Развод

К ужину Цзинь Янь так и не вернулся. Цзян Цинь решил не рассказывать Ли Мэну о случившемся. Он знал, что сын отпустил Чжа Си. Конечно, мальчик не хотел его отпускать, а хотел подружиться для игр. Но даже если бы Чжа Си просто попросил уйти, Ли Мэн не стал бы его удерживать. Ребёнок, выросший в семье Цзинь, с малых лет нормально воспринимал преступную сторону жизни, но в его сердце сохранялась врождённая доброта. Если бы Цзинь Янь взялся за его воспитание, Ли Мэн, возможно, стал бы иным, жёстче, холоднее. Вероятно, именно поэтому Цзинь Янь никогда не вмешивался, полностью доверив мальчика Цзян Циню. Ужин состоял из заказанной еды. Ли Мэн, как обычно, послушно принял душ и отправился спать. Цзян Цинь, завернувшись в халат, сидел в тёмной гостиной, погружённый в тяжёлые размышления. Он ждал до глубокой ночи, но Цзинь Янь так и не появился. Это не удивляло. Когда правда всплывает наружу, мир переворачивается с ног на голову. Цзинь Яню требовалось время, чтобы замести следы. Уничтожить улики, заставить свидетелей молчать, сжечь кипы компрометирующих бумаг. К тому моменту, как он снова предстанет перед супругом, всё будет идеально чисто, да так, что, даже зная правду, Цзян Цинь не сможет ничего доказать. Цзян Цинь давно был знаком с методами Цзинь Яня. Он видел, как тот с молниеносной решительностью расправляется с противниками в индустрии развлечений, не оставляя от них и следа. Теперь эти методы обернулись против него самого. К утру, даже если Цзян Цинь перевернёт всё вверх дном, он не найдёт ничего, что муж пожелал скрыть. Любое его обвинение будет звучать как пустая придирка. И всё же ночью Цзинь Янь вернулся. Усталый, он вошёл в квартиру, не поднимая глаз. Включив свет, он направился в спальню, чтобы переодеться, но, обернувшись, заметил Цзян Циня на диване и вздрогнул: — Ты… почему не спишь? Тот, к его удивлению, выглядел очень спокойным: — Жду тебя. — Так поздно, чего ждать? Иди спать, завтра поговорим. — Цзинь Янь, мои родители видели ту газету. Цзинь Янь стоял, его хищные инстинкты мгновенно пробудились. Он тут же нашёл, что ответить: — Какую газету? — Мама велела мне не приезжать на следующих выходных. Ты победил. — Что значит «не приезжать»? Я уже договорился с компанией, на следующей неделе лечу в город S. Купил кучу вещей, чтобы взять с собой… Голос Цзян Циня прозвучал устало: — Неужели между нами не осталось ни слова правды? Цзинь Янь не ожидал такого вопроса. На миг он растерялся, не находя слов. — Тот парень, Чжа Си, которого отпустил Ли Мэн, всё рассказал. Он работает на камбоджийского контрабандиста. А некто по имени Джиме, логист, переправляющий грузы из Юго-Восточной Азии к южной границе. Ты торгуешь необработанным нефритом из Мьянмы, они доставляют его через границу, а ты в обмен поставляешь оружие и огромные суммы денег. Но если товар оказывается не тем, ты заставляешь их платить жизнью. Цзинь Янь открыл было рот, чтобы возразить, но Цзян Цинь резко оборвал его: — Ты содержишь целую армию вышколенных головорезов. Каждый год под разными предлогами переводишь деньги чиновникам, вкладываешься в фильмы, которые не приносят прибыли. И чем убыточнее проект, тем больше ты в него вливаешь. Цзинь Янь, Шисин существует всего несколько лет. Откуда у компании такие деньги? Я давно подозревал неладное, но убеждал себя, что ты просто невероятно успешен в бизнесе. — Теперь я понял, почему ты так рвался в индустрию развлечений. Это идеальный способ отмывать деньги. Лицо Цзинь Яня наконец дрогнуло. — Ты же давал мне клятву, помнишь? Когда умер Чжао Чэнцян. — Цзян Цинь, давай обсудим это завтра. Уже поздно, тебе нельзя засиживаться, — Цзинь Янь шагнул к нему, пытаясь взять за руку, но мужчина с неожиданной силой выдернул ладонь. Цзинь Янь опешил и почувствовал себя виноватым, но всё же выдавил: — Ночь на дворе, пора спать. К чему ворошить прошлое? Всё, что было, осталось позади. Я просто не хочу, чтобы ты держал это в сердце… — Ты клялся мне. Обещал, что будешь вести дела честно, даже если денег будет мало. Даже если их не будет вовсе. Знаешь, почему я взял вину за Чжао Чэнцяна на себя? Потому что я понимал, его дела мутные, и кто-то должен был ответить за его смерть. Ты должен был остаться чистым, и я решил взять всё на себя. Он глубоко вдохнул: — Я был готов взять на себя любой грех ради тебя. А ты зашёл гораздо дальше, чем я мог представить. В горле Цзинь Яня застрял ком, и слова не шли. Разумом он понимал, что Цзян Цинь зашёл слишком далеко, и пути назад почти нет. Но захлёбываясь отчаянием, сердце отказывалось это принимать. — Я… я мог бы сам всё взять на себя, — наконец выдавил он. — Ты даже не спросил моего мнения, просто решил за меня… — Ты тогда был глуп, — холодно отрезал Цзян Цинь. Цзинь Янь знал, что он прав. Сейчас он на вершине власти, но тогда был лишь размахивавшим ножом юнцом, не видевшим настоящей крови и смерти. В тот день он стоял, дрожа, совершенно потерянный. Если бы не Цзян Цинь, правда о смерти Чжао Чэнцяна давно бы всплыла. Именно тогда Цзинь Янь увидел Цзян Циня в новом свете. Ранее он считал своим долгом защищать его, думая, что тот слишком мягок, не создан для сурового мира. Но в тот момент он разглядел в нём невероятную решимость и пугающую твёрдость, которой сам никогда не обладал. Цзян Цинь любил всем сердцем, без остатка, готовый ради любимого человека пожертвовать собой, не задумываясь. Но если его любовь угасала, ничто, даже твоя смерть, не могло тронуть его душу. Цзинь Яня пробирал ледяной холод, но он всё ещё цеплялся за призрачную надежду: — Я просто хотел построить дело, заработать, чтобы ты ни в чём не нуждался, чтобы тебе не пришлось жалеть о прошлом… Супруг оборвал его: — Это твои амбиции. Не смей прикрываться мной! За окном стояла предрассветная тьма. Лишь редкие огоньки уличных фонарей мерцали вдали. Ночной ветер бесшумно скользил по верхушкам деревьев, и только приглушённый гул случайных машин нарушал тишину. Цзинь Янь молчал. Он стоял, поглощённый отчаянием, и наконец, с хриплым надрывом, выдавил: — Я люблю тебя, Цзян Цинь. Умоляю, не уходи… Это было первое за долгие годы признание. Цзян Цинь стоял, смотря на него. В тусклом свете настольной лампы в его глазах стали заметны слёзы: — А я, Цзинь Янь… я тебя боюсь. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum