Развод

Цзинь Янь ответил на звонок Цзян Циня, с удивлением в голосе: — Алло, что ты сказал? Связь тут паршивая, я на съёмочной площадке. Только завершили проект, отмечаем, таскаю ящик с деньгами, раздаю команде… Что? Какая главная страница? Голос Цзян Циня дрожал: — Ты правда не в курсе? — Да ладно, жена, ты же знаешь, сколько у меня дел! Когда я успеваю заглянуть в компьютер? Не кипятись, скажи, что за сайт, сейчас посмотрю. Цзян Цинь отправил ссылку. Через пару секунд супруг присвистнул: — Ну и ну! Фото удачное, текст неплохой, а смелости им не занимать. — Он помолчал и добавил серьёзнее: — Не переживай, я сейчас же свяжусь с директором сайта. Сегодня уберут эту новость, обещаю. — А кто этот «инсайдер» из вашей компании? — Да брось, ты же понимаешь, как это работает! Какой-нибудь сотрудник прикидывается важной шишкой, или журналисты выдумали «инсайдера» ради шума. Кто будет проверять? Обычная байка для кликов. Цзян Цинь стоял у окна в офисном коридоре, глядя на отражения коллег в тёмном стекле. Помолчав, он глухо произнёс: — Цзинь Янь, поклянись, что ты не знал об этом заранее. На другом конце линии Цзинь Янь замялся, но быстро взял себя в руки: — Какой мне смысл себя подставлять? Если это я устроил, пусть меня молния шарахнет или грузовик переедет, идёт? — Хватит! — рявкнул Цзян Цинь. Цзинь Янь тут же сменил тон, заговорив мягче, с шутливой ноткой: — Шучу, не бери в голову! Успокойся, всё будет в порядке. Цзян Цинь чувствовал, как мысли сплетаются в тугой клубок. Он был в смятении. Уловив его состояние, Цзинь Янь вздохнул: — Слушай, жена, не ходи сегодня к брату. Возвращайся к Ли Сяо Мэну. Пока всё не уляжется, возьми отгул. У тебя же есть отпускные дни? Я разберусь с новостью, пока она не дошла до твоих коллег. Договорились? Будь умницей. Цзян Цинь понял, что иного выхода нет, и согласился. Удовлетворённо хмыкнув, Цзинь Янь повесил трубку. Подняв взгляд, он встретился с любопытными глазами съёмочной группы за столом. — Какой-то мелкий сайт, совсем без мозгов, решил зацепить мою невестку, — небрежно бросил он, подцепляя палочками кусок еды. — Вчера водил ребёнка в парк аттракционов, а нас, оказывается, снимали. И выложили в сеть. Те, кто был в курсе, понимающе кивнули, а остальные, поражённые его откровенностью, сидели с округлившимися глазами. Один из продюсеров громко расхохотался: — Что это с тобой, брат Цзинь? Бдительность растерял? Цзинь Янь отмахнулся, лукаво улыбнувшись. Рядом сидел молодой актёр, звезда последних лет, и, желая подыграть, добавил: — Неудивительно, что брат Цзинь не тусуется с молоденькими актрисами. Дома уже есть хозяйка! Когда познакомишь? — Да он домосед. В свободное время уткнётся в телефон, читает детективы про маньяков. У меня от этого мурашки! Помню, как режиссёр Дуань дал ему диск с ужастиком, а он затащил меня смотреть. Говорит: Расслабься, отдохни. Я ему: если хочешь, чтобы я расслабился, отпусти меня спать, какого чёрта ты тащишь меня на этот кошмар? За столом раздался дружный хохот. Цзинь Янь отхлебнул вина и продолжил, подыгрывая: — Я ему говорю: боишься один смотреть? А он: Не выдумывай, не неси чушь. Но как только нажал «плей», чуть не раздавил мне руку, так вцепился! А когда призрак выскочил, у него задрожали руки, и он вылил мне на штаны целый стакан горячего чая! Я чуть не… Смех за столом стал ещё громче, актёры и продюсеры уже не могли остановиться. Несколько остряков подхватили тему: — Брат Цзинь, у тебя с женой всё серьёзно? Сколько лет вы вместе? — Ох, долгая история, — отозвался тот, потягивая вино. — Познакомились ещё в начальной школе, а в средней уже были парой. Вы видели нашего малыша, вечно как ребёнок, а мы в его возрасте уже крутили любовь. Сегодня Цзинь Янь был непривычно разговорчив. Обычно он избегал личных тем, но в этот вечер охотно поддерживал беседу и не отказывался от тостов. Некоторые артисты, желая сблизиться, нарочно подливали ему вина, а он, не моргнув, осушал бокал за бокалом. Но трезвые заметили, Цзинь Янь болтает без умолку, но ни словом не упомянул, что собирается разбираться с сайтом. Это наводило на размышления. На застолье никто не стал его разоблачать, но позже, когда гости расходились, кто-то шёпотом спросил у продюсера: — Что это с Цзинь Янем? Сегодня он в ударе. А как же та статья? Продюсер усмехнулся: — Именно из-за статьи он в таком настроении. Тут столько подковёрных игр, что вам и не снилось. Зачем вам в это лезть? Надеетесь, что он разведётся? Вопрос повис в воздухе, заставив любопытных замолчать. Презрительно усмехнувшись, продюсер добавил: — Если этот парень разведётся, никому из нас не поздоровится. Он из тех, кто, провалившись в пропасть, утащит за собой всех. Такой уж он человек. *** Цзян Цинь оформил двухнедельный отпуск в бухгалтерской фирме. В отделе кадров ещё не знали о случившемся, и милая девушка из отдела персонала, не задавая вопросов, быстро подготовила документы. Он позвонил Фан Юаню, предупредил, что не вернётся вечером, и отправился домой. Ли Мэн, заметив отсутствие родителей, бросил уроки и тайком уселся за компьютер, чтобы сыграть в Го. Когда Цзян Цинь вошёл, сын так перепугался, что кубарем скатился с кресла и, вцепившись в его ноги, затараторил: — Мам! Клянусь, сейчас сяду за уроки! Только дай доиграть эту партию, умоляю! Ли Мэн, их несерьёзный школьник, в свои пятнадцать лет учился в выпускном классе, но к учёбе относился спустя рукава. На экзаменах выдавал средние результаты, а на химии вместо формул рисовал черепашек. Он пытался подражать Цзинь Яню в умении вести дела, но на приёмах только набрасывался на угощения, не думая о сделках. Такой большой мальчик, а всё, что его занимало, это еда да плюшевые овечки. Худющий, как тростинка, и куда только девалась вся еда? Взрослые лишь вздыхали, качая головами. Но к Го Ли Мэн относился серьёзно. Дайте ему задачник или нерешённую партию, и он мог просидеть над ней весь день, забыв про еду и сон. Цзян Цинь пролистал его тетрадь и устало вздохнул: — Через два месяца выпускные экзамены. Пробный тест сдал? Результаты пришли? Мальчишка вздрогнул, но тут же напустил беспечный вид и промурлыкал какую-то песенку. Цзян Цинь взглянул на экран компьютера и через минуту выдал: — Навыки в Го у тебя растут. Ничего не скажешь. — А то! — гордо выпалил Ли Мэн. — Погоди, сейчас доиграю, и сразу за уроки! Цзян Цинь заметил в углу экрана значок: «Десять партий в блиц: седьмая». Он лишь покачал головой, не став разоблачать сына. Когда Цзинь Янь вернулся домой, Ли Мэн уже одержал победу со счётом 8:2 и, гордый собой, ушёл зубрить английский. Из кабинета доносились его душераздирающие вопли, он сражался с иностранными словами. Цзян Цинь сидел на диване в гостиной с глубокой складкой на лбу. Было неясно, что тревожило его больше, дурацкая статья или сын. Его галстук небрежно валялся на диване, рубашка была расстёгнута на три пуговицы, а брюки подчёркивали длинные ноги. В этой расслабленной позе он выглядел чертовски привлекательно. Цзинь Янь, переодеваясь за его спиной, не удержался и провёл ладонью по его ключице. Мужчина бросил на него косой взгляд. Цзинь Янь, желая разрядить напряжение, сказал: — Что это у тебя кожа холодная? Замёрз? Включи обогреватель. Он взглянул на закатное солнце, заливавшее комнату тёплым светом, и неловко хмыкнул. — Ту статью убрали? — спросил Цзян Цинь. — Угу, всё, нет её. Не бери в голову. Кому какое дело до пары фоток? И если кто узнает, ну и что? У нас всё по-честному, свидетельство на руках. Цзян Цинь нахмурился, но Цзинь Янь, не замечая его настроения, налил две чашки чая и уселся рядом. Не спрашивая, он обнял его за плечи: — Помнишь ту драку? Я погорячился, прости. Ты же меня простишь, правда? — …Угу, — буркнул Цзян Цинь. — Мы столько лет вместе, Ли Мэна ты сам вырастил, и смотри, какой парень получился! Давай жить мирно, без всяких разводов, а? Цзян Цинь молча закрыл глаза. Супруг продолжил: — Знаю, ты переживаешь, что скажут твои родители. Слушай, давай съездим в город S. Я готов хоть три дня и три ночи простоять на коленях перед их домом, пока они не смягчатся. Представляешь, я даже на такое согласен! Для Цзинь Яня, с его гордостью и статусом, такое обещание было равносильно подвигу. Встать на колени? Да он скорее дал бы себя убить. Цзян Цинь посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень боли. Помолчав, он тихо сказал: — Я хочу спросить тебя кое о чём. Цзинь Янь напрягся. Его мышцы окаменели, сжимавшие чашку пальцы побелели. Вот оно. Цзян Цинь колебался. Несколько раз он порывался заговорить, но слова застревали в горле. Цзинь Янь знал, что чем дольше он медлит, тем серьёзнее вопрос. Обычно молчаливый, как партизан, Цзян Цинь становился таким нерешительным только перед чем-то важным. Наконец, он спросил: — Цзинь Янь, ты помнишь, как мой третий дядя, будучи здоровым, вдруг перенёс инсульт? Брови супруга дёрнулись. По спине пробежал холодок, а сердце сжалось. — Раньше отец не был так непримирим, а потом… он даже схватился за нож, чтобы зарезать меня. Цзинь Янь ответил: — Ты что, думаешь, я как-то причастен к делам твоей семьи? Цзян Цинь, ты же знаешь, каким я тогда был. Бедняк без связей, без гроша в кармане. Против кого я мог пойти? Против твоего дяди, который уже тогда был большим человеком? Серьёзно, у меня были такие возможности? Цзян Цинь смотрел на него с сомнением, но молчал, и это молчание резало острее слов. — По-честному, — продолжил Цзинь Янь, — в городе S у меня ничего не было. А твоя семья интеллигенты, люди с именем. Как ты можешь меня подозревать? Есть хоть какие-то доказательства? Он замолчал, вглядываясь в лицо Цзян Циня, и продолжил: — Да, я злился на твоего дядю. Он настраивал твоего отца против меня, грозился сдать меня копам, а тебя запереть дома. Но что я мог? Только языком трепать. Неужели ты думаешь, что я был способен поднять на него руку? Да, я наговорил лишнего, но ты же знаешь мой нрав. Твой дядя плёл против меня интриги, а я всего-то пару раз выругался. Это что, преступление? — Тогда почему отец… — Да потому что он меня ненавидит! Признаю, я ляпнул при нём пару неосторожных слов. Но, чёрт возьми, когда тебя доводят до белого каления, можно и не такое сказать, правда? Вон Ли Мэн тоже орёт, что если его заставлять зубрить уроки, он с нами порвёт. Это просто слова, верно? Цзян Цинь смотрел на него, и годы совместной жизни убеждали, что взгляд Цзинь Яня искренен, а слова правдивы. Но в глубине души они сталкивались с тем, что он раскопал в прошлом году. Две взаимоисключающие правды боролись в его голове, порождая смятение. — Мой дядя всегда был здоров как бык, и смелости ему не занимать. Как он мог… Цзинь Янь перебил: — Это уже ни в какие ворота! Он перенёс инсульт, и ты винишь меня? Может, если он завтра споткнётся о камень, это тоже я виноват? — После того как ты выбился в люди, ты правда ни разу не ездил к моим родителям? Вопрос прозвучал серьёзно. Цзинь Янь выпрямился и твёрдо ответил: — Клянусь, ни разу. Цзян Цинь откинулся на спинку дивана, его брови сошлись в глубокой складке. Пальцы теребили ткань брюк на колене, это была выдававшая его тревогу привычка. Цзинь Янь смотрел на него, едва сдерживаясь, чтобы не схватить эту руку. За годы он изучил Цзян Циня вдоль и поперёк; это действие могло свести с ума. Но сейчас было не время. Глубоко вздохнув, он тщательно выверил выражение лица и сказал: — Цзян Цинь, если не веришь, не беда. Давай съездим в город S вместе. Спроси у своих родителей всё, что хочешь. И если они замахнутся на меня ножом, я приму это. Клянусь, если хоть слово из сказанного мной ложь, можешь подавать на развод. Я не стану тебя держать. Идёт? Цзян Цинь открыл было рот, собираясь возразить, но лишь устало вздохнул: — Ладно, хорошо. Цзинь Янь облегчённо выдохнул. Он знал Цзян Циня как свои пять пальцев, и этот раунд он выиграл. — Ты ел? — спросил Цзян Цинь. — Я сварил кашу. Супруг вскочил, с энтузиазмом заявив, что сам всё принесёт. Он быстро накрыл на стол, поджарил пару блюд, и они молча поужинали. После ужина Цзян Цинь ушёл мыть посуду, а Цзинь Янь присел у цветочных горшков, чтобы заняться растениями. Эти цветы формально считались «Цзян Циня», но на деле всем занимался именно он. Покупал, поливал, рыхлил землю, обрезал ветки, боролся с вредителями и даже фотографировал их для соцсетей. А принадлежали они Цзян Циню лишь потому, что однажды он обронил: — Цзинь Янь, не пора ли нам завести в доме цветы? Проверив вечером уроки сынишки, Цзян Цинь отправился спать. День выдался тяжёлым, и усталость накрыла его с головой. Цзинь Янь принёс ему стакан тёплого молока, дождался, пока тот выпьет и прополощет рот, и сидел у кровати, пока супруг не уснул. Только после этого он вышел на балкон и, достав телефон, начал набирать номер. Стеклянные, плотно закрытые двери балкона гасили звуки. Убедившись, что его не услышат, Цзинь Янь набрал номер. Когда ответили, его полный ярости голос обрушился: — Кто, чёрт возьми, занимался тем делом в городе S?! Найди его и разберись! Какого дьявола держать таких бездарей? Новый год с ними справлять, что ли? Ты ещё смеешь спрашивать?! Цзян Цинь всё знает! Откуда, говоришь? Да мне-то откуда знать, как он узнал?! Он продолжил, почти рыча: — Если я останусь без семьи, клянусь, я утащу за собой всех! Я не буду жить хорошо, и вы все пойдёте ко дну. Передай своим людям, пусть держат ухо востро. Мы ещё посмотрим, кто кого переиграет! На другом конце линии его сидевший за ужином второй брат поперхнулся супом. Горячая жидкость брызнула на подбородок, и он судорожно схватился за салфетку, пытаясь ответить. Но не успел. Тут же раздался треск, и Цзинь Янь в ярости швырнул телефон об пол. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum