Развод

Фан Юань не обратил внимания на странные размышления юного Ли Сяо Мэна. Его взгляд невольно задержался на лице мальчика: светлые, почти прозрачные глаза удивительно напоминали Цзян Циня в детстве. Это сходство вызывало тёплую симпатию. Цзян Цинь, заметив смятение в глазах Ли Мэна, хлопнул его по плечу: — Эй, чего застыл? Не хочешь поздороваться с дядей? Ли Мэн от удивления широко распахнул глаза: — Ч-что?! — Да ладно, не дави на него, он же ещё ребёнок, стесняется, — добродушно вмешался Фан Юань. Наклонившись к мальчику, он дружески потрепал его по голове и добавил: — Пойдём, дядя угощает ужином. Тут неподалёку есть отличный ресторан с бараниной. Посидим, поедим, поболтаем о старых временах. Заикаясь от растерянности, Ли Мэн выдавил: — Д-дядя?! Цзян Цинь давно порвал связи с семьёй, так откуда взялся этот «дядя»? Что за родственная путаница? Может, его стоит звать двоюродным дядей? Говорят, дядя и племянник — близкая родня, но чтобы спустя годы из ниоткуда появился родственник, это нормально? А главное, кризис с разводом родителей ещё не разрешён! Неужели мама уже налаживает связи с роднёй, готовясь бросить семью? Взволнованный, Ли Мэн выпалил, дрожа от эмоций: — Н-нет, спасибо, я вдруг вспомнил! Забыл домашку в офисе Цзинь Яня, а завтра её сдавать! Надо забрать! Не дожидаясь ответа, он пулей рванул прочь, будто кролик, у которого оторвали хвост. Цзян Цинь молча проводил его взглядом. Фан Юань шёпотом спросил с ноткой заботы: — Как Цзинь Янь относится к мальчику? — Балует без меры. — Ну, тогда я спокоен. Эх, все эти годы родные переживали, что у тебя дела идут неважно. Если бы ты вернулся домой, целый и невредимый, как было бы здорово! Они не спеша шли, вспоминая прошлое, миновали полицейский участок, и вскоре впереди показался ресторан с бараниной. Аромат густого белого бульона манил, вызывая аппетит. Фан Юань, завсегдатай этого места, уверенно заказал отдельную кабинку и две бутылки байцзю, решив напоить Цзян Циня до беспамятства. Тот обычно пил мало, но Фан Юань так горячо уверял, что доставит его в отель, что отказаться было невозможно. Баранина оказалась восхитительной. К столу подали дюжину сочных, жирных шашлыков, идеально сочетавшихся с крепким вином. Фан Юань, угощая родственника, вспоминал их детские шалости в узких переулках, и вскоре они прикончили первую бутылку. Крепкий байцзю ударил в голову не сразу. Цзян Цинь ещё держался, но, встав, чтобы выйти в уборную, почувствовал, как мир закружился, и едва не рухнул обратно на стул. Фан Юань расхохотался: — Ну что ты, слабак! Человек бывалый, а от пары глотков уже красный, как помидор! Цзян Цинь, с трудом ворочая языком, лишь покачал головой. Поддерживая друг друга, они добрались до уборной, умылись холодной водой и чуть протрезвев вернулись. Но для пьяных нет ничего хуже, чем продолжать пить после передышки. Фан Юань, не сбавляя темпа, открыл вторую бутылку. Не прошло и пары рюмок, как Цзян Цинь окончательно сдался; он был пьян ещё сильнее, чем прежде, и теперь, откинувшись на стуле, лишь беспомощно улыбался. Фан Юань, посмеиваясь, подначил: — Нет, так не пойдёт, ты совсем не держишь темп! В следующий раз зови Цзинь Яня, вот кто мастер выпить! Цзян Цинь, плохо соображая, только кивал. — Хотя, — продолжил Фан Юань, — такой, как Цзинь Янь, небось, и на нас с тобой смотреть не станет. Я то и дело вижу его в газетах... Совсем другой человек. На вершине мира, поди? Чем он там занимается, бизнес какой крутит? — Кто его знает. — Эй, чего ты от брата скрываешь? Вы же женаты, неужто я побегу к тёте с дядей и начну вашу семью разводить? Цзян Цинь невнятно улыбнулся: — Правда, не знаю. Он от меня многое скрывает. Опрокинув очередную рюмку, Фан Юань перешёл на сплетни: — Богатые нынче такие дела проворачивают! Ты всегда был правильный, по струнке ходил, а с такими, как он, надо держать ухо востро. Слышал, в городе H недавно дело раскрутили: один богач под видом торговли сигаретами оказался наркобароном, да ещё с десятком любовниц… Цзян Цинь рассмеялся: — У Цзинь Яня кишка тонка на такое. — Да знаю, знаю, это я так, к слову. Но он же теперь при деньгах. Неужели шоу-бизнес так хорошо идёт? Может, поделишься секретом, как разбогатеть? Дай братишке шанс! Пьяный до беспамятства, Цзян Цинь пробормотал: — Хочешь денег? Скажи, одолжу. Но в дела Цзинь Яня не лезь, серьёзно, для твоего же блага. Фан Юань удивлённо хмыкнул: — Это как так? — Он… такой… держись от него подальше. Как говорится, расстояние рождает красоту… — Цзян Цинь прикрыл глаза ладонью, щёки и шея пылали от алкоголя, даже кожа на руках порозовела. — Всё, не могу больше пить… Сегодня я за тебя, считай, жизнь отдал… Фан Юань наклонился ближе, осторожно отодвинул его руку и заметил, как покраснели уголки глаз Цзян Циня, казалось в них плескалась вода. Он был пьян в стельку, без тени притворства. Фан Юань смотрел на него несколько секунд, а затем спросил: — Ты же с ними не связан, А-Цинь? Ты всегда был добрым мальчиком, который и муравья не раздавит. почти не соображая, Цзян Цинь слабо улыбнулся: — Вообще-то я… Его глаза закрылись, дыхание стало глубоким и ровным. Он уснул. *** Ли Мэн выскочил из такси и ворвался в холл компании «Шисин Энтертейнмент», чуть не сбив охранника. — Эй, малец! Куда прёшь? Посторонним нельзя! — рявкнул охранник, но Ли Мэн, не оборачиваясь, мчался к лифту, бросив: — К вашему боссу! Провожать не надо! — Держите его! — крикнул охранник. Девушка с ресепшена кинулась наперерез: — Мальчик, подожди! К какому боссу ты идёшь? Она была миловидной, в аккуратных туфлях на каблуках, и Ли Мэн, не желая её толкать, остановился. Задрав подбородок, он заявил: — К Цзинь Яню. Я знаю, где его кабинет, дорогу показывать не надо. — У тебя есть запись? — растерянно спросила девушка. Запись? Пятнадцать лет назад, когда вы меня на этот свет притащили, вы у меня запись спрашивали? Когда с мамой ругались, грозились развестись и оставить меня в неполной семье, вы у меня запись спрашивали? Когда любовница названивала домой, вы у меня запись спрашивали? В воображении Ли Мэна Цзинь Янь гневно рявкнул: — Чушь собачья! Он выпятил грудь и заявил: — Нет у меня записи. Я его сын. Девушка на ресепшене опешила. Охранник тоже. Ли Мэн редко появлялся в компании, и хотя все знали о «маленьком принце», мало кто видел его вживую. Но слава будущего наследника гремела, ведь это он в будущем будет платить им зарплату. В офисе до сих пор ходили легенды о том, как девятилетний Ли Мэн, играя в кабинете, случайно съел помаду актрисы, после чего его увезли промывать желудок. Всё ещё сомневаясь, девушка пробормотала: — Я позвоню в секретариат, уточню. Может, присядешь, перекусишь? Ли Мэн многозначительно скосил взгляд на её бейджик, намекая на неприятности. Девушка, дрогнув, поспешила набрать номер секретариата. Трубку взяла Чжао Сюэ, и, узнав, что сын Цзинь Яня явился, она на миг опешила, а затем ответила: — Пусть подождёт минутку, я уточню и перезвоню. — Хорошо, мальчик… — начала девушка, но, подняв глаза, увидела, как Ли Мэн прошмыгнул в лифт. — Эй! Стой! Мы ещё не проверили, кто ты! — крикнула она, но было поздно. Ли Мэн, гордо вышагивая, вышел из лифта и направился к кабинету Цзинь Яня. Он знал планировку офиса как свои пять пальцев. После того случая в девять лет он сюда не возвращался, но память запечатлела каждый уголок «Шисин Энтертейнмент». Чжао Сюэ, выбежав из секретариата, окликнула его: — Сяо Мэн, погоди! У Цзинь Яня гость, не заходи… Ли Мэн удивлённо обернулся: — Ты как меня назвала? Чжао Сюэ замялась: — Э-э… — Возвращайся к работе, хватит бездельничать, — отрезал Ли Мэн. — И, к твоему сведению, моё детское прозвище не Сяо Мэн. Он решительно постучал в дверь кабинета и крикнул: — Товарищ Цзинь Янь! Открывай, твой сын пришёл! Из кабинета донёсся лязг. Дверь распахнулась, и Цзинь Янь, бросив холодный взгляд на Чжао Сюэ, произнёс: — Всё в порядке. Я разберусь. Чжао Сюэ ушла. Ли Мэн открыл было рот, но Цзинь Янь, окинув его взглядом, перебил: — Зачем явился? Не дожидаясь ответа, он втащил сына в кабинет. Просторное помещение встретило стеллажами с документами и стеклянной перегородкой, за которой открывалась главная часть кабинета. Ли Мэн заметил двух подручных, удерживавших стоящего на коленях мужчину. На мраморном полу растекалась алая лужа крови. Ли Мэн вздрогнул, сердце сжалось от ужаса. Цзинь Янь, положив руку ему на плечо, спокойно сказал: — Не бойся. Это просто урок одному прохвосту. Мужчине было чуть за тридцать. Его бледное, измождённое лицо выражало слабость. Цзинь Янь всегда следил, чтобы его люди выглядели безупречно, но этот одетый в потрёпанную одежду человек явно был чужаком для «Шисин Энтертейнмент». Рот его был заткнут кляпом, ладонь пронзена ножом, кровь сочилась на пол, но он не мог закричать. Его вид леденил душу. Избалованный и мягкосердечный Ли Мэн не выдержал и, отвернувшись, спросил: — Пап, что он натворил? Может, если не так серьёзно, отпустишь его? У меня к тебе важное дело. Цзинь Янь усмехнулся: — Он торговал героином в ночном клубе твоего двоюродного дяди. Не какими-то таблетками, а настоящей дрянью. Ли Мэн оцепенел. — Пятьдесят граммов за пакет, да ещё разбавленный тальком и глюкозой на семьдесят процентов. Один наркоман недавно вколол эту гадость и чуть не умер. Твой дядя хочет продать мне половину акций клуба, так что я взялся навести порядок. Он похлопал сына по плечу и серьёзно добавил: — У меня с Цзян Цинем только один сын, ты. Всё, что у нас есть, однажды станет твоим. Может, тебе и не придётся пачкать руки, но смелость в тебе должна быть. Понял? Ли Мэн, всё ещё ощущая, как колотится сердце, через секунды кивнул: — Понял. Цзинь Янь едва заметно улыбнулся и бросил подручным: — Отрубите ему руку. Те, не колеблясь, прижали руку наркоторговца к полу. Нож сверкнул, послышался хруст, и рука отлетела в сторону. Мужчина издал глухой, душераздирающий вопль, хоть кляп заглушил крик, а тело сотряслось от боли. Не в силах скрыть жалость, Ли Мэн отвернулся. Подручные, переглянувшись с Цзинь Янем, получили молчаливое разрешение; один потащил наркоторговца прочь, другой подхватил отрубленную руку, и они покинули кабинет. Цзинь Янь пододвинул стул и сел напротив сына: — Хочешь воды? Ли Мэн покачал головой и тяжело вздохнул: — Жестоко. Зачем вообще торговать этой дрянью? Цзинь Янь промолчал. Через пару секунд Ли Мэн сокрушённо добавил: — Это просто безнадёга. Цзинь Янь усмехнулся. — Хорошо, что Цзян Цинь сюда не ходит. Он бы перепугался. Ох, пап, знаешь, я сегодня пошёл к Цзян Циню, а там какой-то человек назвался моим дядей. Ты в курсе, кто это? Цзинь Янь небрежно кивнул: — Да. Знаю. — Они с Цзян Цинем пошли ужинать. Может, тебе стоит к ним присоединиться? А то Цзян Цинь опять в отель уедет, и что тогда? Я уже настроился быть примерным сыном, готовить вам завтрак по утрам! — Где они ужинают? Ли Мэн назвал примерное место. Сверившись с телефоном, Цзинь Янь кивнул: — Понял, знаю, где это. Пойдём, посмотрим, что там. Но когда увидим Цзян Циня, не смей упоминать, что здесь было. Твоя мама слишком мягкосердечна, не выносит вида крови. Не будем его расстраивать. Ли Мэн кивнул, но не удержался: — А раньше такое тоже бывало? Цзинь Янь равнодушно ответил: — Каждый день. Только масштабы разные. — А… Цзян Цинь знает? Цзинь Янь помолчал, а затем с улыбкой сказал: — Зачем ему знать? Он и так в молодости натерпелся. Почему бы теперь не дать ему жить спокойно? Он потрепал Ли Мэна по голове: — Пойдём, заберём твою маму домой. Заодно купим тебе бургер. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum