Развод

В тот вечер, когда Цзян Цинь и Цзинь Янь забирали Ли Сяо Мэна из школы, мальчик буквально сиял от счастья. Его восторг вылился в то, что он с аппетитом съел сорок шашлычков из баранины, чем так напугал Цзинь Яня, что тот уже готов был везти его в больницу. Семья не спеша шла к парковке. Вдруг послышался звонок телефона Цзинь Яня. Не придав этому значения, он ответил: — Алло? — Брат Цзинь, товар от камбоджийцев подделка, всё застряло на таможне. Приедешь? — донёсся встревоженный голос. Сидевший за рулём Цзян Цинь уловил обрывок разговора и бросил взгляд на мужа: — Куда это ты собрался? Тот мысленно выругался, но на лице сохранил беззаботную улыбку: — Да ерунда, друзья зовут выпить. Поздно уже, не поеду. Развлекайтесь там, но не напоите режиссёра Дуаня, а то брат Вэй вас не похвалит! — весело бросил он в трубку. Собеседник растерялся: — Брат Цзинь… — Пустяки, просто друзья зовут на посиделки, — отмахнулся он, обращаясь уже к Цзян Циню, и решительно завершил звонок. Но телефон не умолкал всю дорогу домой, звонки от подчинённых изводили Цзинь Яня. Наконец, позвонил сам Цзинь Вэйго. Не отрываясь от дороги, Цзян Цинь нахмурился и произнёс: — Что-то твой телефон совсем разошёлся. Цзинь Яню пришлось ответить: — Да, брат, в чём дело? Голос Цзинь Вэйго загремел в трубке: — Что ты творишь, Янь? Твои люди весь день обрывают мне телефон! Камбоджийские дельцы с полудня торчат на причале, живы они там вообще или нет? Хоть слово скажи! — Брат, я только что поужинал с женой и племянником, едем домой. Никуда не поеду. Цзян Цинь удивлённо вскинул брови: — Вэйго звонит? Тогда езжай. И передай ему спасибо за то ласточкино гнездо. Цзинь Янь пробормотал что-то невнятное, но затем, с нажимом, добавил в трубку: — Цзян Цинь благодарит за травы, которые ты прислал, хотя ни он, ни Ли Мэн их не едят. Брат не знал смеяться ему или плакать: — Понял, передай своему финансовому менеджеру, что не за что… Ладно, разберусь за тебя. Но в следующий раз в Тибет поедешь ты, а не я, ясно? — Вали! — рявкнул Цзинь Янь и сбросил вызов. Как он и обещал, на следующий день в газетах не осталось ни намёка на скандал. Ситуация растворилась, как канувший в воду без единой волны камень. Цзян Цинь провёл несколько дней дома, наслаждаясь спокойным ритмом жизни. Он сосредоточенно готовился к поездке в город S, даже отправил отцу осторожное письмо по электронной почте. Но в выходные раздался звонок от Фан Юаня. Его голос звучал мрачно: — Цзян Цинь, ты слышал про «Юхуй Чжоукань» в городе S? Тот опешил: — Что? — Эта газета всю неделю пишет о тебе и Цзинь Яне. Даже про вашего ребёнка упомянули. Ты давно не был в S, так что, возможно, не в курсе, но газета там нарасхват. Её продают прямо у дома твоих родителей, и теперь все знают! — Что ты сказал? — Мама мне позвонила, рассказала. Твой отец в ярости! В газете нет твоего фото крупным планом, но имя и происхождение раскопали. Плюс кто-то из «Шисин» слил, что ты заходил в тот день к Цзинь Яню в офис, а потом вы ушли на ужин… Цзян Цинь опешил, не в силах вымолвить ни слова. Наконец, с трудом выдавив хриплым голосом, он спросил: — Можешь прислать мне эту газету? Развлекательные издания вроде этого были локальными, так что Фан Юаню пришлось обзванивать знакомых в полицейском управлении города S. После долгих хлопот ему прислали отсканированную копию, которую он переслал Цзян Циню со словами: — Проверь почту. Он открыл файл и почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Это хуже некуда, — продолжил Фан Юань. — Твой отец только начал отходить, а эта статья бьёт прямо в больное место. Мама вчера полночи плакала по телефону с моей матерью, просила передать, чтобы ты на следующей неделе не приезжал. Соседские сплетницы не должны тебя увидеть… Губы Цзян Циня дрожали, пальцы похолодели, тело ослабло. Он попытался встать, всё ещё сжимая телефон, но, пошатнувшись, едва не рухнул обратно. — Фан Юань, — выдавил он, — дай мне минуту, я позвоню Цзинь Яню… Брат холодно оборвал: — Не будь наивным. Ты правда не видишь или притворяешься? Здесь скандал замяли без звука, а в городе S раздули до небес. Кто, по-твоему, мог это провернуть? Цзинь Яню огласка на руку, у него есть ты, ребёнок, семья, бизнес. Она укрепляет его положение. А ты? Ты разрываешься между родителями и мыслями о разводе. И тут вдруг появляются слухи о вашей «нерушимой десятилетней любви». Как думаешь, сможешь теперь уйти от него? Фан Юань тяжело вздохнул: — Я не верю, что ты ничего не заподозрил. Цзинь Янь сыграл нечестно, и он знает, что ты можешь начать подозревать. Но он также знает, что ты всё ещё его любишь. Ты подсознательно ищешь ему оправдания, даже если в глубине души чувствуешь правду. Без железных доказательств, пока он будет всё отрицать, ты сам убедишь себя отбросить сомнения. — Он провёл эту игру с кучей слабых мест, и против тебя она сработала безупречно. У Цзинь Яня есть способ тебя переиграть. Солнечные лучи летнего полудня пробивались сквозь занавески кабинета, отражаясь тёплым блеском на деревянном полу. Но Цзян Цинь ощущал лишь растекающийся по телу ледяной холод, заставляя его дрожать. — Я… всё же хочу доказательств, — хрипло выдавил он. — Что бы ты ни говорил, Фан Юань, мне нужны доказательства. Слова прозвучали слабо, почти тщетно. Брат не удивился: — Доказательства? Легко. Принеси компьютер Цзинь Яня, я попрошу ребят из отдела киберразведки взломать пароль и восстановить удалённые письма и записи о переводах. Всё будет перед глазами. Цзян Цинь открыл рот, но слова застряли в горле. После долгого молчания он выдавил: — Забудь. Он ни за что не доверил бы компьютер Цзинь Яня чужим рукам. Фан Юань, хоть и родственник, но всё же полицейский. Тяжело откинувшись в кресле, он почувствовал, как силы покидают его. Внезапно его охватила острая ненависть, но не к супругу, а к самому себе. — Принести его компьютер проще простого, за полдня управимся. Что, боишься, что там найдут что-то противозаконное? Цзян Цинь промолчал. Брат понял, что дальше давить нельзя. Слыша в трубке учащённое дыхание, он вдруг ощутил странное чувство: — Помнишь, каким ты был в детстве? Таким решительным, что всех пугал. Почему теперь… стал таким нерешительным? Цзян Цинь горько усмехнулся: — Можешь сказать прямо, стал слабым. Фан Юань почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Я поговорю с Цзинь Янем лично, — сказал Цзян Цинь, поднимаясь. — Позвоню позже. Возможно, заночую у тебя, оставь дверь открытой. Фан Юань улыбнулся: — Конечно, приходи. *** Цзинь Янь заранее предупредил, что занят подготовкой к пресс-конференции, и даже притащил Вэй Хуна в качестве свидетеля. Тот, известный как образцовый семьянин, энергично кивал: — Да, Цзян Цинь, Ханьчжи тоже там. Никаких девушек, только кучка грубых мужиков, я всё проверил. Стоявший рядом Ли Мэн с сочувствием посмотрел на Вэй Хуна: — Роль разведчика тебе явно по душе, дядя Вэй. Прямо твоё призвание. Цзян Циня мало волновало, есть ли на мероприятии девушки. Всю дорогу его разум был окутан туманом; он вёл машину механически, тормозил на красный свет, как робот. Добравшись до места, он хлопнул дверью и направился к зданию, но на полпути понял, что забыл запереть машину. Дрожащими пальцами он нашарил ключи в кармане и вернулся. И в этот момент издалека, от входа на парковку, донёсся голос Цзинь Яня. Цзян Цинь поднял взгляд и увидел, как тот, сжимая телефон, торопливо шагает к своей машине. Он хотел окликнуть его, но вдруг Цзинь Янь остановился у автомобиля и яростно выкрикнул: — Чёрт его дери! Держите его крепче! Голос был таким злобным, что Цзян Цинь оцепенел. Цзинь Янь прыгнул в машину и с силой захлопнул дверь. Повинуясь необъяснимому импульсу, супруг не позвал его. Вместо этого он смотрел, как чёрный Мерседес выезжает с парковки, и, поддавшись порыву, медленно поехал следом. В потоке машин Мерседес то и дело терялся из виду, а яркий Лексус Цзян Циня слишком выделялся в солнечном свете. Он держался на расстоянии, стараясь не приближаться. Через двадцать минут Цзинь Янь свернул на шоссе. Куда он едет? Кого велел держать? Кондиционер в машине не работал, рубашка промокла от пота, но Цзян Цинь этого не замечал. В тот момент он даже пожелал, чтобы Цзинь Янь ехал на встречу с любовницей, в глубине души он чувствовал, что это было бы лучше, чем правда, которую он мог узнать. Через несколько минут езды по шоссе Цзинь Янь свернул в промзону. Дорога стала узкой, следовать за ним было рискованно, его легко могли заметить. Цзян Цинь остановил машину у въезда, открыл телефон и отследил местоположение Цзинь Яня. Голубая стрелка остановилась в километре отсюда, у склада. Что он там делает? Ни «Шисин», ни семья Цзинь Яня не имели там никаких активов. Он выключил приложение и долго сидел, откинувшись на сиденье. Жаркий полуденный ветер гнал по дороге пыль из промзоны, а Цзян Цинь неподвижно смотрел вдаль, пока пот, стекая с виска, не попал в глаза, заставив его болезненно зажмуриться. Цзинь Янь припарковал машину у входа в склад и стремительно скрылся внутри. Несколько предупреждённых заранее подручных стояли у стены, затаив дыхание. Увидев его, они поспешили шагнуть навстречу, но Цзинь Янь, не дав им вставить слова, резко бросил: — Где этот парень? Один из них указал на угол склада. Там, на старом деревянном стуле, привязанный верёвками, сидел темнокожий юноша лет семнадцати. Пот струился по его лицу, рот был заткнут грязной тряпкой, а в глазах пылала дикая ненависть. — Как его зовут? Осторожно подбирая слова, подручный ответил: — Главарь камбоджийцев сказал, что его зовут Чжа Си. Мол, это он всё устроил. Просил разбираться с ним, как пожелаете. Цзинь Янь усмехнулся: — Джиме думает, что может водить меня за нос, как мальчишку. Он подошёл к Чжа Си и одним рывком вырвал тряпку из его рта, едва увернувшись от попытки укуса. Разъярённый, он отвесил парню звонкую пощёчину, от которой голова того мотнулась в сторону. — Хочешь сдохнуть, да?! — рявкнул он. Чжа Си издал яростный хрип, его взгляд стал ещё свирепее, как у готового бросить вызов молодого волка. — Твой босс Джиме сдал тебя. Твоя жизнь или смерть, в моих руках. Веди себя смирно, иначе за складом уже вырыта яма. Цзинь Янь присел на корточки, глядя прямо в глаза парнишки, и спросил: — Кто спрятал нож на корабле, чтобы убить меня? Чжа Си стиснул зубы. После долгой тишины он выдавил, коверкая китайские иероглифы: — Это я. — Не ты. Тот был выше. — Это я! — упрямо повторил Чжа Си. — Говори правду. — Это я! — внезапно взревел он, но не успел плюнуть в лицо Цзинь Яню, как получил ещё одну пощёчину. — Джиме решил принести тебя в жертву, чтобы замести следы своего плана. Не знаю, что он тебе пообещал, но эти камбоджийские крысы не дадут тебе ничего, даже если сулили горы золота. Он поднялся, вытащил из-за пояса небольшой нож и с щелчком открыл лезвие. Приставив его к руке Чжа Си, он произнёс: — Считаю до трёх. Назови имя. Не скажешь, и я срежу кусок мяса. Вновь промолчишь, срежу ещё, пока от твоей руки ничего не останется. Попробуй быть упрямым, посмотрим, кто сломается первым. Пылая яростью, юноша дёрнулся, пытаясь вырвать руку, но верёвки держали крепко. Каждое движение только глубже врезало лезвие в кожу, оставляя кровавые борозды. Цзинь Янь с усмешкой покачал головой: — Попал ко мне, и всё ещё мечтаешь о лёгкой смерти? Забудь. Он досчитал до трёх и, не колеблясь, одним движением срезал кусок плоти с руки Чжа Си. Кровь хлынула, смешиваясь с пылью на полу. Даже самый стойкий не выдержал бы такой боли. Чжа Си закричал, дёрнувшись. Нахмурившись, мужчина ударил его ещё раз, выбив зуб, который с глухим стуком отлетел в угол. — Заткнись! Хочешь жить, так говори правду! Паренёк, задыхаясь от боли, издавал хриплые звуки. Сквозь них с трудом можно было разобрать: — Убей, если хватит духу! Давай! За этим последовал поток яростной брани. Цзинь Янь, сгорая от гнева, но сохраняя усмешку, занёс нож для нового удара, но в этот момент в дверях склада появился запыхавшийся и встревоженный подручный: — Босс! Проблема! Там человек по фамилии Цзян хочет вас видеть, ребята не посмели его остановить… Брови Цзинь Яня дрогнули. Он резко обернулся. В льющемся снаружи бледном свете стоял Цзян Цинь, цепляясь за дверной косяк. Его лицо было мертвенно-бледным. Цзинь Янь стоял, не веря своим глазам. После он хрипло выдавил: — Ты… как ты здесь оказался? *** Перевод команды Golden Chrysanthemum