Развод

По сравнению с бурлящей жизнью Цзинь Яня, жизнь Цзян Циня текла вяло. Он не ходил на работу, а не связанных с кругом Цзинь Яня друзей у него не осталось. Смотреть фильмы или спектакли в одиночестве было тоскливо, а сидеть в шумных ресторанах среди влюблённых пар невыносимо. Чтобы занять себя, Цзян Цинь погрузился в домашние дела. Он вычистил до блеска квартиру Фан Юаня, перестирал горы белья, ежедневно обновлял букеты свежих цветов и пробовал новые рецепты что радовало Фан Юаня. Цзян Цинь обладал редким даром создавать красоту. Когда становилось скучно, он перекраивал интерьер: сегодня дом был с нежно-зелёными шторами и бежевыми чехлами на мебели, а завтра обретал поэтичный ретро. Войдя в квартиру Фан Юань взглянул на хрустальную вазу и ароматные блюда на столе и подумал: Вот это жизнь! Даже женатые так не живут. Но вскоре идеи иссякли. Цзян Цинь успокоился, погрузившись в книги. Он читал всё подряд от исторических трактатов до классической литературы. Однажды Фан Юань застал его за чтением «Сна в красном тереме». — Так не пойдёт, — встревожился Фан Юань. — Завтра в нашем отделе вечеринка для холостяков в баре. Поехали, а то ты совсем грибами зарастёшь! Цзян Цинь, шутливо принюхавшись к себе, ответил с невинным видом: — Да нет, я каждый день моюсь. Фан Юань закатил глаза, фыркнул и ушёл. На следующий вечер всё ещё вялый и апатичный Цзян Цинь всё же согласился поехать. Фан Юань чуть ли не силой затолкал его в машину, пока тот возился с очередными вазами. Вечеринка проходила в элитном ночном клубе, забронированном благодаря связям. Компания шумела, пела в караоке, играла в карты и грелась в сауне. Звукоизоляция была безупречной, внутри гремела музыка, а снаружи никто ничего не слышал. Сходив на массаж, Цзян Цинь едва не уснул на кушетке. Его уговорили спеть, но он, без энтузиазма, вскоре вышел покурить. Едва открыв дверь в коридор, он заметил в его дальнем конце группу мужчин в строгих чёрных костюмах. Двое из них входили в вип-кабинку, и одного Цзян Цинь узнал бы даже с закрытыми глазами, это был Цзинь Янь. Рядом шагал его брат Цзинь Вэйго. Что задумали эти двое, окружённые такой толпой подручных? Цзян Цинь знал о делах Цзинь Вэйго, он когда-то вёл его счета. Контрабанда была основой богатства семьи Цзинь. Старик Цзинь сколотил состояние на этом, а после его смерти дело перешло к Цзинь Вэйго. Поначалу Цзян Цинь не подозревал, что Цего супруг тоже замешан. Узнав, он отмахнулся, не желая вникать в подробности. Но теперь, увидев братьев вместе, он понял, что весь тот нефрит из Мьянмы, которым так гордился Цзинь Янь, скорее всего, был заслугой страшего брата. И, вероятно, именно он втянул младшего в этот тёмный бизнес. Цзинь Янь бросил университет через два года, и теперь Цзян Цинь подозревал, что это не обошлось без влияния Цзинь Вэйго. Сердце Цзян Циня похолодело, руки и ноги онемели. Он стоял в тени коридора, слыша лишь приглушённую музыку и своё сбивчивое дыхание. К его удивлению, Цзинь Янь вскоре вышел. Цзинь Вэйго проводил его до двери, хлопнул по плечу, и что-то сказал, но слов было не разобрать. Они обменялись парой фраз, и через несколько минут Цзинь Янь, кивнув, ушёл. Его брат вернулся в кабинку, оставив двух охранников у входа. Цзян Цинь докурил, затушил сигарету в пепельнице и почувствовал, как его ещё недавно бурлящие мысли, стали кристально ясными. Он шагнул из-за декоративных растений и направился к вип-кабинке. — Мне нужно видеть Цзинь Вэйго, — твёрдо сказал он охранникам. — У вас назначено? Если нет, вас не пропустят, — отрезал один из них. — Тогда позови его сюда. Охранники переглянулись, но Цзян Цинь вдруг рявкнул: — Глаза разуй, не видишь, кто я? Пропустите! Один из них опешил, и тут же заулыбался: — Простите, сейчас спрошу, — и скрылся за дверью. Цзян Цинь знал, как держать себя с людьми Цзинь. В их мире заносчивость была нормой, а вежливость воспринималась как слабость. Хочешь уважения, веди себя так, будто остальные никто. В деловых кругах этого мира никто не говорил прямо или учтиво, слова путали нарочно, заставляя переспрашивать. Слова вроде «пожалуйста» или «спасибо» были под запретом, если скажешь, и твоя репутация рухнет. Даже если их употребляли, то с холодной досадой, будто отмахиваясь от назойливого просителя. Только так можно было сохранить лицо. Цзян Цинь когда-то презирал такое поведение, но Цзинь Янь объяснил что в этом мире иначе не выжить. Если не держишь себя с раздражённой уверенностью, на каждом шагу будешь натыкаться на стены. Запугивать слабых и пресмыкаться перед сильными стало для многих второй натурой. И это сработало. Второй охранник, услышав резкий тон Цзян Циня, сменил взгляд на почтительный и отступил в сторону. Вскоре из кабинки вышел подчинённый и, с виноватой улыбкой, произнёс: — Прошу прощения, господин, наш босс велел немедленно пригласить вас. Цзян Цинь толкнул дверь. Комната поражала роскошью и приглушённый свет окутывал всё полумраком. Несколько фигур двигались в тени, занимаясь чем-то неясным. Сидевший в дальнем углу Цзинь Вэйго при виде Цзян Циня вскочил: — Садись, садись скорее! Как же так, ты почему здесь? А Цзинь Янь только что… Цзян Цинь молча опустился на диван напротив, налил себе полстакана вина и с громким стуком поставил бутылку перед Цзинь Вэйго. Цзинь Вэйго, заметив мрачную тень на лице Цзян Циня, почувствовал, как в груди шевельнулась тревога. — Я всё видел, — бросил Цзян Цинь. Привыкший выкручиваться из любых ситуаций Цзинь Вэйго сменил тон на приторно-заботливый: — Цзян Цинь, не мне тебя учить, но что за блажь разводиться с братом Янем? Столько лет вместе, всё с нуля строили, бок о бок, и вдруг в зрелом возрасте развод? Если брат в чём-то провинился, врежь ему хорошенько, он же ради тебя горы свернёт! Подумай о ребёнке, прости его ради Ли Мэна… Цзян Цинь молчал холодно смотрел. Даже прожжённый делец вроде Цзинь Вэйго не выдержал этот взгляд. Он осёкся, выдавил неловкий смешок и добавил: — Я просто так, к слову. Хотел сказать, чтобы вы не торопились с решениями. — Правда? Цзинь Вэйго уткнулся в свой стакан. — Братец, — с едва уловимой насмешкой продолжил Цзян Цинь, — Цзинь Янь недавно вёл дела с неким камбоджийцем, Джиме. Тебе это имя знакомо? Цзинь Вэйго промолчал. — Этот Джиме подсунул ему в Мьянме бракованные камни вместо обещанного нефрита. Янь, ясное дело, не стерпел, и ввязался в драку с камбоджийцами. Под твоим чутким руководством он годами занимался контрабандой, и чтобы его так провели? Разве он мог это проглотить? В итоге всё дошло до крайности, какого-то мальчишку, Чжа Си, сделали козлом отпущения и чуть не закопали заживо. Цзян Цинь небрежно вертел в руке стакан с виски: — Этот приём мне до боли знаком. Не твоя ли это школа, братец? Цзинь Вэйго открыл было рот, чтобы возразить, но передумал: — Да брось, Цзян Цинь, он лишь изредка притрагивается к таким делам. Ты слишком всё драматизируешь, как всегда… — Хватит сказки рассказывать. Я зову тебя братом только ради Цзинь Яня. Но если мы с ним расстанемся, ещё посмотрим, как я буду тебя величать. Цзинь Вэйго поперхнулся. Цзян Цинь продолжил: — Мы с Цзинь Янем знаем друг друга с начальной школы. Если бы не я, он бы ещё в старших классах загремел в колонию для малолеток. Его мать умерла, отец был как призрак, и единственным, кто был рядом с ним каждый день, был я. Когда старик Цзинь умер в постели у очередной любовницы, у него не осталось даже денег на учебники. Я воровал деньги из дома и отдавал ему на нужды, иначе он бы ночевал под мостом. — Да, я знаю, ты… — Потом мы сбежали из города S, без копейки в кармане, в полной нищете. Я горел в лихорадке, но всё равно тащился десятки километров от вокзала до города. Когда твой брат открывал свою компанию, дела шли так туго, что за каждым долгом приходилось бегать неделями, а полученные деньги тут же уходили кредиторам. Ты хоть представляешь, как он был на грани? Если бы не я, он бы давно шагнул в реку. А потом, из-за преступных дел вашей семьи, из-за связей Цзинь Яня с криминалом, мы не раз оказывались на волосок от гибели. Даже Ли Мэн, ещё младенцем, едва не погиб… Цзинь Вэйго выдавил улыбку: — Я знаю, знаю. — Что ты знаешь? Я отдал ему всю свою жизнь, а ты, его старший брат, толкаешь его на этот путь. В комнате все затаили дыхание. Цзян Цинь продолжил: — У тебя, братец, нет детей, тебе не о ком заботиться. Умрёшь и всё, несколько палочек благовоний, и дело с концом. Не обижайся на прямоту, но у Цзинь Яня есть Ли Мэн. Если его схватят и поставят к стенке, что будет с ним? Не знаю, чем я тебе насолил, но тебе мало втянуть Цзинь Яня в свои дела? Хочешь через пару лет погубить и Ли Мэна? Цзинь Вэйго вскипел: — Да я никогда… Цзян Цинь не дал ему договорить. Он встал: — Да, мы с ним расходимся. Но он мне обязан по гроб жизни, и половина его судьбы принадлежит мне. Если ты посмеешь толкнуть его на верную смерть, знай, если я уже буду мёртв то ладно, но если я ещё жив, я приду за тобой. Цзян Цинь обвёл взглядом комнату, схватил с журнального столика фруктовый нож и с такой силой вонзил его в стол перед Цзинь Вэйго, что лезвие глубоко ушло в дерево, а рукоять задрожала. Лицо мужчины побелело. Все в комнате вскочили, но один взгляд Цзян Циня заставил их застыть на месте. — Брат, не веришь,так спроси у Цзинь Яня. Если я, Цзян Цинь, иду мстить, мой враг не жилец. Цзинь Вэйго пытался что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова. Мужчина наклонился к нему, его взгляд впился в глаза собеседника: — Лучше запомни мои слова. С этими словами Цзян Цинь развернулся и стремительно вышел. Никто не посмел его остановить. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum