Развод

Цзинь Янь нашёл Цзян Циня в курительной зоне. Тот стоял, прислонившись к подоконнику, и задумчиво курил, глядя на море мерцающих в ночи городских огней. В его руке дымилась сигарета «Мальборо». Цзинь Янь молча достал из кармана пачку «Юньянь», прикурил и предложил сигарету Цзян Циню. — Ты и правда таскаешь с собой эту марку, — Цзян Цинь обменялся с ним сигаретами, выпустил облачко дыма и, кивнув в сторону банкетного зала, спросил: — За сколько её подписали? — Два миллиона за контракт, девяносто тысяч за эпизод, — ответил Цзинь Янь. — А если я дам тебе два миллиона, чтобы ты её уволил? Согласен? Цзинь Янь взглянул на него. — А если я дам тебе два миллиона, уволю её, и мы больше не будем говорить о разводе? Как тебе такой вариант? Цзян Цинь замолчал, не находя слов. Супруг не выдержал: — Что она тебе только что сказала? — Ничего особенного. Просила не винить тебя за ту историю в начале года. Идея, конечно, глупая, но слова подобрала складно. Признаться, я даже удивился. Цзинь Янь усмехнулся: — Ты просто не знаешь её. Эта женщина хитрая лисица. Я до сих пор не уверен, напился ли я взаправду или она всё подстроила, чтобы меня подловить. А потом ещё и сообщение тебе отправила, мол, ждёт ребёнка. Не верю, что забеременеть так просто! Помнишь, сколько мы бились с ЭКО, чтобы родился Ли Мэн? Цзян Цинь стряхнул пепел с сигареты и равнодушно произнёс: — Люди такие. Ничего удивительного. Он помолчал, затем вдруг спросил: — Она так быстро взлетела. Даже Вэй Хун в своё время не мог бы с ней тягаться. У неё ведь есть влиятельный покровитель в индустрии, верно? Цзинь Янь не ответил сразу. Он опустил голову, глубоко затянулся сигаретой и спустя мгновение произнёс: — Даже если скажу, ты вряд ли поверишь. — Да? — Ты знаешь, у меня полно братьев. В молодости они так лихо проворачивали дела, что ни у одного не осталось детей. Только у старшей сестры родился сын, её сокровище. Растили его, как жемчужину, сейчас ему за двадцать, а он всё бездельничает, пропадает в женских объятиях. Братья не доверяют ему семейный бизнес, боятся, что разорит всё к чёрту. — С прошлого года этот парень просто одержим Сюй Сяосюань. Как под гипнозом, только о ней и говорит, тратит бешеные деньги, чтобы её продвигать, умолял меня дать ей роль. Сестра была в ярости, отлупила его как следует… Хотела разобраться с Сяосюань, но тут мой драгоценный племянник устроил дома спектакль с попыткой самоубийства. Цзинь Янь никогда не делился с Цзян Цинем тёмной стороной своих дел. На людях он мог хладнокровно смотреть, как кому-то отрубают руку или ломают кости, но дома, рядом с Цзян Цинем, переживал даже из-за увядшего цветка в горшке. Цзян Цинь однажды тайком поручил Ли Мэну купить такой же, чтобы заменить засохший, лишь бы не расстраивать жену. На деле сестра Цзинь Яня не просто «хотела разобраться» с Сюй Сяосюань. Она собрала телохранителей, чтобы покончить с ней раз и навсегда. Братья сплотились: кто деньгами, кто силой. Цзинь Янь даже выбрал место для могилы и прикинул, где заказать урну на Taobao. Но не успели они ничего сделать, как племянник затеял свою «игру» с верёвкой. Его увезли в больницу, где он рыдал и буйствовал, сходя с ума. Семья была в ужасе. Каким бы никчёмным ни был племянник, он оставался родной кровью. Братья и сёстры Цзинь Яня натворили немало грехов в семейных разборках, и теперь, когда в третьем поколении осталось лишь двое наследников, никто не хотел терять его из-за какой-то женщины. Так Сюй Сяосюань не только уцелела, но и продолжила процветать. Никто не смел её тронуть, иначе племянник мог и правда шагнуть с крыши. Цзян Цинь с насмешкой спросил: — А твой племянник знает, что у неё роман с его родным дядей? Цзинь Янь горько усмехнулся, пробормотав: — Пощади меня, Цзян Цинь. В курительной зоне стало тихо. Несколько молодых актёров, заметив их у окна, переглядывались, мечтая подойти и завести разговор, но страх удерживал их на месте. Цзян Цинь докурил сигарету, затушил её о подоконник и бросил: — Пойду перекушу. Делай, что хочешь. — Погоди, — супруг схватил его за руку. — Может, вечером вместе домой? Цзян Цинь промолчал. — Вернёмся, Ли Мэн ведь не спит, ждёт тебя. — А если я скажу «нет»? — Что я могу сделать? Разве у меня есть хоть какой-то способ повлиять на тебя? Цзян Цинь прищурился. Янтарные глаза сверкнули за стёклами очков, и он произнёс: — Не знаю, Цзинь Янь… Я уже не понимаю, когда ты говоришь правду, а когда лжёшь. Мужчина оцепенел, а Цзян Цинь резко выдернул руку и направился к банкетному залу. Путь от курительной зоны вёл через открытую террасу с садом. У фонтана, напротив дверей VIP-зала отеля, Цзян Цинь пересёк клумбы и уже собирался подняться по ступеням, как из дверей вышли несколько человек. Один из них бросил на него мимолётный взгляд и вдруг остановился. — Цзян… Цзян Цинь? Цзян Цинь не сразу отреагировал, но, услышав своё имя снова, резко вскинул голову. — Ты… — он глубоко вдохнул, потрясённо воскликнув: — Фан Юань! Мужчина в три шага пересёк сад, громко восклицая: — Цзян Цинь, неужели ты? Вот это встреча! Кто бы мог подумать, что судьба нас так сведёт! Помнишь меня? Цзян Цинь на миг растерялся, не зная, как ответить, но тут же оказался в крепких объятиях. — Мы все по тебе скучали! Столько лет без вестей, никто не знал, жив ли ты. Дядя с тётей никогда о тебе не говорили… А ты совсем не изменился! Я сразу тебя узнал! Губы Цзян Циня дрогнули, и он выдохнул: — Братец… Сияя от радости, Фан Юань обернулся к своим спутникам и замахал рукой: — Эй, идите сюда! Это Цзян Цинь, мой двоюродный брат! Ребята, это мои коллеги из участка, зашли поужинать, и вот кого я встретил! Сегодняшний вечер точно не зря прошёл! Коллеги Фан Юаня, мужчины и женщины, с улыбками подошли поздороваться. Цзян Цинь, натянув улыбку, пожал каждому руку. — Это сын дяди и тёти, единственный в семье. Мы не виделись целую вечность, в детстве даже вместе учились играть на фортепиано, помнишь? — брат с энтузиазмом схватил Цзян Циня за руку. — Как дела? Выглядишь отлично! Где работаешь? — Да так, мелкий бухгалтер. А ты? Фан Юань вздохнул с сожалением: — Ты всегда был самым умным и на пианино играл лучше всех. Если бы не… Ладно, не будем о прошлом. Я теперь простой полицейский, недавно перевёлся в этот город. Услышав слово «полицейский», Цзян Цинь едва заметно напрягся. Его взгляд на мгновение стал острее, и он понял, что спутники Фан Юаня тоже из полиции. Но не успел он что-либо сказать, как братец продолжил: — Ты здесь с друзьями? Может, закажем столик, выпьем, поболтаем? Столько лет не виделись! Ты ведь не знаешь, как дела у дяди с тётей? Я недавно их навещал… Сердце Цзян Циня ёкнуло, но ответить он не успел, ведь чья-то рука крепко легла ему на плечо. Цзинь Янь с улыбкой похлопал его по плечу: — О чём таком интересном болтаете? Это и есть твой двоюродный брат Фан Юань? — А вы… — Простите, не представился. Моя фамилия Цзинь. Фан Юань ахнул, мгновенно всё поняв. История изгнания Цзян Циня из семьи в своё время гремела на всю родню, и имя Цзинь Яня было у всех на слуху. Теперь, увидев их вместе и услышав, как Цзинь Янь называет Фан Юаня двоюродным братом, даже самые недогадливые всё осознали. Цзян Цинь не успел остановить супруга, лишь молча наблюдал, как Фан Юань неловко пожимает тому руку. — Так редко удаётся встретить двоюродного брата, надо бы устроить настоящую встречу! Жаль, сегодня корпоратив, совсем нет времени. Может, оставишь номер, и я как-нибудь устрою тёплый приём? — Фан Юань взглянул на Цзян Циня, а Цзинь Янь, всё с той же улыбкой, ненавязчиво обнял того за плечи. — Хорошо, жду твоего звонка, — Фан Юань обменялся номерами с Цзян Цинем и, всё ещё не до конца доверяя, добавил: — Обязательно позвони! Столько лет не виделись, надо хорошенько выпить и поболтать! Цзян Цинь с улыбкой кивнул, и только тогда с явной неохотой Фан Юань ушёл вместе со своими коллегами. — Твой двоюродный брат полицейский? — едва фигуры исчезли из виду, Цзинь Янь тут же спросил. Цзян Цинь помолчал, затем бросил: — Не накручивай себя. — Да я так, просто спросил. Моя сестра, кстати, тоже хотела отправить своего сына в полицию. Государственная служба, всё по-честному: сто сорок тысяч за устройство, зарплата шесть тысяч в месяц, да ещё и в кафешках у участка бесплатно кормят. Цзян Цинь смахнул его руку с плеча и бросил: — Думаешь, все такие, как твоя семья? *** Тот вечер Цзинь Янь провёл, намеренно напиваясь до беспамятства. Он знал: если будет пьян в стельку, Цзян Цинь не бросит его в отеле, а отвезёт домой. Тот никогда не доверял водителям, это была его старая привычка. Всё прошло, как он и задумал. Утром Цзинь Янь проснулся на просторной кровати в своей спальне. Выйдя умыться, он застал Ли Мэна за завтраком. Мальчишка ел, не отрываясь от мультиков на экране. — Цзян Цинь ушёл на работу, — сказал он, не поднимая глаз. — Ну ты даёшь, Цзинь Янь! Напиться до такого состояния прямо перед женой! Цзян Циню пришлось попотеть, чтобы переодеть тебя в пижаму. Цзинь Янь с раздражением огрызнулся: — Между прочим, я ради того, чтобы ты не рос в неполной семье, влил в себя полбутылки маотая! Понял? — Понял, понял, — Ли Мэн закатил глаза. — Только вот кто-то недавно клялся, что тот, кто не разведётся, тот и внук. Как же его звали? Что-то не припомню… — Я лучше буду внуком Цзян Циня, — Цзинь Янь высунулся из ванной и строго добавил: — И ты, если не хочешь расти без матери, веди себя как послушный ребёнок! Не вздумай вытворять глупости, я тебя предупредил! Дверь ванной захлопнулась с грохотом. Глядя на неё Ли Мэн фыркнул: — Глупые людишки! Неужели вы не понимаете, что путь к звёздам и морям лежит через умение быть милым? Цзинь Янь несколько дней не появлялся в офисе. Утром он заскочил в компанию, чтобы отметиться, а затем отправился к старшему брату. Цзинь Вэйго, которому в этом году исполнилось пятьдесят, носил старомодное имя, выдающее эволюцию вкуса их отца. Он управлял каналом контрабанды: в молодости торговал оружием, но с расцветом фармацевтической индустрии переключился на редкие китайские травы. Недавно он подарил невестке ласточкино гнездо высшего качества. Цзян Цинь, правда, есть его не стал, а Цзинь Янь, опасаясь, что товар слишком тонизирующий, решил вернуть подарок. Братья сидели за чаем. Цзинь Вэйго, как обычно, жаловался на своих любовниц, которые так и не подарили ему наследника, затем принялся ругать племянника, и разговор плавно перетёк к Цзян Циню. — Что, невестка всё ещё держит тебя на расстоянии? Сколько уже времени прошло? — прищурившись спросил Цзинь Вэйго. Цзинь Янь не хотел об этом говорить и лишь устало махнул рукой. — Так дальше нельзя. Может, найдём тебе молодую красотку? У тебя же под началом толпа старлеток, рвущихся наверх. Хочешь — бери Яньхуань, хочешь — Фэйянь. А если надоест, там и симпатичных парней хватает, чтобы сменить обстановку. Какого чёрта ты полгода держишься, как монах? Цзинь Янь на миг задумался, но быстро отогнал запретные мысли об «нападении» на жену. Цзинь Вэйго отхлебнул чай и полушёпотом сказал: — В этот раз я раздобыл на Тибете кое-что особенное. Ты такого точно не видел. Не скажу, что я щедрый, но для тебя могу выделить одну крышечку. — Брось. Помнишь твой «небесный жемчуг»? Я принёс его домой, кинул на обувную полку, а Ли Мэн, не разобравшись, сожрал его, как конфету. Всю ночь потом носом кровил от «переизбытка энергии»… — Кто ж виноват, что ты бросил его на полку! Я же говорил, это штука такая, что лизнул разок и «жизнь» продлевается! Но твой сын… Какого чёрта он вообще всё ест? В прошлый раз он умял острый соус, который твоя сестра готовила, а потом ещё и таблетки для увеличения груди, что моя жена в сахарной глазури спрятала! Есть на свете хоть что-то, чего он не съест? Мужчина задумался, а затем серьёзно ответил: — Нет. Цзинь Вэйго только развёл руками. Небеса явно не благоволили их семье: один племянник идиот, а другой обжора. Видно, могилы предков и правда закопали не в том месте. — На этот раз штука надёжная. Но смотри, не давай её своему сынуле. Слышал про «Мэн Тянь Сян»? — Это что, снотворное? — насторожился Цзинь Янь. — Какое, к чёрту, снотворное! Слушай, возвращаешься домой, вливаешь невестке одну крышечку, и она твоя на всю жизнь. Когда я это раздобыл, подумал, что слишком греховно, даже не решил, продавать или нет. Но для тебя могу отдать. Только не вздумай через пару десятков лет бросить её, это будет слишком жестоко. Уж лучше сразу прикончить, и то милосерднее будет. Цзинь Янь напрягся: — Ты что, наркотики толкаешь? — Не совсем наркотик. На Тибете его используют для лечения «потери души». Потом состав доработали, и получился мощный афродизиак. Один раз попробуешь и зависимость на всю жизнь. Точно не объясню, это всё мои ребята в лаборатории наколдовали, я только деньги вкладываю. Ну что, берёшь? — Нет-нет, даже не думай! Цзинь Вэйго ухмыльнулся: — Ага, вижу, глаза уже загорелись. — Ничего подобного, — Цзинь Янь отмахнулся и сделал глоток чая. — Между прочим, один уже пробовал. Помнишь Сяо Ао, что занимается травами? Он привёз этот рецепт из Тибета и влил своему строптивому ассистенту. Говорит, эффект был удивительный. Цзинь Янь поперхнулся чаем и закашлялся: — Так вот оно что?! — А что такое? — Цзинь Вэйго растерянно моргнул. Цзинь Янь, всё ещё откашливаясь, выдавил: — Да его жену теперь не узнать, высохла, как мумия! Сердце у неё чуть не останавливалось несколько раз. Парень с ума сходит, в прошлом месяце полетел в Швецию сдавать её кровь на анализы, ищут противоядие. Хорошо, что это не ты ему подсунул, а то он бы тебя прикончил! — Что?! — Я сперва думал, она на наркотики подсела! Цзян Цинь тогда полвечера сокрушался! Слушай, не вздумай упоминать об этом, если Цзян Цинь узнает, он меня живым не оставит! Цзинь Вэйго провёл рукой, застёгивая молнию на губах: — Тогда я вернусь и сожгу этот рецепт. — Лучше поторопись, иначе Цзян Цинь сам тебе поможет. Брат закивал, но вдруг замялся: — И что, ты так и будешь терпеть? Цзинь Янь лишь горько улыбнулся, не ответив. — Так жить нельзя. Давай я поговорю с ним? Что это за семейная жизнь? Ты уже под каблуком, а он всё равно недоволен! Я помогу вам разобраться, хотя бы ради моего племянника нельзя же всё развалить. — Лучше не надо, — Цзинь Янь тут же запротестовал, представив, как его брат с его «методами» берётся за Цзян Циня. — Я знаю свою жену лучше всех. Если он вбил себе что-то в голову, то… Сегодня вечером я сам с ним поговорю. Цзинь Вэйго ещё пытался что-то предложить, но Цзинь Янь быстро его отговорил. Братья допили чай и разошлись, так и не поев. Не подозревая, какой участи избежал, Цзян Цинь после работы собирался вернуться в отель. Едва он вышел из офисного здания, как увидел сидящего на ступеньках с серьёзным видом и гордо задранным подбородком Ли Мэна. Заметив его, он вскочил и с криком бросился навстречу: — Мам! Цзян Цинь ловко увернулся, и Ли Мэн, не удержавшись, врезался в стену, чуть не разбив нос. — Ты меня больше не любишь… — потирая нос, мальчишка жалобно захныкал. — Я теперь ребёнок, которого даже родная мать бросила… Его бросок мог бы свалить с ног кого угодно, кроме Цзинь Яня, который, принимая такие атаки, едва не выплевывал внутренности. Цзян Цинь с его хрупкой комплекцией после одного такого столкновения лишился бы половины жизни, а после второго вознёсся бы прямиком на небеса. — Ли Мэн, если я ещё раз увижу, как ты красишь волосы одноразовой краской, я лично обрею тебя налысо. Не веришь? Попробуй. Ли Мэн, с его растрёпанной розовой шевелюрой, обиженно буркнул: — А что мне остаётся, если вы с Цзинь Янем разводитесь? Думаешь, подросток в разгар семейной драмы будет примерным и благонравным? Я ещё держусь, чтобы не стать малолетним преступником! Завтра возьму кухонный нож и пойду грабить «Карфур*1» ради рисового цыплёнка! Цзян Цинь начал закатывать рукава. Ли Мэн уже приготовился завизжать и удрать, но тут со ступенек снизу послышался голос: — Цзян Цинь! Оба обернулись. Фан Юань, в полицейской форме, с широкой улыбкой махал им рукой. — Я на дежурстве, проезжал мимо и вдруг тебя увидел, — сказал он, подходя ближе и с интересом разглядывая Ли Мэна. — Это твой сын? Ну и ну, прямо твоя копия, особенно глаза! Цзян Цинь не знал, что ответить, и лишь натянуто улыбнулся. Ли Мэн прищурился, внимательно изучая Фан Юаня. Мужчина был высоким, почти как Цзинь Янь, и в каждом его движении сквозила уверенная сила, как у героя из сериалов про полицейских. На улице он точно притягивал взгляды. Маленький наследник насторожился. В его голове вихрем пронеслись сюжеты мыльных опер: от «Сынок, теперь мы будем жить с этим дядей» до «Ли Мэн, зови его папой!». — Цзян Цинь… — протянул он с подозрением, и его взгляд ясно говорил: Если ты заставишь меня звать его папой, я прямо сейчас спрыгну с этих ступенек и умру, чтобы вам было стыдно! Сноски: *1. Карфур это сеть продуктовых магазинов. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum