматами трав и благовоний, что у Юнхо сперло дыхание и закружилась голова. Он поспешно встал и вышел на улицу, вдыхая морозный воздух. Как Минги умудрился так незаметно оказаться рядом? Этот альфа просто непредсказуем и опасен. « Реакция моего организма на его феромон слишком яркая. Это все из-за его доминатности? Почему при таком близком контакте я становлюсь как беспомощный омега? » — Я не хотел потревожить, просто потом бы не получилось прийти сюда, — Минги вновь оказывается рядом, но держится на расстоянии видя немного растерянный вид темноволосого. — Вы уходите на охоту? Чонин что-то говорил об этом вчера, — Юнхо старается придать себе отстраненный вид, но при одном взгляде на этого человека, сердце внутри трепещет как огонек в лампе. — Да, запасы заканчиваются, а холода становятся лишь сильнее. Мы как-то в этом году не рассчитали растраты на провизию, да и впереди свадьба Чонхо и Есана, нужно больше мяса. За беседой они неспешно поднимаются по склону вверх. Юнхо отказывается от любой помощи и скрипя зубами, поднимается собственными силами. Колено болезненно ноет и сигнализирует о том, что сейчас откажет. Чон сдерживает болезненный скулеж и упорно двигается дальше. Минги на этот акт самобичевания больше смотреть не может. Он останавливает гамму и засматривается в его болезненные глаза. Ему приходит в голову лишь одна манипуляция. — Ты ведь хочешь поучаствовать в охоте? Для этого тебе нужна здоровая нога, поэтому хватит испытывать силу воли и дай мне возможность донести тебя к дому. Юнхо сверлит брюнета взглядом несколько секунд. Потом облокачивается плечом об дерево и вздыхает. Несколько капель пота текут по его виску и спине. Он правда больше не может идти, но и признавать свою слабость не хочет. Только не перед альфой. — Просто оставь меня тут в чем проблема? Ты ведь и так спешишь. — Ты ведь. — Я не омега, Минги, — стальным тоном перебивает его Юнхо, — не хрустальный, оставь и иди своей дорогой. Такой тон выбивает Минги из колеи. Он несколько секунд смотрит на мужчину перед собой, задерживая дыхание. Волк внутри угрожающе рычит, призывая альфу к действию. Юнхо тоже молчит, он больше не может упираться на больную ногу, но делает шаг в сторону и валится в сугроб. С губ предательски срывается болезненный скулеж. — И к чему это притворство? — Минги склоняется к гамме, намереваясь помочь ему встать, но Юнхо скалится и отползает от него, искря глазами. Сон замирает от такой картины. Перед его глазами предстает забитый и дикий волк, который не знает что такое помощь. Перед Минги сейчас настолько испуганный и рычащий Юнхо, что в голову залезли совершенно не добрые мысли. Положение Чона и правда выглядит не очень убедительно, он упирается ладонями в землю, пытаясь то ли встать то ли отползти от Минги. — Эй, все хорошо, я просто хочу помочь тебе встать. Перед глазами Юнхо словно пелена прошлого проскользнула. Он вновь на земле. Вновь над ним возвышается альфа. Инстинкты дают свое, волк сидящий внутри хочет вырваться и защититься, но зрение вновь возвращается. Перед ним стоит непонимающий Минги с протянутой рукой. Вид альфы выражает искренние переживание, что немного возвращает толику разума в голову Юнхо. Он хватается за протяную руку помощи и поднимается на ноги, но сразу попадает в капкан из сильных рук, ведь колено отказывается работать. Буквально повиснув на Минги, гамма бегает по чужому лицу взглядом, ища подвоха. Тело начинает само по себе дрожать, выдавая накопившиеся эмоции от пережитого. Так две фигуры в мехах замерли среди белоснежной опушки в объятиях друг друга. Юнхо не чувствовал своего тела, оно словно парализовано с головы до пят. В памяти вновь сплавают ужасающие картинки прошлого и становится трудно дышать. Минги придерживает гамму под талию, стараясь перенести тяжесть его тела так, чтобы они могли оба устоять ровно на ногах. Он замечает как Юнхо начинает хрипеть. — Эй-эй, Юнхо! — Минги укладывает ладонь на чужой подбородок и поднимает его, встречаясь с пустыми глазами напротив, — Дыши, слышишь? Дыши. Он прислоняет их к дереву, хватает Юнхо за руку и прикладывает ее к своей груди. — Чувствуешь? Сосредоточься на моем сердце и дыши. Юнхо прикрывает глаза, громко хрипит и ощущает под ладонью клокочущие сердце. Оно такое громкое, что его стук бьет по ушным перепонкам. Но это действительно помогает. Дыхание становится равномерным, уходят хрипы, но боль в горле дает знать о прошедшем приступе. Минги облегченно вздыхает, утыкается лбом в дерево около чужой головы. Юнхо словно окончательно просыпается, ощущая как чужое крепкое тело прижимает его к сосне. Почувствовав как гамма под ним напрягся, Сон отступает на шаг, но руки с талии не убирает, придерживая еще вялого Юнхо. — В порядке? — В порядке. Спасибо. Юнхо судорожно выдыхает и проклинает себя за случившееся. Если бы он так не упорствовал и дал возможность Минги помочь ему добраться до поселения, то сейчас бы он не отходил от пережитого приступа. — Давай я тебя донесу на спине, хорошо? — Ты можешь принять форму волка? Минги тяжело вздыхает, но кивает. — Тебе так будет спокойнее, да? — Да. — Тогда накинь это на себя, — он снимает с себя меховую накидку и укладывает ее на чужие плечи, закрепив на застежку. Он этой секундной заботы и ласкового прикосновения Юнхо хочется выть. Минги не только помог ему пережить приступ, но и готов понести его на себе в форме волка. Он встречается с глазами напротив и видит в них лишь понимание и какую-то тоску. В следующий миг перед ним предстает рябой волк. Тот самый волк, который забрал его с того поля и Юнхо с замиранием сердца рассматривает волка напротив. Он неосознанно проводит ладонью по звериной макушке, ощущая какая шерсть у него мягкая и глубокая. От такого жеста Минги сдерживает вырывающийся из груди рокот. Он скидывает со своей головы руку и кивает носом себе на спину. Юнхо прикусывает губу и извиняется за неудобство, усаживаясь сверху. « До чего я опустился? Работаю перевозчиком! Я представляю ехидное лицо Чана если он увидит нас, — Минги срывается с места и уносит гамму на себе к поселению, — но и пусть. Пусть все видят как я настроен к Юнхо. Никто его у меня не заберет.»

***

С того самого дня Юнхо начал избегать встреч с Минги. Каждый раз при виде чужого лица становится стыдно. В голову лезут воспоминания о его слабости, о том как показал себя немощным перед альфой. Юнхо хочет быть сильным в глазах остальных и для самого себя. Он хочет верить в собственные силы, что он сможет преодолеть свои слабости, что сумеет быть крепче, чем кажется. Живя в прошлой стае, он каждый день закалял свой характер. Он чувствовал себя овцой в стае хищников, поэтому пришлось отрастить клыки и стержень внутри. Чанель принял решение Юнхо с мягким кивком головы, а его жена нежно улыбнулась ему, все еще благодаря за спасение дочери. Остальные сельчане восприняли новость с одобрением. Дети, которые спас Юнхо на радостях облепили его со всех сторон и пообещали, что по весне сплетут для него венок из самых лучших цветов. Юнхо начал чувствовать себя намного легче. Эти люди принимают его таким какой он есть. Или ему это все кажется? Гамма лишь вежливо улыбался и поддерживал разговор если кто-то хотел поговорить с ним. Собственный дом. Зайдя в старую деревянную постройку, Юнхо почувствовал как оживает. Пусть сам домишка выглядел очень пошарпано, но атмосфера внутри внушала уют. Съехать от Кенсу и Чонина он и сам хотел, так как прекрасно понимал, что мешал их идиллии. Ко всему прочему добавилась и течка Кенсу, благо Юнхо съехал за день до нее. Гамма и сам чувствовал, что гормоны после всего пережитого немного бушуют, поэтому удерживать в себе сразу две сущности было тяжело. Отвлечься помогло обустройство дома. Все кто мог снесли необходимые вещи или строительный материал. Юнхо учтиво отказался от остальной помощи и пообещал, что с наступлением весны отблагодарит каждого за помощь своими настойками и чаями. Руки росли из правильного места, поэтому гамма понемногу выстругал из дерева себе домашнюю утварь и прочие безделушки. Юнхо старался игнорировать нахождение Минги рядом. Альфа вызывал у него не только гормональный, но и эмоциональный всплеск. Минги в свою очередь не давил, в его голове зарождались неприятные мысли о прошлом Юнхо и он решил, что путь к его сердцу лежит через доверие. Однажды им даже удалось остаться наедине, хоть и ненадолго. Они вместе мастерили подарок молодоженам. Каждый скрупулезно изготавливал части подарка, иногда переговариваясь между собой. Рядом с Минги было как-то спокойно, тишина не казалась давящей. Она была какой-то уютной. — Кто-то из твоей семьи занимался вырезанием по дереву, да? — Это дело было всей жизней моего отца. В каждом доме стояли его изделия. — Я думаю, он бы похвалил тебя за такую искусную работу сейчас. Юнхо отрывается от хлебницы, на которой вырезал узоры васильков. Он поднял взгляд на альфу и замер, считывая его эмоции. Минги выдержал этот проникающий взгляд и молча сжал на несколько секунд руку гаммы, которая держала лобзик. Юнхо лишь хмыкнул и продолжил заниматься работой дальше. — А я посмотрю, у тебя кладезь талантов. Один из лучших охотников, правая рука вожака, резчик по дереву и чуть ли не психолог, так еще и помогаешь детям учиться охотиться. — Мое существование должно быть оправдано, поэтому я делаю все для своей семьи, чтобы она ни в чем не нуждалась. Эти слова затронули что-то в груди Юнхо. Он отложил инструменты и вздохнул, подымаясь на ноги. Травма наконец-то зажила и не приносила дискомфорта. Минги провел спину гаммы взглядом, подмечая, что этот мужчина даже со спины красив. — Твои помыслы похвальны. Вы все и правда как большая семья. Юнхо ставит на стол, за которым работал Минги, чащу с пряным чаем и духовыми пирожками. Альфа поднимает на него взгляд темных глаз и Юнхо готов поклясться, что потерял свое сердце окончательно. Этот взгляд показался им таким по-детски наивным и мягким, что словно перед ним не взрослый альфа, а лишь подросток с чарующими темными глазами. — Ты голоден наверное, пол вечера не разгибаешься. Он натягивает отстраненность на лицо и присаживается на скамейку, откусывая собственный пирожок. Минги усмехается, втягивает носом аромат чая и уплетает пирожки, мысленно восторгаясь талантами темноволосого. — Моя мама любила что-то выпекать, я иногда помогал ей на кухне и этот рецепт запомнил до мельчайших нюансов. Летом начинку можно заменить на ягоды. — Это очень вкусно, честно, я говорю это не из-за того, что голод утолил, а потому что действительно вкусно. Я завидую твоей паре в будущем. Минги запивает все чаем и довольно облизывается, поглаживая себя по животу. Он довольным взглядом оглядывает Юнхо и поднимается на ноги, разминая спину. Чон кидает на него утешительный взгляд и прячет улыбку в чашке. — Я пока об этом не думаю. Сначала вам пользу хочу принести. — Ты уже ее принес, Юнхо. Они вновь встречаются взглядом и Минги молча уходит. Вот и поговорили. Сон специально уходит в те моменты, когда гамме есть что сказать колкое в ответ. Хитрец. Юнхо поднялся на ноги и открыл окно, впуская зимний воздух. Дом напитался феромоном этого альфы и темноволосый позволил себе отпустить внутреннего волка. « Прошу, Минги, найди себе пару и перестань находиться рядом со мной. Мне больно осознавать то, что я начинаю чувствовать к тебе. С каждым твоим взглядом я распадаюсь на осколки. »

***

Свадьба была такой пышной. Бумажные фонарики развешаны на веревках от дома к дому. Яркие ленты привязаны к веткам деревьев. Звон ритуальных колокольчиков и пение. Вот под трехсотлетнем дубом стоят двое. Оба облачены в традиционные алые одеяния. Их от любви горящие глаза согревают всех присутствующих. Они держат друг друга за руки и на их запястье опускаются веревки, скрепляя их воедино. Женщина наносит белые полумесяцы на их лбы кончиком пальца, обмазанным в краске. Стоящие вокруг омеги замирают, прижимая ладони к груди. Зрелище правда завораживает, они дарит то самое окрыляющее чувство. Кто-то тихо хнычет в платок, кто-то мечтательно вздыхает. Юнхо не отрываясь наблюдает за свадебным ритуалом. Темноволосый коренастый альфа делает шаг к своему темноволосому омеге. Они не отрываясь смотрят друг другу в глаза. На губах обоих играет счастливая улыбка. По щеке омеги стекает кристальная слеза. Пара скрепляет свой союз чувственным поцелуем и все присутствующие радостно кричат. Они образовывают две шеренги, как живые стены. Пара проходит по этому коридору, крепко держась за руки. Альфы рассыпают ритуальные монеты. Омеги выбрасывают яркие ленты и сушенные травы. Чанель ожидает пару около праздничного костра. Он укладывает ладони на плечи мужчин, читает им мантру и отпускает новоиспеченную семью за стол. Омега берет в руки бокал с вином и поит им своего альфу, тот проделывает с ним ту же манипуляцию и они соприкасаются лбами, улыбаясь. После свадебного ритуала началось всеобщее веселье. Заиграла музыка. Прозвучали песни и искренние пожелания новой семье. Юнхо присел рядом с Кенсу и Чонином. Пара смотрела на молодоженов с нежностью , вспоминая собственную свадьбу. Вокруг царила настолько положительная энергия, что Юнхо чувствовал себя с каждым вздохом все лучше и лучше. Душа подсказывала ему, что он нашел собственное убежище в этом огромном мире. Рядом сидящий Кенсу, приобнял Юнхо за плечи и усмехнулся ему. — Они с самого детства неразлучные. Где Есан там и Чонхо. Эти двое всегда шли в комплекте и какое было чудо, когда они оказались истинными. В день брачной охоты Есан сплел самый пышный венок, все его потом просили научить так же плести! — Они как два солнца, аж больно смотреть на их свечение, — Юнхо искренне улыбается Есану, который встретился с ним взглядом, — они очень гармоничная пара. Кенсу активно кивает и отпускает гамму, приступая к еде и алкоголю. Чонин грозит омеге, чтобы тот не налегал на спиртное, но тот лишь хитро хмыкает и переключается на разговор с напротив сидящим бетой. Юнхо с нежностью смотрит на эту пару, они такие добродушные и любящие. Еда оказалась такой вкусной, что гамма с удовольствием поглощал все, что видел. Пить особо не хотелось, но и от стаи отрываться было неприлично. Он пил в меру и по чуть-чуть, стараясь держать себя в тонусе. Всеобщее веселье осчастливило и Юнхо. Он принял приглашение омег станцевать с ними у костра. Минги украдкой наблюдал за гаммой, подметив, что тот даже глаза сурьмой подкрасил. На сердце вновь стало беспокойно, волк внутри завыл. К Юнхо хотелось подойти, сесть рядом и выпить за такое радостное событие. Юнхо хотелось провести домой, поговорить с ним как прошел его день и со спокойной душой попрощаться, наблюдая как гамма скрывается за дверьми своего дома. Этим принцем хотелось восхищаться. Его плавные движения руками, легкие шаги и мягкая улыбка в танце, завораживала. Минги понимал, что заочно отдал свое сердце этому человеку. Больше никто в этом мире не мог затмить Юнхо. Рядом сидящий Чан проследил за взглядом своей правой руки и улыбнулся. — Неужели ты запечатлелся, мой старый друг? Минги отмирает от созерцания гаммы, он поворачивается к вожаку и тот лишь довольно улыбается. Из-за плеча Чанеля выглядывает его жена и хихикает в кулачок, словно довольная кошка. Он откровенно спалился перед этими двумя. Пара переглядывается между собой и одобрительно кивают. — Мы поддержим вас, Минги, если он действительно твоя Луна, мы благословляем вас, — говорит девушка, сжимая ладонь супруга. — Давно пора, Ги, ты уже засиделся в няньках. Пора и собственную семью иметь, — подтверждает Чанель. Минги лишь сдержанно кивает. Сказать ему нечего. Они втроем с самого детства вместе, поэтому знают друг друга как облупленных. Когда-то сам Минги подоткнул этих двоих к отношениям, а теперь, вот, у них уже второй ребенок скоро родится. Раз уж теперь они заделались его свахами, то отказываться альфа точно не будет. Он действительно хочет семью. Хочет заботиться и оберегать кого-то единственного. Юнхо чувствует его взгляд на себе. Ощущает как феромон этого альфы тянется к нему, намереваясь фантомно пометить. Юнхо не хочет быть слабым, он абстрагируется от этого чувства и забивает далеко, в самые глубины души. Это он будет оберегать свою пару. Это он будет заботиться о паре. Он будет опорой и крепкой спиной. Вино слегка дурманит голову, ноги сами несут к костру и заставляют танцевать. Ребятня вокруг рядом вьется, словно мелкие мошки. Гамма старается уделить каждому ребенку внимание и те с щенячьим восторгом цепляются за него. Дети помогают ему забыться от собственных забот. Под конец вечера Есан снимает с головы зимний свадебный венок. Все молодые и одинокие омеги выбегают в центр торжества. Омега обводит каждого и каждую взглядом. Их горящие в предвкушении глаза напоминают Есану самого себя. Он тоже так когда-то стоял, ожидая свадебного венка в своих руках. Но теперь он по другую сторону. Теперь он в свадебном одеянии и с улыбкой на губах. Он в последний раз усмехается и кидает венок ввысь. Омеги замирают, их руки тянутся к венку и начинается небольшая потасовка. Есан хихикает в ладонь, наблюдая за происходящим и отходит чуть в сторону чтобы его случаем не задели. Венок отлетает от чужих рук и приземляется буквально в тарелку Юнхо. Он несколько секунд поражено хлопает глазами, рассматривая еловые ветки и рябину, переплетенные между собой. Рядом сидящий Кенсу громко усмехается и толкает Юнхо в плечо. Все внимание теперь сосредоточено на Юнхо. Он поднимает венок, к счастью, с пустой тарелки и ошарашено смотрит сначала на него, а потом на Есана, который тоже в шоке от случившегося. Омега ему улыбается, прижав ладонь к груди. Венок выбрал своего хозяина и Есан дает на это согласие. Слышатся разочарованные вздохи девушек и парней, которые хотели получить венок себе. — Да это ошибка какая-то, — шепчет Юнхо, откладывая венок на стол. Кенсу цокает языком, хватает венок и укладывает его на темную макушку гаммы. — До конца вечера ты не имеешь право его снимать, таковы обычаи, — омега мягко прикасается к плечу Юнхо, — тебе очень идет. Юнхо сглатывает вязкую слюну и чувствует на голове вес венка, который кажется ему тяжким грузом. Он встает из-за стола, прижимает ладонь к груди и кланяется Есану. Омега счастливо улыбается ему и уходит к супругу обратно за стол. Юнхо вновь усаживается, глаза из тарелки поднимать не хочется. Такое внимание приносит дискомфорт. Кенсу заботливо взял его за руку и подсел ближе. — Тебе необязательно вступать в брак. Венок несет собой не только любовь, но и удачу. Ты слишком много переживаешь попусту, Юнхо, — он сжимает пальцы гаммы в своих и ласково улыбается ему, — это просто венок. Я вот не словил его ни разу, но все равно вышел замуж. — Солнце, ты его больше пугаешь, — Чонин погладил омегу по голове и улыбнулся Юнхо, — прими это как знак на удачу. Он определенно принесет тебе везение в этом году, поэтому не переживай. — Спасибо, вам обоим, — Юнхо кивает паре и вздыхает, — не знаю, чтобы делал без вас. — У меня к нему материнский инстинкт, Чонин. — Кенсу, перестань. Юнхо начинает смеяться. Пара переглядывается между собой и тоже заливается хохотом. Вот это семейка. Минги тем временем обрел еще больший боевой настрой. Халазия привела эту заблудшую душу сюда, чтобы альфа смог уберечь и излечить ее. Венок попал именно в руки Юнхо и Минги был уверен, что это знаки судьбы. Внутри все бурлило и трепетало. Он был уверен, что сможет заслужить доверие и сердце Юнхо. Сама судьба благоволит им.