Зеркало с трещиной: приговор исцеления

Сознание возвращалось к Айзеку обрывками, пробиваясь сквозь густой туман боли. Первым пришел звук — тяжелые, грубые шаги по хрустящей земле. Потом запах — едкий, сладковатый дух бензина, смешанный с влажным душком гниющих листьев. Его тело онемело, прижатое к чему-то твердому и холодному. Веки были свинцовыми, и он не находил в себе сил открыть их, лишь слышал приглушенные голоса. — Тащи его, — прозвучал спокойный, мужской голос. Грубые руки вцепились в его запястья. Спиной он чувствовал влажную, колючую траву, камни, впивающиеся в кожу сквозь тонкую ткань футболки. Внутри все кричало, требовало бежать, драться, но мышцы не слушались, парализованные. Он был просто грузом, тушей, которую волокли к неизвестной цели. Потом — удар головой о металлический порог, теснота, запах резины и масла. Багажник. Дверь захлопнулась, погрузив его в абсолютную тьму. Двигатель взревел где-то впереди, и машина рванула с места. Последние капли сил покинули его, и он снова провалился в небытие. … Очнулся он от резкой судороги в сведенных за спиной руках. Веревки впивались в запястья. Айзек наконец открыл глаза, и его взгляд утонул в кромешной тьме ночного леса. Воздух был густым и тяжелым, пропитанным медным привкусом свежей крови. Он сидел на земле, прислонившись спиной к шершавой, неестественно холодной коре дерева. Неметон. Оно возвышалось над поляной, как черный, скрюченный великан, его ветви когтями впивались в звездное небо. Резкий толчок сапогом в бок заставил его вздрогнуть. — Один очнулся, — проговорил грубый мужской голос. Над ним навис охотник, держа на изготовке винтовку. И тогда из тени, отливая в лунном свете бледностью, вышел Роберт. На его ладони, на тонкой серебряной цепочке, раскачивался старый медный компас. Стрелка подрагивала, указывая прямо на сердце Неметона. — Не трать патроны. Отсюда ему не выбраться, — произнес друид, и в его голосе звучала леденящая уверенность. Айзек медленно перевел взгляд с компаса на лицо Роберта. Шок и неверие сдавили горло. — Ты… — его голос был хриплым, горло пересохло. — Ну конечно, дорогой мой! — Роберт улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. — Вы действительно думали, я стану марионеткой в вашем кукольном театре? У меня свои планы. — А Тео?! — выкрикнул Айзек, пытаясь дернуться, но веревки лишь глубже врезались в плоть. — Ты же должен был его спасти! — Предполагаю, что к настоящему моменту он уже мертв, — Роберт равнодушно пожал плечами. — Ценный экземпляр, бесспорно, но абсолютно неконтролируемый. К счастью, у меня есть его… прототип. Он сделал изящный жест рукой. Двое коренастых охотников отступили в сторону, открывая взгляду лежавшую на земле в нескольких метрах от дерева Меган. Ее руки и ноги были скованы стальными наручниками. Взгляд Айзека вспыхнул золотым огнем. Ярость, горькая и беспомощная, затопила его, сжигая изнутри. — Ты просто тварь, — прошипел он, и каждое слово было обжигающим. — И знай, такие как ты — всегда в конечном счете оказываются в луже собственной крови. — О, не трать силы на пустые угрозы, — Роберт пренебрежительно махнул рукой. В этот момент на поляну вышли еще двое охотников, волоча между собой бесчувственное тело. С глухим стуком они швырнули его под корни Неметона, рядом с Айзеком. Это был Лиам. Его лицо было бледным, а на животе, прямо под ребрами, алело кровавое пятно. — И последний штрих, — объявил один из охотников, вытирая пот со лба. — Замечательно! — Роберт воздел руки, словно дирижер, принимающий овации. — Теперь все главные игроки этого жалкого городка в сборе! Вся стая Като, их верные псы! — Его взгляд скользнул по бессознательным телам Ясу, Кейсукэ и их отца. Все. Айзек лихорадочно окинул взглядом поляну. Они все были здесь. Связанные, бессознания, обреченные. — Что ты задумал, ублюдок?! — рявкнул Айзек, снова попытавшись сорвать путы. Веревки натянулись, но не поддались. — Ритуал, милый мой оборотень! Великое очищение! — Роберт говорил с театральным пафосом. — Я сожгу этот Неметон дотла! — Ты говорил, что он тебе не нужен! — в голосе Айзека звучало отчаяние. — Мне — нет. Но им — очень даже! — друид указал на окружавших поляну охотников. Все они смотрели на пленников с ненавистью. — Вы успели сильно досадить им за это время. А убийство Лины… это была последняя капля. Им нужна месть. Полная и окончательная. Все оборотни будут принесены в жертву, Неметон — уничтожен, а выжившие твари, лишившись источника силы, медленно вымрут сами! — Убили Лину?! — Айзек не поверил своим ушам. — Это ты ее убил! Ты врешь им! — Ожидаемо, — вздохнул Роберт. — Пойманный зверь всегда визжит и лжет. Но твои слова ничего не изменят. Охотники ответили громким, злым хохотом. Один из них, высокий детина в камуфляже, с силой пнул лежащего Лиама. — Время начинать! — скомандовал Роберт. По его сигналу двое охотников вынесли вперед большие металлические контейнеры. С лязгом откинув крышки, они начали сыпать на землю темный, мелкий пепел. Пепел рябины. Они двигались по кругу, очерчивая магический барьер вокруг Неметона и двадцати с лишним тел, лежащих у его корней. Пепла было так много, что он лег плотной, непрерывной линией, издавая едкий, горький запах. — СТОЙТЕ! — закричал Айзек, и в его крике было все — ярость, ужас, мольба. Он рванулся изо всех сил, чувствуя, как веревки впиваются в мышцы до кости. — ОСТАНОВИТЕСЬ! Но круг замкнулся. Тихо, беззвучно, но для сверхъественного чутья оборотней это было словно опускание незримой железной клетки. Путь был отрезан. Роберт тем временем опустился на колени и начал вырезать на земле замысловатые руны. Лезвие его кинжала, казалось, светилось зловещим зеленоватым светом, оставляя на почве дымящиеся линии. Воздух затрепетал, наполнившись растущей, гнетущей силой. Ритуал начинался. Лиам приоткрыл глаза, и первым, что вернулось к нему, была всепоглощающая, пульсирующая боль в животе. Он почувствовал влажную липкость крови, пропитавшей его одежду. Рана, нанесенная специальным клинком, не затягивалась, продолжая сочиться, медленно высасывая из него жизнь. С тихим стоном он перекатился на спину, песок и мелкие камешки прилипли к его щеке. — ЛИАМ! — услышал он сдавленный крик Айзека. — ОЧНИСЬ! Данбар с трудом приподнял голову, и картина, открывшаяся его взгляду, вогнала в сердце ледяной клинок. Гигантский Неметон, чернеющий на фоне ночного неба. Мерцающий магический барьер, сквозь который был виден искаженный, как в кривом зеркале, лес. И десятки тел его сородичей, разбросанных у подножия дерева, словно брошенные игрушки. И этот проклятый пепел, очертивший их могилу. Предательство Роберта было настолько полным и циничным, что на мгновение перехватило дыхание. — Айзек… — его голос прозвучал хрипло и безнадежно. Ладонь снова прижалась к ране, пытаясь сдержать кровотечение. — РАЗВЯЖИ МЕНЯ! — отчаянно крикнул Айзек, и лишь теперь Лиам заметил, что его самого, в отличие от остальных, почему-то не связали. Возможно, охотники сочли его недостаточно опасным из-за раны. Собрав волю в кулак, Лиам подполз к Лейхи, его пальцы, дрожа от слабости и боли, нашли узлы. Он вцепился в них и с коротким, хриплым рыком рванул. Веревки, не выдержав напора отчаянной силы, лопнули с сухим треском. Айзек резко вскочил на ноги, но его порыв тут же наткнулся на незримую, но непреодолимую преграду. Пепельная стена вспыхнула ослепительным белым светом, отбросив его назад с гневным шипением. Он отшатнулся, ощутив, как магия рябины жжет кожу даже на расстоянии. — Успокойтесь и примите свою судьбу с достоинством! — раздался спокойный, раздражающе уверенный голос Роберта. Он стоял за барьером, заканчивая вырисовывать последнюю руну. — Ваша история подошла к концу. Выхода нет. Айзек, стиснув зубы, снова попытался пробить барьер, ударив по нему плечом. Но он не был Скоттом. Светящаяся стена лишь прогнулась, как упругая пленка, и снова отбросила его, осыпав искрами. В это время Данбар, превозмогая накатывающую тошноту и головокружение, пополз к другим пленникам. Из его раны по-прежнему текла кровь, оставляя на земле темный след. Веки тяжелели, в ушах стоял звон, но он заставлял себя двигаться, пальцы скользили по узлам на веревках, сковывавших Кейсукэ, потом Ясу. Айзек, отряхнувшись, подбежал к нему на помощь, его сильные, ловкие руки быстро принялись развязывать остальных. — КАТО! — оборотень тряс за плечо бесчувственного альфу, в его голосе звучала отчаянная мольба. — ПРОСНИСЬ! БОЖЕ, ВЫ ВСЕ, ОЧНИТЕСЬ! Он переводил взгляд с бледного лица Като на его детей, снова и снова пытаясь растормошить их, в то время как Роберт за барьером произносил слова ритуала. Воздух сгущался, наполняясь энергией неминуемой гибели. — ПРИМИТЕ СУДЬБУ! — голос Роберта гремел, заглушая треск пламени. — ТАКИЕ, КАК ВЫ, НЕ ДОЛЖНЫ СУЩЕСТВОВАТЬ! ВЫ — ОШИБКА ПРИРОДЫ! НИКТО НЕ ДОЛЖЕН ОБЛАДАТЬ СИЛОЙ, ПОДОБНОЙ ВАШЕЙ! Огонь, яростный и всепоглощающий, уже перекинулся с ветвей на массивный ствол Неметона. Густой, удушливый дым стлался по земле, окутывая тела еще не пришедших в себя оборотней. Айзек, ослепленный слезами и дымом, отчаянно пытался оттащить Като и его детей подальше от пылающих корней, но каждый вдох обжигал легкие, вызывая новый приступ надсадного кашля. Он рухнул на колени, его силы были на исходе. Лиам лежал рядом, без сознания, его рука все еще судорожно сжимала окровавленную рану на животе. Пламя подбиралось к ним, его жар уже прожигал кожу. И вдруг — ХЛОПОК. Оглушительный, сухой звук, похожий на разрыв воздушной ткани. Пламя, которое секунду назад пожирало древнее дерево, дрогнуло, сжалось в гигантский огненный шар и резко рвануло вверх, прочь от Неметона. Оно взмыло в ночное небо, рассыпаясь на тысячи искр, а затем, словно прирученная птица, устремилось вниз и растворилось в фигуре, стоящей на краю поляны. Хикари. Ее тело пылало, но пламя было ей послушно, оно обвивало ее как плащ, не причиняя вреда. Глаза горели ярче самого костра. Рядом, с лицом, искаженным холодной яростью, стояла Дарьяна. — ТЫ ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО С ЛИСОЙ ПОКОНЧЕНО! — пронзительный крик Роберта был полон бешенства и страха. Он в ярости вцепился в грудки ближайшего охотника, тряся его как тряпичную куклу. — Она была ранена, сер! Сбежала! — залепетал тот, пытаясь вырваться. — ЧЕРТ! — Роберт швырнул охотника в сторону, и тот грузно рухнул на землю. Дарьяна тем временем возвела руки к небу. Ее глаза стали черными, как сама ночь, бездонными и пугающими. Она произнесла несколько гортанных слов на древнем языке, и на группу охотников опустился знакомый, всепоглощающий ужас — занавес их собственных грехов и страхов. Крики отчаяния и безумия огласили лес, люди метались, стреляя в призраков, которых видели лишь они. Но на Роберта чары не подействовали. С презрительной усмешкой он рванулся вперед, и в его руке блеснул стальной клинок. Он схватил Хикари сзади, прижал ее к себе и приставил острие к ее горлу. — Я УБЬЮ ЕЕ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, ИЛИ ОНА УМРЕТ! — его голос сорвался на визгливый фальцет. В ответ Дарьяна лишь резким взмахом руки развела в стороны пепельный круг. Магический барьер пал. И этого мгновения свободы хватило. Тень промелькнула перед Робертом. Это был Айзек. Он двигался с такой яростью и скоростью, что казался размытым пятном. Его лицо было искажено гримасой чистой, нефильтрованной ненависти. Он не кричал. Не рычал. Это молчание было страшнее любого вопля. Первый удар — короткий, взрывной удар кулаком в челюсть — прозвучал с тошнотворной четкостью. Роберт не успел даже вскрикнуть. Его голова отлетела назад, и он потерял хватку, выпустив Меган. Второй удар, в солнечное сплетение, заставил его сложиться пополам, воздух с силой вырвался из его легких свистящим потоком. Айзек не останавливался. Он был воплощением мести. Он схватил Роберта за горло и с размаху ударил его головой о ствол ближайшего дуба. Раздался глухой, костяной стук. Третий удар, четвертый... Он не бил его уже, он долбил, вбивая в дерево, как гвоздь. Из разбитого носа и рассеченной брови Роберта хлестала кровь, забрызгивая кору и лицо Айзека. — За... Тео... — сквозь стиснутые зубы вырвался у Айзека хриплый шепот. — За... Лиама... За... всех... Он отшвырнул его от дерева. Тело Роберта, безвольное и окровавленное, тяжело шлепнулось на землю. Айзек навис над ним, его грудь вздымалась, с губ капала слюна, смешанная с чужой кровью. Он занес кулак для последнего удара, но тут его руку схватила Дарьяна. — Хватит, — ее голос был твердым, но без злобы. — Он больше не опасен. Айзек медленно выпрямился, его взгляд все еще был полем ярости, но разум уже возвращался. Он смотрел на избитое, бесчувственное тело друида, а потом перевел взгляд на Лиама, все еще лежащего без движения. … Холод. Первое, что ощутил Тео, придя в себя. Холодный, отполированный до зеркального блеска металл под спиной. По коже побежали мурашки, тело содрогнулось рефлекторно, пытаясь согреться. Он открыл глаза и резко, с хриплым всхлипом, вдохнул. Воздух был спертым, пахшим озоном и смертью. Его глаза, дикие и полные ужаса, забегали по знакомому, тесному пространству. Он снова был здесь. В ящике для трупов. В морге Бейкон-Хиллз. Он с силой, от которой свело мышцы, толкнул ногой тяжелую дверцу. Та с глухим стуком отлетела, открыв вид на полумрак подсобки морга. Он медленно, с трудом координируя ослабевшие конечности, выкатился наружу, его босые ноги коснулись линолеума, холодного, как лед. Дышать становилось все труднее — не от недостатка воздуха, а от гнетущего осознания. Он знал, что будет дальше. По телу вновь пробежали мурашки, на этот раз — от чистого, животного страха. Горло сжал спазм. Он сделал неуверенный шаг к единственной двери, зная, что она открыта. Так всегда. За ней — длинный, погруженный во тьму больничный коридор. Холодный, бесконечный, безжалостный. Он уже пробовал искать выход. Главные двери, черные ходы, крыши, вентиляционные шахты — все было тщетно. Отсюда не было пути назад. Его босые ступни бесшумно скользнули по холодному полу, делая еще пару шагов вглубь коридора. И тут он услышал это. Приглушенный, влажный шлепок. Знакомый. Смертельный. Он медленно обернулся. В дальнем конце коридора, в тени, стояла она. Тарра. Такая же, как и в прошлый раз, как и всегда. Ее грудь была разорвана в клочья, обнажая сломанные ребра. В зияющей пустоте грудной клетки не было сердца — лишь черная, бездонная пустота. Ее кожа была мертвенно-бледной, а волосы, мокрые и тяжелые, свисали прядями, источая запах стоячей воды и тления. Она не бежала. Она просто шла. Медленно, неумолимо, не меняя темпа, но всегда настигая. — Тарра… — его голос сорвался на шепот, хриплый и полный отчаяния. Он снова попытался достучаться до нее. — Прошу, выслушай меня… Но Тарра не была собеседником. Она была воплощением кошмара, бездушным механизмом возмездия, запрограммированным на одно действие. Она не слышала. Не думала. Просто существовала, чтобы причинять боль. — Мне нужна твоя помощь! — Тео отступал, его спина наткнулась на холодную стену. — Я знаю! Я ужасный человек! Я недостоин прощения, и того, что я сделал, не исправить! Она продолжала идти. Ее стеклянный, пустой взгляд был прикован к нему. — Но я должен спасти Лиама! — крикнул он, вкладывая в слова всю свою отчаянную надежду. — Я готов умереть! Готов умирать снова и снова! Готов остаться здесь с тобой навечно, чтобы ты вырывала мое сердце вновь и вновь! Но прошу! Лиам — он хороший! Он в опасности! Я должен его спасти! Тарра вплотную подошла к нему, прижала его к стене. Ее пальцы, холодные и скользкие, впились в его плечи. Она не прореагировала ни на одно его слово. Ее рука резко, с отвратительным хлюпающим звуком, вошла в его грудь. Агония, острая и всепоглощающая, пронзила его. Он чувствовал, как ее пальцы сжимаются вокруг его собственного, бьющегося в панике сердца. Она вырвала его, держа перед его лицом. Орган пульсировал в ее ладони, из него сочилась алая кровь, смешанная с ядовитыми серебристыми каплями ртути. Тео умер. Он снова резко открыл глаза, сердце бешено колотясь в уцелевшей груди. Он с силой оттолкнул дверцу ящика и выбрался наружу, на этот раз движения его были более резкими, отчаянными. Он вышел в коридор. Тарра уже ждала его на том же месте. — Я умоляю тебя! — его голос сорвался на крик. — Лиам должен выжить! Там целая стая, им грозит гибель! Они мирные! Я должен помочь им, иначе они умрут! На этот раз он не отступал. Он пошел прямо на нее, смотря в ее пустые, мертвые глаза, пытаясь найти в них хоть искру понимания. Он остановился прямо перед ней. И снова ее рука, холодная и неумолимая, вонзилась в его плоть, разрывая мышцы и кости. Боль снова поглотила его, и тьма накрыла с головой. Цикл повторялся. Его жертва, его мольбы — ничто не имело значения в этом личном аду. Холодный металл вновь встретил его спину, когда Тео открыл глаза. Он уже не думал, не анализировал — чистое мышечное воспоминание заставило его с силой выбить ногой дверцу ящика. Он выкатился наружу, его тело действовало на автопилоте, раз за разом проходя этот адский ритуал. Босые ступни коснулись липкого от сырости пола. Он вышел в коридор. — Тарра… Она уже была там. Все та же, неизменная, как сама смерть. Ее молчаливое шествие началось вновь. — Я… — голос Тео сорвался. Он исчерпал все слова, все мольбы. Они были пусты, как взгляд его сестры. — Я останусь с тобой. Навсегда. Я приму это. Я буду здесь, в этой бесконечности. Но… прошу… — его горло сжалось, и он прошептал, как последнюю молитву: — Дай мне спасти его. Ее рука, холодная и неумолимая, снова вошла в его грудь. Боль, острая и знакомая, и снова — тьма. Он вылез из ящика. Встретил ее взгляд. Холодный. Безжизненный. — Что я должен сделать, чтобы ты поверила? — его голос был пустым, выжженным от бессилия. — Я… ужасный человек! Я совершил ужасное и жалею об этом. Я готов заплатить за это! Стальной хват. Разрывающая боль. Тишина. Снова. Морг. Коридор. Она. Никакие слова не помогали. Ничто не помогало. Он заслужил это. И из-за его проклятой жизни сейчас умрет Лиам. Лиам… Человек, который первым протянул ему руку. Вытащил его из тьмы. Его якорь. Он был привязан к нему на каком-то глубинном, животном уровне. Готов был по первому его слову броситься под поезд. Готов на все ради него? Да. Осознание ударило его, как ток, в тот самый миг, когда Тарра сделала очередной шаг навстречу. Он не просто был обязан ему. Он… хотел быть рядом. Его била дрожь от одного его взгляда. Тот поцелуй… Воспоминание обожгло его. Лиам, закрывающий его от пули. Лиам, вонзающий ему в шею шприц со спасительным ядом. Лиам, обещающий исчезнуть, чтобы дать ему шанс жить. И внезапно Тео с ужасом и ясностью понял, что не хочет этого. Не хочет жизни, из которой уйдет этот вспыльчивый, неистовый, единственный, кто сделал его никчемное существование осмысленным. — Я люблю Лиама… — слова вырвались шепотом, тихим, но абсолютно четким в гробовой тишине коридора. И случилось невероятное. Тарра остановилась. В метре от него. Ее мертвое лицо не выразило никакой эмоции, но ее движение прервалось. Она просто смотрела, застыв, будто ожидая продолжения. — Я люблю его, — повторил Тео, и голос его окреп, наполнился странной силой, рожденной от этого признания, которого он так долго избегал. — Я хочу, чтобы он выжил. Пожалуйста. Тарра медленно подняла руку и снова коснулась его груди. Тео инстинктивно зажмурился, ожидая знакомой агонии. Но боли не последовало. Вместо этого она мягко, но решительно толкнула его в грудь. Он потерял равновесие и упал на спину. И в тот же миг из самого бетона пола, из липкой темноты, вырвались десятки бледных, костлявых рук. Они сомкнулись на его руках, ногах, туловище, сжимая с нечеловеческой силой. С оглушительным криком Тео почувствовал, как его затягивает вглубь, под пол. Он отчаянно пытался вырваться, но руки, холодные и влажные, неумолимо тащили его вниз, в зияющую бездну. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его, было лицо Тарры, склонившееся над ним. И ему показалось, что уголки ее губ дрогнули в короткой, ледяной ухмылке. Сознание вернулось к нему резко, болезненно, но на этот раз не сопровождалось знакомым холодом морговского ящика. Вместо этого он ощутил жесткие кожаные ремни, впивающиеся в запястья и лодыжки. Его тело было приковано к холодной металлической кушетке. Панический взгляд метнулся по сторонам, и сердце упало — он узнал это место. База "Врачевателей Страха". Та самая комната, где они проводили свои бесчеловечные эксперименты над детьми, над ним самим. Он дернулся, пытаясь высвободиться, но ремни лишь глубже впились в кожу. Его усилия были жалкими, беспомощными. Внезапно зажглась лампа, ослепительная, направленная прямо ему в лицо. Он зажмурился, слезы выступили на глазах от яркого света. Когда зрачки наконец адаптировались, он увидел ее. Фигура нависла над ним, силуэт, знакомый до боли. — Трейси... — его голос прозвучал хрипло, почти как стон. Девушка улыбалась. Такая же слащавая, притворная улыбка, что он помнил. Она кокетливо заправила прядь волос за ухо, ее движения были отрепетированно-невинными. Затем она резко запрыгнула на него, сверху, придавив своим весом. Ее пальцы вцепились в его волосы, жестко зафиксировав голову. Она наклонилась, и ее губы прижались к его. Поцелуй был насильственным, властным. И тут он ощутил это — ее язык. Длинный, неестественно гибкий и шершавый, как у рептилии. Он пролез в его горло, вызывая рвотный спазм. Тео задыхался, не в силах оттолкнуть ее, не в силах даже повернуть голову. Поцелуй оборвался так же резко, как и начался. С оглушительным, мокрым звуком и волной невыносимой боли. Трейси оторвалась, и между ее зубов, словно трофей, был зажат его собственный, окровавленный язык. Она сплюнула его на пол с отвратительным хлюпающим звуком. Ее губы были размазаны алой кровью, словно она только что нанесла самую ужасную в мире помаду. Тео лежал, парализованный агонией и шоком. Горло наполнилось горячей, соленой кровью. Он пытался кричать, но мог лишь издавать хриплые, булькающие звуки. Он с силой сплюнул сгустки крови на холодный пол и поднял взгляд на Трейси. Она все так же мило улыбалась, словно только что получила конфету. Ее ладонь нежно погладила его щеку, как будто он был ее любимой игрушкой. — Поа... — попытался он что-то сказать, но без языка звуки были бессмысленным набором гортанных хрипов. Он не мог ничего донести. Ни мольбы, ни проклятий. Только кровь и безмолвный ужас. В следующую секунду из сгущающегося мрака за ослепительным светом лампы выплыла еще одна тень. Джош. На его лице не было безумной улыбки Трейси — вместо этого оно выражало холодное, безразличное превосходство. Его глаза, суженные, с интересом изучали привязанную жертву. В его поднятой руке, сжатой в кулак, бушевала и искрилась энергия — сгустки электричества, похожие на пойманных в ловушку миниатюрных молний. Они озаряли его пальцы призрачным синеватым светом, наполняя воздух треском статики и едким запахом озона. Трейси, все так же сидя верхом на Тео, с новой, звериной силой впилась ему в шею, прижимая его голову к холодному металлу кушетки и лишая последней возможности хоть как-то дернуться. Ее слащавая улыбка не дрогнула. Джош медленно, с хирургической точностью, поднес свои пальцы, окутанными искрами, к вискам Тео. И мир взорвался. Первым вырвался не крик, а короткий, гортанный вопль, рожденный чистейшим животным ужасом, прежде чем боль даже достигла мозга. Но тут же его сменил пронзительный, раздирающий глотку крик, когда тысячи вольт пронзили его череп. Это был не человеческий звук — скорее, скрежет разрываемого металла, смешанный с диким воплем загнанного зверя. Его тело, не контролируемое волей, выгнулось в неестественной, стальной дуге, напрягая каждое сухожилие до предела. Мышцы свело судорогой, а из горла, разрываемого нечеловеческим напряжением, хлестал непрерывный, хриплый вопль. Он не был ровным — ток, пульсируя через его нервную систему, дробил его на отдельные, отрывистые визги, каждый из которых совпадал с новой волной сжигающей боли. Глаза закатились, оставляя лишь белки, но крик не прекращался. Он становился все более хриплым, сиплым, так как голосовые связки буквально рвались от непосильного напряжения. Из его рта, искривленного в беззвучном рыдании, вырывался теперь не столько крик, сколько сиплый, булькающий стон, смешанный с хриплым свистом воздуха, пробивающегося через спазмированное горло. Воздух наполнился едким, сладковатым запахом паленой плоти и гари — это горели его волосы у висков и плавилась кожа под электродами. Но под этот жуткий аккомпанемент продолжала звучать его агония — уже не громкая, а приглушенная, захлебывающаяся, переходящая в беззвучные судорожные всхлипы, когда сознание начало отключаться, не в силах более выносить невыносимое. Казалось, сама материя его существа протестовала и разрушалась под этим током, и его голос был последним, что осталось от его я — хриплым, разбитым эхом агонии, затухающим в треске электрических разрядов.