Развод

— Ого, ты уже здесь? — воскликнул Цзинь Янь, увидев Цзян Циня. — Думал, до обеда тебя не дождусь, и мы сначала поедим. Но раз так вышло, отлично! Маленький демон Ли Мэн с утра вопил и катался по полу, требуя тебя. Сохраняя напускное равнодушие, мальчишка вильнул невидимым хвостиком. — Раз пришёл, заходи, — предложил Цзинь Янь. — Начнём с пиратского корабля. — Он снял бейсболку с головы сына и ловко надел её на Цзян Циня. Его непринуждённость на миг шокировала Цзян Циня, и тот, помедлив, молча последовал за ним. Люди с высоким интеллектом нередко имеют общую слабость, они любят разбирать всё по мелочам. Но в этом мире многие вещи лучше не анализировать, ведь когда начнёшь копаться, то сразу вылезут проблемы, а с ними и ошибки. Первое впечатление часто оказывается самым верным. Цзинь Янь доверял интуиции, принимая решения молниеносно. А вот Цзян Цинь и Ли Мэн, чей IQ превышал сто шестьдесят, могли часами переворачивать проблему с ног на голову. Вспомнить случай в Макао, когда они ставили на скачках: Цзинь Янь выбрал лошадь за пару секунд, а Цзян Цинь десять минут вычислял что-то на бумаге… и поставил на ту же. Троица направилась к очереди на пиратский корабль. Перед обедом людей было много; никто из них не хотел кататься на аттракционах с полным желудком, чтобы не расстаться с едой. Непоседливый гурман Ли Мэн умял мороженое, а затем побежал за фруктами на шпажках, великодушно поделившись с отцом и Цзян Цинем. Цзинь Янь, как в старые времена, выбрал клубнику с шпажки супруга и заменил её кусочком своего арбуза. — Ты с родителями в последнее время общался? — спросил Цзинь Янь. Цзян Цинь, сосредоточенно жуя арбуз, сунул руку в карман и настороженно ответил: — Отправил им кое-что. — Как старики, здоровы? — Живут потихоньку. — Да не напрягайся, я просто спросил. Ли Мэн с каждым годом взрослеет, и, знаешь, только став отцом, начинаешь понимать, каково родителям. Цзян Цинь с сомнением взглянул на него. — Я сам рос, можно сказать, на вольных хлебах, и раньше этого не ощущал, — вздохнул Цзинь Янь. — А с ребёнком всё иначе. Эх, старею, что ли? Стал сентиментальным, себя не узнаю. Цзян Циню показалось, что такие слова от Цзинь Яня звучат странно, но в них была своя логика, и он невольно замялся. Подошла их очередь. Цзинь Янь купил три билета и, обернувшись, потянул Цзян Циня за собой: — Чего застыл? Пошли! Цзян Циню пришлось отложить размышления, и все трое направились к огромному пиратскому кораблю. Ли Мэн, несмотря на весь энтузиазм, оказался не из стойких. Он шумел и требовал похода в парк, но после спуска с пиратского корабля его вывернуло так, что небо с землёй смешались. Цзинь Янь, одной рукой придерживая сына за шкирку и оттаскивая от мусорного бака, другой зажимал нос, морщась от запаха: — Ли Мэн, что ты вообще ел?! С твоим пищеварением всё в порядке? Это же кошмар! Не теряя боевого духа, маленький демон огрызнулся: — А кто дома не готовит? Я хочу нормальный полный любви обед, и что, получаю его? Ух… Мама, дай воды, быстро! — Уважаемый Ли Мэн, — невозмутимо начал Цзян Цинь, — твоя мама давно затерялась в толпе человечества. Её следы можно найти разве что в банке яйцеклеток. Хочешь, позвоню ей, попрошу водички принести? Ли Мэн открыл было рот, но Цзян Цинь, не церемонясь, сунул ему бутылку минералки. Маленький принц, с блестящим умом и слабенькими ручками-ножками, поперхнулся и закатил глаза. Лучший способ справиться с ним, это не спорить, а действовать решительно. Удивительно, но после этой «усмирительной» процедуры аппетит у Ли Мэна разыгрался снова. Он потребовал шаомай*1 и сяолунбао. Два мужчины, чей суммарный возраст перевалил за семьдесят, были затянуты этим маленьким тираном в чайную, привлекая взгляды прохожих. В итоге они сдались и сели за стол, заказав шаомай. Цзинь Янь ворчал: — Эта еда вообще не насыщает! Посмотри на эти пельмени! Они на один укус! Даже кошка больше съест. Говорю тебе, Ли Мэн, красивые вещи обычно бесполезны. Только такие наивные дети, как ты, ведутся на эту мишуру… Ли Мэн вспыхнул: — Хочешь жоуцзямо*2, так и скажи! Цзинь Янь вскочил, готовый уйти, но Ли Мэн хладнокровно добавил: — Моя мама самая красивая. Ты хочешь сказать, что она бесполезная? Цзинь Янь струсил и послушно вернулся за стол, чтобы сделать заказ. После заказа пяти порций креветочных пельменей для супа Цзинь Янь решил, что сдаваться просто так, не его стиль: — Погоди, Ли Мэн, я говорил про красивые вещи. Твоя мама вещь? Она же… — О-о! — перебил Ли Мэн. — Теперь ты назовёшь мою маму стервой? Обзывать жену при всех, это, конечно, верх мужества, Цзинь Янь! Я прямо горжусь тобой! Потеряв дар речи, Цзинь Янь швырнул палочки на стол: — Ты напрашиваешься, Ли Мэн! Отец и сын сцепились прямо в чайной, устроив потасовку. Цзян Цинь, не обращая на них внимания, заказал напитки и вернул меню официантке. Та, робко косясь на дерущихся, спросила: — Э-э… Это нормально? Может, вызвать охрану? — Всё в порядке, — ответил Цзян Цинь. — Они просто спорят, была ли некая женщина много лет назад человеком или нет. Официантка побледнела: — И… была? Цзян Цинь взглянул на Ли Мэна, который катался по полу, размахивая воображаемым хвостиком: — Сложный вопрос. *** После обеда Цзинь Янь позвонил, чтобы доставили заказанный торт. Цзян Цинь лично воткнул в него шестнадцать свечей (Цзинь Янь буркнул: — Хватило бы и шести. Или трёх). Семья вместе разрезала торт. Ли Мэн умудрился слопать две трети двухъярусного торта. — Ты как, выдержишь? — обеспокоенно спросил Цзян Цинь. Сынишка, наевшись до отвала, глубокомысленно изрёк: — Вот это и есть моя жизнь. Не любитель сладкого и не особо заботящийся о приличиях Цзинь Янь закурил, развалившись на стуле. Цзян Цинь вдруг ощутил беспокойство. Обернувшись, он заметил, что супруг небрежно закинул руку на спинку его стула. Цзян Цинь прищурился, и за стёклами очков его взгляд стал острым. — Плечи затекли, сменил позу, — невозмутимо пояснил Цзинь Янь. Цзян Цинь молча отвернулся. В этот момент за окном сверкнуло. Он резко повернулся, но увидел лишь снимавшего голубей на лужайке фотографа. Вспышка мелькнула ещё пару раз, и мужчина не торопясь удалился. — Официант, счёт! — рявкнул Цзинь Янь, вскакивая и выхватывая у Ли Мэна ложку с тортом. — Хватит жрать, а то в больницу загремишь! У тебя в животе, кроме желудка, вообще что-нибудь есть? Пойдём, папа тебя сейчас научит, что бывает, если жрать всё подряд и не заниматься спортом. К тридцати станешь толстяком, которого никто не захочет! Не теряя ни секунды, Ли Мэн нанёс ответный удар: — А ты знаешь, сколько сахара нужно мозгу для работы, папа? Ты что, никогда им не пользовался? О, точно, Цзян Цинь говорил, что ты его в своё время привлекал только лицом и телом. С точки зрения его интеллекта, это, знаешь, как высший разум поддаётся низменным желаниям. Прямо деградация… Мужчина чуть не поперхнулся: — Когда это твоя мама такое сказала?! — Лет восемь назад, одним летним вечером, кажется, в июле, — невозмутимо начал Ли Мэн. — Я тогда съел целую миску клубничного йогурта с жареной курицей… Цзян Цинь перебил: — Я забыл. Вот что бесило Цзинь Яня больше всего, Цзян Цинь и Ли Мэн обладали сверхъестественной памятью. Стоило им зацепиться за один эпизод, и они, как по цепочке, вытаскивали все детали; что надевали, что ели, что говорили. А если ты в тот день допустил ошибку, пиши пропало. Они могли в красках расписать каждую твою оплошность, и годы не заставляли их забыть. Но свои промахи? О, те испарялись из их голов за пять минут. Цзян Цинь, потягивая чай под пылающими взглядами отца и сына, невозмутимо повторил: — Я правда забыл. Цзинь Янь вспыхнул: — Ну, по крайней мере, у меня есть лицо и тело, которыми можно гордиться! Мальчишка окинул его полным подросткового презрения взглядом, и, пошатываясь от переедания, побрёл к выходу, придерживаясь за стену. Споткнувшись о ножку стола, он чуть не выкатился за дверь чайной. *** После обеда Ли Мэн твёрдо решил снова оседлать пиратский корабль. Цзян Цинь заподозрил, что мальчишка хочет освободить желудок, но Цзинь Янь решительным «нет» пресёк эту затею. В качестве компромисса пришлось сопровождать Ли Мэна к его страсти... Овечкам. Овечки! Эти овечки были слабостью Ли Мэна, его сердечным наваждением. Почему этот парк так манил мальчишку? Всё из-за них! Трёх электронных, укутанных в густую шерсть овечек в синих, зелёных и красных шапочках, с невозмутимыми мордами и виляющими хвостами. Они лениво покачивались в витрине под мелодию, разрывая сердце Ли Мэна на кусочки. — Теперь понял, зачем я купил две бейсболки? — холодно бросил Цзинь Янь. Оба мужчины молча стояли среди толпы выстроившихся в очередь восторженных детей. Цзян Цинь, не проронив ни слова, натянул козырёк кепки пониже. Эти три овечки однажды поставили Цзинь Яня в неловкое положение. Когда их привезли в парк, Ли Мэн потерял голову, закатывал истерики, катался по полу и отказывался уходить от витрины, рыдая и требуя забрать овечек домой, иначе его сердце «разобьётся». Цзинь Янь не мог выносить слёз сына, его собственное сердце трещало по швам. Он отправился к управляющему парка, чтобы обсудить покупку. Но всё оказалось не так просто. Овечки были частью сложной системы: витрина, проектор, компьютерное управление, громоздкие декорации. На балконе их дома это не поместилось бы, разве что в загородной вилле Цзинь Яня. И дело было не только в трёх овечках, так как в композиции их было семь, и купить можно было только весь комплект. А это влетело бы в кругленькую сумму. Цзинь Янь хлопнул по столу: — Покупаю! Чёрт возьми, вы не видите, как Ли Мэн страдает? Назови цену, я плачу! Но парк отказался продавать. Они сказали, что это одна из главных достопримечательностей парка и что вложили огромные деньги, чтобы радовать всех детей. Цзинь Янь только фыркнул: — Да вы просто наживаетесь на билетах! Переговоры зашли в тупик, даже когда Цзинь Янь предложил почти вдвое больше. А Ли Мэн дома всё так же устраивал сцены: объявлял голодовку, грозился покончить с собой, а то и посреди ночи, в пижаме, являлся к родительской кровати, изображая призрака. Цзян Цинь, поймав его на этом, устроил знатную взбучку. Цзинь Янь не мог смотреть на страдания сына. Для него Ли Мэн был отражением юного любимого, которому он в прошлом многим задолжал. Чувство вины заставляло его потакать любой прихоти мальчика, почти никогда не говоря «нет». В итоге Цзинь Янь поручил своим людям «по-тихому» договориться с ответственными лицами. Он просил действовать мирно, но его помощник, привыкший к методам из ночных клубов своего брата, в светлый день отправился угрожать сотрудникам парка. Цзинь Янь, человек известный в индустрии развлечений, хоть и с одной ногой в преступном мире, всегда оберегал свою личную жизнь. Но жаждущая сенсаций жёлтая пресса ухватилась за историю с «покупкой овечек». Новость разлетелась, как пожар: Цзинь Янь тратит миллионы и использует криминальные связи, чтобы заполучить три электронные игрушки! Чем тщательнее человек скрывает свою жизнь, тем больше интереса она вызывает, если что-то всплывает. Слухи о семье Цзинь Яня, о которых в индустрии говорили шёпотом, разожгли любопытство даже среди вечно гонящихся за сплетнями артистов. Все гадали: почему Цзинь так одержим овечками? У него странные фетиши? Кто мать его сына? Женат ли он вообще? Скандал разросся до таких масштабов, что Цзинь Янь был готов ворваться в редакцию с факелом. Но вмешался Цзян Цинь. Он отлупил сынишку, вручил ему одеяло с нарисованными овечками для обнимашек, отлупил Цзинь Яня, а затем с парой его людей заглянул в редакцию газеты. Проблема решилась. Хотя искры скандала погасили, тлеющие угли остывали ещё долго. Цзинь Яню понадобилось полгода, чтобы избавиться от ярлыка «извращенца с фетишем на овечек». С тех пор он ненавидел этих виляющих хвостами тварей и обходил их стороной. Ли Мэн же провёл весь день, прилипнув к витринному стеклу. Лишь когда небо затянуло тучами и подул ветер, он, с тяжёлым сердцем, попрощался со своими любимцами, трижды уточнив у персонала, что овечек не продают. К ужину погода испортилась, утреннее солнце сменилось тяжёлыми тучами, воздух пропитался влагой, дождь был не за горами. Посетители парка начали расходиться, и семья медленно побрела к парковке. Но не успели они пройти и полпути, как крупные капли забарабанили по асфальту. Пришлось укрыться под навесом на обочине. Надевший утром тканевые кеды, Цзян Цинь промок до нитки. Между тротуаром и парковкой раскинулась низина с лужами. Он собирался шагнуть туда, как вдруг Цзинь Янь бросил Ли Мэну: — Стой тут. Затем он, нагнувшись, подхватил Цзян Циня на руки и решительно зашагал через лужу. Тот оцепенел, а придя в себя, начал вырываться: — Цзинь Янь! Что ты творишь?! — Не дёргайся, а то уроню! Короткие секунды растянулись в вечность, но закончились мгновенно. Когда Цзинь Янь опустил его на сухую землю, Цзян Цинь покачнулся, едва не споткнувшись. Цзинь Янь невозмутимо поддержал его: — Осторожно. Цзян Цинь первым делом огляделся, затем взглянул на Ли Мэна. Тот сидел под навесом, увлечённо считая муравьёв, и, похоже, не замечал происходящего. — Ты так вырываешься, что я еле удержал, — поддел Цзинь Янь с ухмылкой. — Ещё пару лет, и я точно стану стариком. Супруг не нашёлся, что ответить. Помолчав, он упрекнул: — Ты опять хочешь попасть в газеты? — Да пусть пишут, не впервой, — беспечно отмахнулся Цзинь Янь, но вдруг, спохватившись, спросил: — Это ты обо мне беспокоишься? Когда один человек годами прокладывает дорогу другому, забота становится инстинктом. Так было и с Цзян Цинем, его внимание к Цзинь Яню давно стало привычкой, не требующей причин. Но он никогда не говорил об этом вслух и не знал, как это выразить. Цзян Цинь бросил на него раздражённый взгляд и, достав ключи, пошёл к машине. На парковке они попрощались. С глазами на мокром месте, Ли Мэн вынудил Цзян Циня поклясться, что тот скоро вернётся домой. Лишь после этого, понурив воображаемый хвостик, он позволил отцу увести себя к машине. Мужчина смотрел, как огни их автомобиля растворяются в темноте, и, сам не понимая почему, почувствовал щемящую тоску. Разумом он понимал, что Ли Мэну лучше быть с отцом, и по кровным узам, и по чувствам, и даже с точки зрения наследства. А Цзинь Янь… возможно, он давно ушёл из его жизни, ещё до того, как Цзян Цинь это осознал. Он сел в машину, закурил, слушая, как дождь барабанит по стёклам, и смотрел, как тлеет огонёк сигареты в сумраке салона. Тяжело вздохнув, он завёл двигатель. День прошёл относительно спокойно. Фан Юань не спрашивал, где он был, а Цзян Цинь не стал ничего объяснять. Дома он почитал книгу, ответил на пару писем, лёг спать, а утром отправился на работу. Но в офисе он заметил, что Лиза, его коллега, смотрит на него как-то странно. Формально Цзян Цинь занимал более высокую должность, и их кабинеты находились в разных концах офиса, так что общались они редко. Но сегодня, сталкиваясь с Лизой в коридоре, он каждый раз ловил её загадочный взгляд. К вечеру он не выдержал и остановил её: — У тебя есть что мне сказать? Лиза замялась, подбирая слова, и наконец выдавила: — Ты… не мог бы ты взглянуть на мой компьютер? Полный подозрений, Цзян Цинь вошёл в её кабинет. На экране красовалась главная страница развлекательного сайта с кричащим заголовком: Разоблачение десятилетнего однополого брака босса Шисин! Под заголовком пестрела сделанная вчера под дождём фотография: Цзинь Янь, крепко держа Цзян Циня на руках, шагает через лужу. Позади плетётся Ли Мэн, подтягивая штанины, с расслабленным выражением лица, сжимая в руке брелок с хрустальной овечкой. В ушах Цзян Циня загудело, а в голове наступила звенящая пустота. Как будто одного снимка было мало, ниже разместили целую серию фотографий, сделанных исподтишка: Цзинь Янь, небрежно закинувший руку на спинку стула Цзян Циня в чайной; они вдвоём плечом к плечу у витрины с овечками, пока Ли Мэн прильнул к стеклу; вся троица у прилавка с десертами, и Цзинь Янь, повернувшись, улыбается Цзян Циню… Улыбка запечатлена с пугающей чёткостью. Статья была написана в сенсационном стиле.Копаясь в прошлом, журналисты расписали, как Цзинь Янь годами избегал слухов о личной жизни, упомянули, что Цзян Цинь, крупный акционер «Шисин», и даже вспомнили, как на одном из корпоративов Цзинь Янь лично встречал того. В довершение они процитировали «осведомлённого инсайдера», утверждавшего, что топ-менеджеры компании давно знают, Цзинь Янь женат уже много лет, их брак стабилен, никаких интриг, а их сын, Ли Мэн, будущий наследник империи. Лиза осторожно спросила: — Ты правда с этим человеком… Цзян Цинь открыл рот, но слова застряли в горле. Внезапно, как вспышка молнии, он вспомнил фотографа, снимавшего голубей на лужайке. Тогда он должен был заподозрить неладное! Какой нормальный фотограф в праздничный день будет толкаться в парке ради голубей? — Это правда? — Лиза сглотнула. — Я утром случайно наткнулась… на всплывающее уведомление… — Правда. Лиза опешила. Он поднялся, не глядя на неё, и направился к двери: — Извини, мне нужно сделать звонок. Лиза поспешила за ним, но он, достав телефон, уже скрылся за поворотом коридора. Сноски: *1. Шаомай (или сяомай, 烧卖) это китайские пельмени, популярные в кантонской кухне. Их готовят из тонкого теста, обычно с начинкой из свинины, креветок или их смешивают, иногда добавляют грибы, имбирь и зеленый лук. *2. Жоуцзямо (ròujiāmó, 肉夹馍) популярный китайский уличный сэндвич, который называют «китайским гамбургером» *** Перевод команды Golden Chrysanthemum