Зеркало с трещиной: приговор исцеления

Полночь близилась, окрашивая город в густые, бархатные тона. Ясу стояла напротив зеркала, тщательно выводя контур губ бордовой помадой. — И куда это ты собралась? — Голос за спиной прозвучал низко и почти ровно, лишь на последнем слове дрогнув. Кэйсукэ стоял, вросшись плечом в косяк двери, будто силой удерживая себя от того, чтобы ворваться в комнату. — В клуб, — монотонно, без тени удивления, бросила Ясу, не отрываясь от своего отражения. Она даже не повернула головы, лишь ловко заправила прядь чёрных волос за ухо. Кэйсукэ резко выпрямился, оттолкнувшись от стены. — Ты в курсе, что объявлен комендантский час? — Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла её фигуру в зеркале. — Или мне нужно объяснить, что это значит? В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на полке и приглушённым гулом музыки из наушников, валяющихся на кровати. — Я с тобой разговариваю! — Ой, прости. Раз уж ты снизошёл до общения с младшей сестрой, может, хотя бы «привет» скажешь? Или это слишком для твоего величества? — наконец обернулась она к брату. Кей выхватил из её рук помаду. — Круто! Всё равно этот цвет мне не шёл, — лишь фыркнула Ясу. — Прекрати! Охотники сейчас рыщут по городу и в любой момент могут всадить пулю с аконитом тебе в лоб! Она закатила глаза. Подобрав с кресла кожаную куртку, девушка вновь обратилась к зеркалу. — Пусть попробуют. В клубе полно обычных людей, они не станут открывать огонь у всех на виду. — Есть масса способов сделать это без лишних глаз, — произнёс он медленно, подчёркивая каждое слово. — Отец велел сидеть дома, пока всё не утихнет. Ясу резко развернулась к нему, и её волосы, словно тёмное облако, взметнулись в воздухе. — Ну, так и слушай отца и бегай за ним хвостиком, а я не намерена здесь тухнуть. — Я запрещаю тебе. — Думаешь, меня это волнует? — ухмыльнулась она. — А как же Трой? Сегодня его смена в клубе, а о нём даже никто не позаботился! — Он сам способен о себе позаботиться. А ты останешься дома, по крайней мере, пока мы не разговорим ту охотницу. — Тооочно! — нарочито медленно протянула она. — Ту сумасшедшую, что сидит в нашем подвале? И как? Пальцем пригрозишь? Кейсукэ не ответил, лишь сжал кулаки. — Если уйдёшь, я расскажу отцу. — Кто бы сомневался, — бросила через плечо Ясу и шагнула в темноту коридора. … «Лабиринт» — назойливо мигала неоновая вывеска, заливая тротуар сиреневым светом. Внутри воздух гудел от басов, пропитанный сладковатым дымом, духами и потом. Длинные пальцы Троя скользили по пластинкам, будто гипнотизируя их. В свете экрана его лицо казалось почти нечеловечески острым — скулы, словно лезвия, глаза, отражающие мерцание дисплеев. — Лицо попроще! — едва перекрывая грохот, Ясу поднялась на цыпочки перед диджейским пультом. — Ты в курсе, что тебе положено быть дома? — Трой заметил девушку, уголок его рта дрогнул в полуулыбке. — Тебя кто отпустил? — Сама себя. Ты же тоже здесь. — Не сравнивай муравья со слоном, — на его лице вновь промелькнула улыбка. — Рада видеть самовлюблённого Троя. Ясу врезалась в толпу, как пуля — резко, без предупреждения. Басы били в грудь, отзываясь древним, диким ритмом. Она запрокинула голову, чувствуя, как волосы рассыпаются по плечам. Руки взмыли вверх, бёдра раскачивались в такт. Люди смыкались вокруг, подстраиваясь под её движения. В её чёрных, как уголь, глазах на миг вспыхнул и погас жёлтый огонёк. Губы приоткрылись, смех потонул в грохоте. Её тело слилось с танцполом и музыкой, целиком отдавшись ночи. … Тишину ночи нарушал лишь шелест листьев под лёгким ветерком. Лиам стоял на крыльце, сжимая в руке телефон. Экран светился тускло, освещая его хмурое лицо. Он не звонил — лишь сжимал аппарат, будто пытаясь выдавить из него ответы на вопросы, крутившиеся в голове. За спиной раздались шаги. — Ты настоящий придурок. Голос Хикари прозвучал резко, как удар хлыста. Лиам медленно обернулся. Девушка стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди. Её тёмные глаза сверкали недовольством. — Спасибо. Можешь объяснить? — ответил он, стараясь сохранить спокойствие. — Тео пытается помочь, а ты обращаешься с ним, как с отбросом! Лиам закатил глаза и резко отвернулся, но Хикари не отступала. Она шагнула вперёд, её голос стал тише, но от этого — лишь острее. — Ты выглядишь как придурок. — Я с ним не так разговариваю! — Да. Именно так. Он резко развернулся к ней, глаза вспыхнули золотым. — Он пытался убить Скотта! Убивал людей! Убил свою сестру! Моё отношение к нему полностью заслужено! Хи не моргнула. — А ночь, когда ты принёс его и кричал, чтобы я «немедленно спасла ему жизнь»? Лиам замер. — Я поступил бы так с любым. Она сделала шаг ближе. Голос смягчился, но в нём всё ещё звучала сталь. — Лиам, слушай. Мне жаль, что этот союз тебе не по душе, но именно благодаря ему мы успели предотвратить атаку, поймать одну из них и понять, что происходит. — Тебе не кажется, что он что-то скрывает? Лина сказала, что держит его в руках. У неё есть рычаги, и только Тео знает, какие. Лиам провёл рукой по лицу, смахивая усталость и раздражение. Его голос стал тише, но в нём зазвучала тревога. — Ты не видела, как она на него смотрела. Будто держала за горло, даже будучи связанной. Он не просто украл компас — между ними что-то есть. Что-то, что заставляет его бояться. Хи нахмурилась. — Думаешь, она может его контролировать? — Уверен в этом. — Тебе нужно с ним поговорить. — Хочешь, чтобы я опять завыл? — его губы искривились в горькой усмешке. Девушка скрестила руки на груди. — Он сказал, что остановился в мотеле. Ближайший в трёх километрах. И было бы неплохо наконец взять у него номер. Лиам закатил глаза. — Знаешь, нисколько не сомневаюсь, но сейчас есть кое-что поважнее. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь стрекотом ночных цикад. Хикари вздохнула, посмотрев на почти полную луну. — Завтра полнолуние... — Да, — коротко откликнулся Лиам, его голос стал глуше. — Я волнуюсь за тебя, — она повернулась к нему, и в её глазах читалось искреннее беспокойство. — С чего бы? Я контролирую себя, — он попытался улыбнуться, но получился оскал. — Да, но не сейчас. Ты напряжён, как струна, — её пальцы сжали его предплечье. — Я справлюсь. — Ты — да. А вот за других ручаться не могу, — прошептала Хи, и её слова повисли в воздухе зловещим предзнаменованием. Где-то вдали завыл ветер, и оба невольно вздрогнули. Луна, холодная и круглая, напоминала, что времени остаётся всё меньше. … Глухой рокот двигателя нарушил ночную тишину, когда чёрный внедорожник резко затормозил перед обшарпанным мотелем. Фары выхватили из темноты потрескавшуюся плитку и ржавые перила. Дверь распахнулась с пронзительным скрипом. — Серьёзно? Они издеваются? — голос Тео звучал хрипло, пропитанный усталостью. Айзек грузно вывалился из машины, грохнув дверью. — Я и сам не в восторге, — пробурчал он, поправляя кожаный напульсник. — Почему ты? И почему один? Айзек резко повернулся, его тяжёлые ботинки гулко стучали по асфальту. — Половина нашей команды полегла. Остальные либо трусы, что поджали хвосты, либо сидят в главном штабе и раздают приказы. Придурки. Ветер шевельнул пряди волос Тео, пока он изучал Айзека. — И зачем мне твоя помощь? Айзек развернулся и направился к багажнику. — Лина — не твоя проблема, — бросил он через плечо. — Вас может связывать что угодно: секс, убийство, месть... — Металлический скрежет открывающегося багажника прервал его. — Но она собирается уничтожить все Неметоны. Мы все в опасности. — Он выпрямился с банкой в руках. — Поэтому хватит ныть. Тео медленно приблизился, его тень удлинилась на асфальте. — Что это? — спросил он, кивнув на банку. Айзек встряхнул её, и внутри что-то глухо зашуршало. — Запасы рябины. Для защиты. — Эта «защита» может стать для всех ловушкой. — И это, — Лейхи достал портфель и вручил Тео. — Осталось всего три. — Я не уверен, что мне столько нужно. — Какой прогноз? Тео прикрыл глаза, ощущая, как ртуть пульсирует в его крови, словно живая. — Не больше недели. Он открыл портфель. Три ампулы с мутной жидкостью тускло блестели в свете уличного фонаря. … «Лабиринт» пульсировал под удары басов, неоновые лучи рассекали клубящийся дым, окрашивая танцпол в фиолетовые и синие тона. Толпа раскачивалась в унисон, не замечая ничего вокруг. Ясу кружилась в центре, отдавшись музыке. Трой за пультом следил за ней, его пальцы скользили по пластинкам. Уголок его рта дрогнул, когда она обернулась и крикнула ему что-то, но слова потонули в грохоте. Именно тогда их настигло это — едва уловимый звук, пробившийся сквозь басы. Трой резко замер. Ясу остановилась, будто наткнувшись на невидимую стену. Шаги. Не те, что сливались с музыкой. Чёткие, осторожные, слишком осознанные. И запах. Рябина. Ясу медленно повернула голову, её зрачки сузились, в глубине на миг вспыхнул золотой огонёк. Толпа вокруг продолжала танцевать, ничего не замечая. А потом его голос разрезал шум, словно лезвие: — Ясу. Она вздрогнула. Кэйсукэ стоял в двух шагах, его лицо было напряжённым. — Ты знаешь, что нельзя было уходить, — его губы едва двигались, но слова были чёткими. Трой уже слезал с диджейского места, протискиваясь сквозь толпу. — Охотники. На улице. Они идут сюда. Ясу почувствовала, как по спине пробежал холод. Толпа безумствовала в танце, но для троих сверхъестественных существ реальность перевернулась в одно мгновение. Ясу почувствовала это первой — едкий запах рябины просочился сквозь щели, смешиваясь с потом и парфюмом. — Они окружили здание, — прошипел Кэйсукэ. Трой резко окинул взглядом пространство. Его чутьё вендиго уловило не менее пяти сердечных ритмов снаружи — ровных, вышколенных. — Запасной выход? — Рябина везде. Чувствую её даже через стены, — покачал головой Кэй. Трой внезапно ухмыльнулся. — Тогда устроим спектакль. Он дёрнул ручку аварийного отключения. Оглушительную тишину разорвал рев сирены, свет вспыхнул ярко-белым. Толпа замерла в замешательстве. — Пожарная тревога! Все наружу! — завопил Трой. Люди ринулись к выходу, создавая живую бурю из тел. Трое оборотней встали в боевую стойку, образуя треугольник. Трой перекатывал плечами, его глаза слегка побелели: — Наверное, неуместно, но постарайтесь не калечить. Достаточно вырубить ударом по голове. Запах крови может... дезориентировать. Ясу сжала кулаки: — Я постараюсь, но ничего не обещаю. — Если бы ты меня послушала, ничего бы не было! — сквозь зубы прорычал Кэйсукэ. Первым атаковал Трой. Его движение было молниеносным — он сбил с ног ближайшего охотника точным ударом в висок. Тело грузно рухнуло. Ясу бросилась вперёд, её удары были точными и жёсткими. Она перехватила руку второго охотника, выкрутила пистолет и ударила локтем в челюсть. Из разбитой губы потекла струйка крови. — Ну я же просил! — учуяв запах, Трой лишь закатил глаза. — Извини, конечно, но они хотят нас убить! — пожала плечами Ясу. Кэйсукэ сражался с двумя сразу. Блок, уклон, удар в солнечное сплетение. Второй охотник получил подсечку и жёстко ударился головой. — И эти охотники собираются уничтожить нас? Они же словно пушечное мясо! — добив своего, девушка слегка пихнула тело ногой. Когда все нападавшие лежали без сознания, Кэйсукэ присел на корточки и начал обыскивать карманы одного из них. — Это... пули. И они абсолютно обычные. — Зачем использовать против нас обычные пули, если у них есть аконит? — Ясу вопросительно посмотрела на брата. — Может, это проверка? — предположил Трой. — Разве что для них, — закатила глаза девушка. Кэйсукэ вертел в руках пулю, его взгляд стал отстранённым. — Может, это отвлекающий манёвр? Они хотели, чтобы мы были здесь, пока... Он резко поднял голову. — Отец сейчас со стаей на базе на другом конце города. Кто сейчас охраняет Лину? Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Игра только начиналась. … Хикари, скрестив руки, скептически разглядывала листок с нарисованным Тео символом: — Получается, это руна Альгиз? Почему она так опасна? Дарьяна провела пальцем по контуру, её голубые глаза затуманились: — Потому что это не просто ветви. Это мост. Альгиз — руна, связывающая миры. В сагах её называли «путь к Иггдрасилю». — К чему? — К Мировому Древу, — друидка чуть улыбнулась, видя непонимание на лице Хи. — Неметон — не просто дерево. Оно, как Иггдрасиль: корни — в мир мёртвых, ствол — в мир живых, ветви — в небеса. Альгиз — ключ, открывающий дверь между ними. — И как эта руна может сжечь Неметон? — Если начертать её кровью... она станет проводником. Охотники принесли жертвы в Миддлбери не просто так. Души умерших — плата за разрыв связи. Альгиз обменяла их жизни на силу Неметона. Дерево не «сгорело» — его высосали досуха, чтобы души не застряли в пустоте между мирами. — Значит, если эти ублюдки повторят ритуал здесь, наш Неметон умрёт? Дарьяна медленно кивнула. — Если они убьют достаточно наших и принесут жертву, то да. — Её глаза стали холодными, как сталь. — Неметон не устоит. Ему дают выбор из двух зол, но из-за руны он не может выбрать третье. Он либо не принимает души — и они застревают между мирами, обречённые на вечные муки... — Она сделала паузу. — ...либо, что он и делает, сжигает себя, отпуская их с миром. — Друид, что с охотниками заодно... — её голос стал низким, почти звериным. — Это его идея? Дарьяна склонила голову. — Скорее всего, это он знал, как уничтожить Неметон... и рассказал им. Темнота в подвале была густой, как смола. Лина сидела на холодном бетоне, её рыжие волосы сливались с тенями. Только бледное лицо и острый взгляд выдавали в ней живое существо. «Скоро», — подумала она, услышав первые звуки боя сверху. Хикари замерла с чашкой чая в руках, когда стёкла окон разлетелись вдребезги. Время будто замедлилось. Горячий чай обжёг пальцы, но она не дрогнула. Через разбитые рамы в комнату ворвались трое охотников в чёрной тактической экипировке. — Дарьяна! — крикнула кицуне, отшвырнув чашку. Первый выстрел прозвучал глухо — специальный патрон со смесью аконита и амеллы. Хикари успела увернуться. Из нагрудного кармана она достала кастеты. Как только они оказались в её руках, шипы обвили её кисти ярким пламенем. Тени ворвались в дом, их движения были отточены до смертоносной точности. Первый — высокий, с револьвером. Второй — коренастый, с двустволкой. Третий — женщина с ледяным взглядом. — Лина идёт с нами, — прошипела женщина, целясь в Дарьяну. — Или вы обе умрёте. Хикари встала между ними, её кастеты пылали. — Лина никуда не идёт, — бросила она, чувствуя, как жар оружия сливается с яростью. Высокий охотник выстрелил первым. Пуля просвистела в сантиметре от виска, но Хикари уже двигалась — рывок вперёд, удар кастетом в живот. Охотник согнулся, воздух вырвался из его лёгких. Коренастый уже поднял двустволку. — Дарьяна, НА ПОЛ! Грохот выстрела. Хикари взмахнула рукой, и пламя вспыхнуло стеной, испепеляя серебряную картечь в воздухе. Раскалённые капли металла брызнули на пол. Коренастый стрелял снова — очередь из трёх выстрелов. Одна пуля задела плечо, и яд жгучей волной разлился по крови. Хикари стиснула зубы, но не остановилась. — Ты уже проиграла, — усмехнулся охотник. Хикари ответила ударом в челюсть. Кастеты вспыхнули ослепительно, и мужчина отлетел назад, его кожа обуглилась. Высокий охотник попытался встать, но Хикари пнула его в висок — он рухнул без сознания. Оставалась только женщина. Она перезаряжала ружьё. — Гори, — прошептала Хикари и ударила кастетами в пол. Взрыв пламени рванул вверх, охватывая стены. Но охотница лишь рассмеялась. — Гори, — повторила она, и на этот раз загорелась сама Хикари. Аконитовый яд в её крови вспыхнул, превратив каждую клетку в пытку. Хикари рухнула на колени, кастеты выскользнули из ослабевших пальцев. Сквозь пелену боли она увидела, как охотница медленно подходит, поправляя перчатку. — Сильная? Да. Но не сильнее нас, — охотница наклонилась, схватив Хикари за волосы. — Спи. Последнее, что увидела Хикари, — это резкий удар в висок. Дарьяна смотрела на тело подруги. Охотница перешагнула через него и направилась к ней. — Не бойся, мы не за тобой, — она провела пальцем по её щеке, затем резко дёрнула за волосы, заставляя вскрикнуть. — Где Лина? — В подвале... — прошипела от боли Дарьяна, пытаясь высвободиться.