Развод

Когда Цзинь Янь открыл глаза, комната уже утопала в ярком дневном свете. Его привыкшие к постоянной настороженности нервы, даже сквозь пелену сна уловили чьё-то присутствие. Он резко сел на кровати, мгновенно прогоняя остатки дремоты, и встретился взглядом с сидящим у изголовья Цзян Цинем. На лице того мелькнуло неподдельное удивление, которое он не успел скрыть. — Напугал? — Цзинь Янь стряхивая сонливость потёр лицо. — Прости, подумал, что это чужак. — Ничего, — спокойно ответил Цзян Цинь. Он был одет в элегантную светло-серую рубашку в клетку с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывающими изящную линию шеи. Ещё влажные после утреннего умывания губы, мягко поблёскивали красноватым оттенком. Цзинь Янь невольно задержал взгляд на его губах чуть дольше, чем следовало. Цзян Цинь поднялся и, прерывая неловкую тишину, сказал: — Завтрак готов. — Спасибо, — выдохнул Цзинь Янь, радуясь, что Цзян Цинь тут же покинул спальню. Иначе пришлось бы объяснять утреннюю эрекцию. Запершись в ванной, он пытался взять себя в руки, но мысли о Цзян Цине, его близости, только усиливали возбуждение. Да, в мире, возможно, есть тридцатилетние мужчины, равнодушные к красоте супруга, но Цзинь Янь точно не был одним из них. Желанное оставалось недостижимым, а нежеланное липло, как назойливый рой пчёл, грозя разорвать его самообладание. Каждое утро, глядя в зеркало, он стискивал зубы и клялся себе, что сегодня вечером переступит черту в их браке и набросится на супруга. Но каждый вечер, сталкиваясь с холодным, безупречным лицом Цзян Циня, он терял решимость. Завтрак был простым: яичница, бекон, фрукты и свежий хлеб. Погружённый в детективный роман Цзян Цинь читал с полной сосредоточенностью. Цзинь Янь, торопливо отправляя деловые письма с телефона, едва успевал следить за временем. Ли Мэн уплетал еду с аппетитом, похрюкивая, точно маленький поросёнок. На щеке мальчика ещё алел след от вчерашней пощёчины, а половина лица оставалась немного припухшей. Оторвавшись от экрана, Цзинь Янь заметил это и почувствовал укол жалости. Лицо Ли Мэна так сильно напоминало юного Цзян Циня, что, несмотря на все проказы и избалованность, Цзинь Янь ни разу не поднял на него руку. В прошлом году на подпольном аукционе мальчишка подделал подпись Цзинь Яня и приобрёл за баснословную сумму фальшивую нефритовую доску для игры в го. Обман быстро раскрылся, и Цзинь Янь был вне себя от ярости. Но когда Ли Мэн, всхлипывая, умолял: «Папочка, я виноват, только не говори маме!» — его сходство с юным Цзян Цинем растопило гнев. Чувствуя вину, Цзинь Янь тогда купил сыну мороженое, чтобы утешить. — Я наелся! — Ли Мэн отодвинул тарелку и, вильнув воображаемым хвостиком, объявил: — Взрослые, развлекайтесь, я в школу! Вспомнив о чём-то важном, Цзинь Янь кашлянул: — Мы с мамой сегодня не вернёмся к ужину. Цзян Цинь оторвался от книги и вопросительно посмотрел на него. — Годовое собрание акционеров, — напомнил Цзинь Янь. — Ты обещал пойти со мной. Мужчина явно забыл об этом. Помолчав, он выдохнул: — Ах, да… — Я заеду за тобой после работы, — заявил Цзинь Янь. — Договорились. Годовое собрание «Шисин Энтертейнмент» обещало стать настоящим шоу. Звёзды, журналисты, знаменитости... Все под светом софитов, в блеске драгоценностей. Как исполнительный директор, Цзинь Янь настоял, чтобы лично заехать за Цзян Цинем. Они прибыли с небольшим опозданием. Зал уже сверкал: дамы в длинных платьях, переливающихся жемчугом и бриллиантами, создавали ослепительную картину. С ноутбуком в руке, Цзян Цинь в строгом сером костюме, торопливо поднимался по ступеням. Цзинь Янь, опередив его, придержал дверь. Они пересекли зал, игнорируя любопытные взгляды, и скрылись в гримёрной. Кроме высшего руководства, мало кто знал, кем на самом деле был Цзян Цинь. Их появление вызвало шёпот и переглядывания. Один из популярных актёров, обернувшись к своему менеджеру, не сдержал любопытства: — Третий брат, кто это с директором Цзинь? Выглядит таким… неприступным. Менеджер призвал к молчанию и прошептал: — Не спрашивай. Лучше сделай вид, что ничего не заметил. Рядом стоящая актриса хихикнула: — А-сан, ты слишком осторожен. Что тут скрывать? Это один из директоров компании. Менеджер сохранил невозмутимую улыбку, но промолчал. Актёр не унимался: — Директор? Почему я его никогда не видел? — Слышал про «невидимого директора»? — актриса шёпотом произнесла, добавляя таинственности. — Он редко появляется на публике, но всегда поддерживает Цзинь Яня. Говорят, он контролирует финансы компании. А их отношения… это тебя точно удивит. — Неужели… — Угу, — актриса многозначительно приподняла брови. — Никто точно не знает, что было раньше: их отношения или его доля в компании. Но этот человек не из простых. Под маской интеллигентности скрывается настоящий хищник. Лучше с ним не связываться. Актёр ошарашенно кивнул. Заметив его растерянность, актриса добавила с насмешкой: — И уж точно не вздумай заигрывать с Цзинь Янем при нём. В гримёрной Цзян Цинь переоделся в белоснежную рубашку и чёрный смокинг. Под светом ламп его глаза мерцали, как прозрачный янтарь. Оторожно подбирая слова, визажист спросил: — Ваше лицо кажется бледным. Может, добавить немного тонального крема? Цзинь Янь, стоя за креслом, наклонился, внимательно разглядывая отражение Цзян Циня в зеркале. — Не нужно, — ответил он за него. — Он этого не любит. Визажист, не посмев возразить, быстро собрал инструменты и поспешил удалиться. В маленькой комнате стало тихо. Цзинь Янь медленно наклонился и коснулся губами шеи Цзян Циня. Тот попытался отстраниться, но Цзинь Янь мягко удержал его руку и, не сдержавшись, поцеловал в щёку. — Ты видел доставленные сюда самолётом тысячи роз, занимающую полпотолка огромную люстру, всех этих артистов и журналистов? — спросил он. — Когда нам было семь или восемь, ты мог представить, что у нас будет такой день? Цзян Цинь повернул голову: — Я бы предпочёл навсегда остаться в том времени. Цзинь Янь взглянул на него, не меняя выражения лица. Через мгновение он рассмеялся: — Это невозможно, Цзян Цинь. Время меняет всех. И только ты остаёшься прежним. — Отдохни здесь пару минут, увидимся в зале в девять, — Цзинь Янь выпрямился, достал из кармана пиджака тонкие серебряные очки и положил их рядом. — Это по результатам твоей последней проверки зрения. Надеюсь, за месяц ничего не изменилось. Супруг равнодушно спросил: — Откуда ты знаешь, что я был у окулиста? Уже открывая дверь гримёрной, Цзинь Янь обернулся с улыбкой: — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Дверь щёлкнула, закрывшись за ним. Погружённый в мысли Цзян Цинь долго сидел неподвижно. Лишь громкий стук в дверь вывел его из оцепенения. Он вздрогнул, схватил очки и вышел. За дверью стояла женщина в золотом вечернем платье. Увидев его, она растерялась: — Простите, я думала… О, господин Цзян? Цзян Цинь, не узнав её, кивнул и прошёл мимо. Удивлённая женщина смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверями банкетного зала. — Цзян Цинь, — пробормотала она. — Он всё ещё… В зале уже собрались именитые гости, рассаживаясь по местам. Под сценой сверкал предназначенный для ключевых фигур совета директоров, роскошный стол. Цзинь Янь, заметив Цзян Циня, спустился с трибуны и, обойдя толпу, лично проводил его к столу. Расстановка мест была продумана: кресла распределялись по доле акций и статусу в компании. Справа от Цзинь Яня сидел один из основателей, владеющий двадцатью процентами акций, а слева Цзян Цинь. Рядом с ним пустовало место с бокалом сока и столовыми приборами, оно было зарезервировано для Ли Мэна. Многие в зале не знали Цзян Циня, но о Ли Мэне, любимом сыне Цзинь Яня, слышали все. Несмотря на свои пятнадцать лет, газеты уже пророчили ему будущее магната индустрии развлечений. Небрежно держа бокал виски, Дуань Ханьчжи подошёл к Цзян Циню и, не обращая внимания на окружающих, чокнулся с ним: — Давно не виделись. Как дела? Тот сделал глоток вина и с улыбкой ответил: — Вэй Хун, должно быть, всё тебе рассказал. — Точно. И каков итог? Цзян Цинь понял, что речь о разводе. Помолчав, он сказал: — Кажется, ничего уже не изменить. Цзинь Янь тем временем произносил приветственную речь на сцене. Дуань Ханьчжи, не церемонясь, отодвинул стул и сел на место Ли Мэна. Девушка из персонала, не узнав знаменитого режиссёра, робко начала: — Простите, не могли бы вы занять указанное в вашем приглашении место? Это место… Дуань Ханьчжи резко вскинул голову, его острые, как лезвие глаза впились в неё. Девушка опешила. — Раз я здесь сижу, — произнёс он, — значит, это моё место. Они смотрели друг на друга долгие тридцать секунд. Наконец растерянная девушка отступила: — Сидите, пожалуйста, сидите! Я… сейчас принесу вам ещё вина! Цзян Цинь молча наблюдал за этой сценой. — Я и правда сдал, — усмехнулся Дуань Ханьчжи, повернувшись к нему. — Напугать какую-то девчонку, и то понадобилось полминуты! Цзян Цинь почувствовал пульсацию в висках. Речь Цзинь Яня вскоре закончилась, и в зале зазвучал струнный квартет, исполняя нежную серенаду. Цзинь Янь спустился со сцены, намереваясь подойти к Цзян Циню, но его тут же окружила толпа светских львов и звёзд. Журналисты с диктофонами и камерами наперебой выкрикивали вопросы. Цзян Цинь, бросив на него короткий взгляд через толпу, взял бокал и вышел на балкон. В отличие от шумного зала, балкон дышал умиротворением. Ночной ветер мягко касался лица, а позолоченные, украшенные затейливыми европейскими узорами медные перила, утопали в розах. Из сада отеля доносился тонкий аромат водяных лилий. Официант в строгом жилете и с галстуком-бабочкой подошёл с подносом и вежливо спросил, не желает ли Цзян Цинь ещё шампанского. Тот учтиво отказался. Он предвидел, что Цзинь Яня, скорее всего, напоят, и тогда за руль придётся сесть ему. Лучше не пить лишнего. В этом кругу его знали немногие. Актёры второго и третьего эшелона не принимали его всерьёз, менеджеры среднего звена не имели о нём понятия, а звёзды первой величины, хоть и слышали о его связи с Цзинь Янем, не считали его достойной внимания фигурой. Лишь немногие, такие, как Дуань Ханьчжи или Вэй Хун, — знали правду: Цзян Цинь один из основателей «Шисин Энтертейнмент», владеющий двенадцатью процентами акций, и человек, которого Цзинь Янь оберегает как зеницу ока. Но эти люди притягивали журналистов, стоит им остаться в одиночестве. Заскучав на ветру, Цзян Цинь поставил пустой бокал на перила и решил вернуться в зал за чем-нибудь съедобным. Но, обернувшись, он заметил у стеклянной двери женщину в золотом платье. Она стояла, скрестив руки, и неизвестно, как долго смотрела на него. — Вам что-то нужно? — спросил он. Женщина ослепительно улыбнулась, подошла ближе и протянула руку: — Наконец-то мы встретились, господин Цзян. Я Сюй Сяосюань. Цзян Цинь бросил взгляд на её украшенное бриллиантовым браслетом запястье, но не сделал и намёка на рукопожатие. — Или мне стоит называть вас директор Цзян? — она убрала руку, сохраняя улыбку. — Вы, должно быть, забыли, но я отправляла вам сообщение. Взгляд Цзян Циня дрогнул: — Да, помню. Впечатляющее сообщение. — С тех пор как я узнала, что вы один из директоров, я чувствую себя неловко, — продолжила Сюй Сяосюань, облокотившись на перила и кокетливо поправляя волосы. — У меня, конечно, есть вес в этом кругу, но кто бы мог подумать, что я окажусь в ситуации, где… ну, скажем, пересекусь с близким человеком самого большого босса компании. Ох, какой у меня язык! Это была случайность. Вы ведь не держите зла, директор Цзян? Цзян Цинь смотрел на неё без тени чувств. — Вы же мужчина, понимаете, как это бывает, когда напьёшься. Я слышала, вы с директором Цзинь в последнее время на ножах, и мне так неспокойно от этого. Её слова звучали участливо, но в глазах не было и намёка на искренность. — Я сочла своим долгом поговорить с вами, — добавила она. — Надеюсь, вы не станете винить Цзинь Яня. Ему и без того нелегко, такая огромная компания, сотни людей. Кто вправе осуждать его за маленькую оплошность? Опершись о перила и засунув руку в карман, Цзян Цинь молча смотрел на неё. — Простите, если мои слова вас задели, — Сюй Сяосюань сменила тон на более мягкий. — После того случая… я несколько раз разговаривала с Цзинь Янем. Надеюсь, вы не против, это были просто беседы. Если не верите, можете спросить у него. Цзян Цинь, находя это забавным, ответил: — Не нужно. Я верю. Сюй Сяосюань облегчённо выдохнула: — Правда? Вот и хорошо. Я так боялась, что вы, увидев меня, сразу… Ох, опять я за своё! Она посмотрела на него. Её искусно накрашенные глаза сверкали в лунном свете. Помолчав, она спросила: — Вы правда не хотите знать, о чём мы с Цзинь Янем говорили? Подыгрывая, Цзян Цинь спросил: — И о чём же? Она улыбнулась: — Ничего особенного. Иначе я бы не узнала, что вы, важный акционер компании и что вы с Цзинь Янем сейчас в ссоре. Глядя на её самодовольное лицо, Цзян Цинь вдруг ощутил, как всё это нелепо. Не эта женщина, не её слова... Сама их история, от начала и до конца, казалась абсурдной, комичной. Ему вспомнилась детская передача: клоун на чёрно-белом экране разыгрывал немую комедию, и пока все вокруг хохотали, он лишь хмурился, будто застрял в странном, запутанном сне. Может, дело не в том, что всё изменилось, пока я не замечал, — подумал Цзян Цинь. — Может, я с самого начала ошибался. Рассмеявшись, Сюй Сяосюань посмотрела на него с самодовольным видом: — Как бы то ни было, я рада, что мы смогли поговорить. Надеюсь, больше не будет недоразумений. Вы с Цзинь Янем простите мне мою поспешность, правда? Цзян Цинь посмотрел на неё, помолчал немного и произнёс: — Хочу сказать правду, даже если это вас заденет. Сюй Сяосюань взмахнула рукой, приглашая его продолжить. — Госпожа Сюй, я никогда не считал вас значимой. Её улыбка погасла, лицо исказилось, а щёки побледнели. — Мне всё равно, как вы узнали о наших с Цзинь Янем разногласиях. Рассказал он сам или кто-то другой? Это неважно. Наши проблемы начались задолго до вас, и вы тут совершенно ни при чём. — Я ценю вашу смелость и великодушие. Мало кто, пережив потерю ребёнка, способен проявлять такую доброту. Но, простите, я не могу представить, каково это. Мой сын, к счастью, жив и здоров. Сюй Сяосюань побледнела ещё сильнее. Её губы задрожали, но она не могла вымолвить ни слова. Всё так же улыбаясь, Цзян Цинь похлопал её по плечу: — В следующий раз, если захотите поговорить, запишитесь на приём. Не забывайте, я тоже ваш босс. В компании есть правило. Пятнадцати процентов акций достаточно, чтобы инициировать расторжение контракта с артистом первой линии. Он наклонился к её уху и шёпотом добавил: — А у меня, знаете ли, пятнадцать с половиной. Плюс половина прав опеки над нашим юным наследником. Отступив назад, он с притворным сожалением пожал плечами. Это действие, исполненное с непринуждённой грацией, выглядело хоть и театрально, но заставляло сердце замирать. Сюй Сяосюань онемела, лишь провожая взглядом, как Цзян Цинь разворачивается и уверенно шагает обратно в сияющий огнями банкетный зал. Цзинь Янь, наконец вырвавшись из толпы назойливых репортёров, не успел сделать и двух шагов, как Цзян Цинь стремительно прошёл мимо, бросив на ходу: — Убери эту женщину с балкона. Не дай ей устроить сцену. Мужчина обернулся, увидел Сюй Сяосюань и вспыхнул гневом. Он схватил своего секретаря Чжао Сюэ и рявкнул: — Какого хрена здесь делает Сюй Сяосюань?! Дрожа, Чжао Сюэ пролепетала: — Она… подписанный артист… отдел кадров… разослал ей приглашение… — Выгони её! Немедленно! Цзинь Янь яростно одёрнул воротник рубашки и, собираясь догнать Цзян Циня, вдруг остановился и добавил: — Я же сказал, чтобы она не попадалась мне на глаза! Отправьте её сниматься на край света, мне плевать куда! Если она ещё раз приблизится к Цзян Циню, ты и весь отдел кадров можете паковать чемоданы! Чжао Сюэ, не смея возразить, лишь кивала. Оттолкнув какого-то продюсера, пытавшегося завязать разговор, Цзинь Янь бросился вслед за Цзян Цинем. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum